Интеллигентные люди и расходятся
по - интеллигентному: тихо, мирно
и вежливо.
«Эра милосердия» Аркадий и Георгий Вайнеры
Тем, кто читает меня, знает меня лично или через кого-либо знакома история нашей семьи, просуществовавшей шестнадцать лет и закончившейся без малого двадцать один год назад. Приближаясь к дате двадцати одного года – практически совершеннолетию – с момента отлета в свободную жизнь моего тогда еще мужа, а это одиннадцатое апреля 2004 года, которое мне запомнилось. Зачем?
Не потому, что я по-прежнему маленькая девочка, живущая в плену собственных иллюзий, а потому что я по-прежнему маленькая девочка, взращивающая себя во взрослую, при этом оставляя себе право быть маленькой в восприятии повседневности и несомненно волшебства окружающего мира. Спорьте со мной, переубеждайте меня – не переубедите, потому как не для чего. Внутри мы все необычайно разные, понимание каждого – это такое небольшое проникновение в шкуру человека и обувание его сапог. Пройдите тем путем, что прошла я – и вам многое будет яснее и понятнее.
Все годы с марта 1985, с момента знакомства и до апреля 2004 до дня расставания – те же двадцать лет мы были вместе. Главным лозунгом семьи было «Пока мы вместе – мы непобедимы». Так все и было. Пока не сломалось. Нет правых и виноватых – в любом расставании виноваты оба. В это прощенное воскресенье я пыталась попросить прощения у всех, поэтому написала и ему, что прощу прощения за то, что не была для него самой лучшей, за все. Пишу эссе и глянула в «Телеграм»: не прочитал. Не важно. Мне важнее было написать это. Не общаемся с того времени, как я уехав с двумя детьми из Донецка двадцать первого июня 2014 года в город Белгород, оказалась без паспорта (всем нам троим были выданы три бумажных документа до выдачи паспорта взамен просроченных) и посмела подать на алименты на бывшего мужа. Я сделала это вопреки своему собственному слову, произнесенному при отъезде папы детей