– Уходите из моего дома, – потребовал Михаил Петрович.
Но дочки не спешили выполнять его приказ.
— Папа! — Катя первой опомнилась и тут же бросилась к нему. — Как ты? Мы так волновались!
— Неужели? — он осторожно отстранился от дочери и прошел к столу. — Что вас привело? Неужели соскучились за три года?
— Мы просто... — Таня замялась. — Папа, нам сказали...
— Что Вера меня обманом заставила переписать квартиру на нее? — Михаил Петрович тяжело опустился на стул. — Не было никакого обмана. Я все сделал по собственной воле.
— Но мы же твои дочери, — выдохнула Лена.
— Почему вы не вспомнили об этом, когда я не мог встать и нуждался в вас? -сурово спросил Михаил Петрович. — Таня и Лена просто заблокировали мой номер. А ты, Катюша, приезжала только за деньгами.
— Неправда, я заботилась о тебе! — воскликнула Катя.
— Как в тот раз, когда взяла мои деньги и не даже продуктов не купила? — Михаил Петрович горько усмехнулся. — И потом пришлось тете Вере на свои деньги мне еду покупать..
Катя покраснела и отвела взгляд.
— Мы думали, все не так плохо, — пробормотала Таня. — Мама говорила, ты в порядке.
— И вы поверили?
Михаил Петрович смотрел на своих дочерей с такой болью и разочарованием, что Вере стало не по себе.
— Может, чаю попьем? — предложила она, пытаясь разрядить обстановку. — Я как раз пирог испекла.
— Не нужно, — Таня встала. — Мы уже уходим, но это еще не конец, папа. Мы будем бороться! Это семейное гнездо, оно принадлежит твоим детям и внукам!
Михаил Петрович тяжело вздохнул:
— Знаешь, Таня, справедливость не в том, чтобы получить квадратные метры. Справедливость в том, чтобы не бросать близких в беде.
— Мы не будем выслушивать твои оскорбления. Уходим, девочки, — Лена потянула сестер к выходу.
Когда дверь захлопнулась, Михаил Петрович сказал сестре:
— Прости, Вера. Я не думал, что мои девочки такими вырастут.
Вера подошла и обняла брата за плечи:
— Это не твоя вина, Миша. Ты был хорошим отцом. Все им отдавал. Просто... Люди иногда оказываются не теми, кем мы их считали.
— Они правда подадут в суд, — тихо сказал он. — Будут доказывать, что я не в себе.
— Пусть попробуют, — Вера решительно кивнула. — У нас есть все медицинские заключения, что ты в полном рассудке. И я найду хорошего адвоката, не волнуйся.
Михаил Петрович взял сестру за руку:
— Спасибо тебе за все, Верочка. Не знаю, как бы я без тебя справился.
— И знать не надо, — она ласково погладила его по седой голове. — Потому что я никуда не денусь.
В этот момент телефон Веры зазвонил. Это был Сергей Иванович, их участковый врач.
— Вера Петровна, добрый день! Звоню сообщить хорошие новости. Мы получили квоту на бесплатную реабилитацию для вашего брата в санатории. Две недели полного пансиона, массаж, физиотерапия. Согласны?
— Конечно! — обрадовалась Вера. — Когда ехать?
— Через неделю. Я завтра занесу все документы и расскажу подробности.
Положив трубку, Вера с улыбкой повернулась к брату:
— Слышал? Ты едешь в санаторий! Бесплатно!
— Здорово, — Михаил Петрович слабо улыбнулся. — Только... А если девочки что-то сделают, пока меня не будет?
— Не беспокойся, — Вера решительно махнула рукой. — Пока ты будешь отдыхать, я займусь бумагами. Все будет в полном порядке.
***
Вера ошиблась, сама того не зная. Эти дни были последними днями ее прежней жизни. А еще последними днями брата. Через два дня после того, как Вера отвезла Михаила Петровича в санаторий, ей позвонили и сообщили, что его не стало.
– Ваш брат не мучился, – заверил врач. – Просто заснул и не проснулся.
Для Веры эта мысль стала утешением. Потеря брата сильно ее подкосила, но расслабляться было нельзя. Едва она организовала его проводы, как пришла новая беда, дочери Михаила Петровича тут же решили оспорить завещание. Они наняли дорогого адвоката, притащили каких-то «свидетелей», якобы видевших, как Вера манипулировала больным братом.
К счастью, их тетя тоже не сидела сложа руки. На деньги от сдачи своей квартиры она наняла адвоката, молодого, но очень толкового парня по имени Артем. Они как-то сразу нашли общий язык, а когда тот узнал всю историю, и вовсе загорелся желанием помочь Вере.
1 часть
В зале суда было душно и многолюдно. Таня, Лена и Катя сидели в первом ряду, нарядные и напряженные. Рядом с ними была их адвокат, холеный мужчина с зализанными волосами. Алевтина тоже пришла, сидела чуть поодаль, с довольной ухмылкой наблюдая за происходящим.
Адвокат дочерей говорил долго и красиво, размахивал руками и приводил множество аргументов.
– Михаил Петрович после инсульта находился в подавленном состоянии, плохо соображал и не мог принимать самостоятельных решений. А его сестра, пользуясь ситуацией, обманом заставила переписать все имущество на себя. Это несправедливо и незаконно.
— Мы просим восстановить справедливость и признать завещание недействительным, — завершил он свою речь.
Затем вызвали «свидетелей». Соседка, вечно сующая нос в чужие дела, утверждала, что Вера не пускала к брату его родных дочерей, угрожала им и вообще «странно себя вела». Еще какой-то мутный тип, которого Вера никогда не видела, заявил, что слышал, как Вера кричала на брата и заставляла его что-то подписать.
Артем спокойно выслушал все эти нелепые обвинения, а затем попросил слова:
— Уважаемый суд, прежде чем мы начнем опровергать эти, с позволения сказать, доказательства, я хотел бы обратить ваше внимание на один простой факт. Завещание, о котором идет речь, было составлено Михаилом Петровичем Кравцовым еще в больнице, сразу после инсульта. Задолго до того, как Вера Петровна переехала к нему. И задолго до того, как его дочери перестали отвечать на его звонки.
В зале повисла тишина, Таня, Лена и Катя переглянулись.
— Кроме того, — продолжил Артем, — у меня есть медицинское заключение о состоянии Михаила Петровича на момент составления завещания, он был в сознании. Вот и другие доказательства. Выписка со счета Веры Петровны, подтверждающая оплату лекарств и медицинских услуг. Документы, подтверждающие, что она официально оформила уход за братом. Напомню, его дочери этого не сделали.
Артем передал судье папку с документами.
— Вера Петровна также сдала свою квартиру. Она переехала к брату для круглосуточного ухода, – продолжил Артем. – Деньги тратила на реабилитацию. Его дочери не внесли ни копейки, даже наоборот. Катерина, например, регулярно просила денег…
— Это ложь! — выкрикнула Катя. — Я всегда заботилась о папе!
— Вот список дат, когда вы посещали отца, — Артем достал еще один документ. — И рядом выписка с его банковского счета. Странное совпадение, каждый раз после вашего визита счет уменьшался на круглую сумму. И это не считая наличных, которые он передавал вам лично.
Катя покраснела и отвернулась.
— Тем не менее уход за братом не дает права единолично претендовать на недвижимость, — возразил адвокат сестер.
— Возможно, вы правы, — неожиданно сказал Артем. — Но мы не учли мнение еще одного человека, самого Михаила Петровича. Предлагаю выслушать его по этому вопросу.
– Но как? – удивился судья.
– Некоторое время назад Михаил Петрович сделал интересную аудиозапись. Он приложил ее к своему завещанию. Нотариус передал нам ее вместе с бумагами. А также вместе с медицинским заключением, которое подтверждает, что Михаил Петрович находился в здравом уме.
Дочери Михаила Петровича заметно занервничали.
Наконец Артем включил аудио.
— Почему вы приняли такое решение составить завещание на свою сестру, а не на дочерей? – прозвучал незнакомый женский голос, видимо, это был нотариус.
— Я позвонил дочкам, когда мне стало плохо. Ни одна не приехала, — голос Михаила Петровича дрогнул. — Таня сказала, что у нее важное совещание, Лена сослалась на болезнь ребенка, а Катя... Катя просто не взяла трубку. И только сестра бросила все и приехала. Сидела со мной в реанимации, держала за руку, говорила с врачами. А потом, когда меня выписали, стало ясно, что самостоятельно я жить не смогу. Я снова позвонил дочерям. И снова они нашли причины отказать.
В зале стало так тихо, что было слышно, как жужжит муха у окна.
— Катя приезжала, но только за деньгами, — продолжил Михаил Петрович. — Однажды забрала все мои на тот момент деньги, обещала купить продукты. И не купила. Я сидел голодный, пока Вера не приехала со своими запасами. А еще Катя пыталась заставить меня подписать доверенность на распоряжение квартирой. Вера вовремя заметила.
Михаил Петрович помолчал, было слышно только его тяжелое дыхание.
— А теперь я хочу обратиться к дочерям, дайте им послушать это обязательно… Я отдал вам все. Работал на двух работах, чтобы у вас было все самое лучшее. Влез в долги, чтобы оплатить Тане ипотеку. Продал машину, чтобы Лена могла поехать учиться за границу. Продал гараж и дачу, чтобы Катя открыла свое дело. И когда мне понадобилась помощь, оказался вам не нужен. За три года вы ни разу не спросили, как я себя чувствую. Ни разу не купили мне лекарства. Ни разу не помогли Вере, которая сдала свою квартиру, чтобы было на что меня лечить.
Голос Михаила Петровича прервался, но потом окреп.
— А где вы были, когда мне нужна была помощь? Когда я не мог сам дойти до туалета? Когда я не мог сам поесть? Знаете, что Вера делала? Кормила меня с ложечки. Мыла в ванной. Переодевала, как ребенка. А я плакал от стыда и беспомощности. И только ее забота и терпение помогли мне встать на ноги. А вы... Вы даже не знаете, какие лекарства я принимаю.
– Я считаю справедливым оставить все той, кто был рядом, когда это действительно было важно, — наконец сказал он. — И я не изменю своего решения. Никогда.
Когда запись закончилась, судья задумчиво произнес:
– Очень интересный материал… У адвоката есть вопросы?
Адвокат дочерей выглядел растерянным, к такому повороту он явно не был готов:
— Э... Нет, вопросов нет.
Судебное заседание близилось к концу. Адвокат дочерей произнес пламенную речь о правах прямых наследников, но было видно, что даже он не верит в успех.
Наконец судья удалился в совещательную комнату. Вернувшись через полчаса, она объявила решение – в удовлетворении исковых требований отказать, завещание признать действительным.
— Обжалуем! — выкрикнула Таня, вскакивая с места. — Это несправедливо!
– Не вам рассуждать о справедливости. Заседание окончено!
***
Сестры при поощрении матери, как и обещали, попытались оспорить завещание еще раз. Но и они, и Вера понимали, что усилия напрасны.
Вера, как и хотел ее брат, продала обе квартиры и перебралась на юг, поближе к теплому морю. С ее опытом ухода за больными ее сразу взяли сиделкой в хорошую семью, предложив немаленькую зарплату. Скоро она встретила будущего мужа, а потом стала мамой. Хотя ей хотелось избаловать и залюбить своего позднего сына, Вера помнила, к чему приводит постоянное потакание ребенку. Поэтому матерью она была любящей, но строгой и справедливой.
Про брата она вспоминала часто и с теплом. Хотя жизнь с ним была непростой, по Михаилу Петровичу она скучала. А вот про племянниц не вспоминала вовсе. Ведь она начала новую жизнь, а зачем нести в нее плохие воспоминания? В этой новой жизни было место только счастью.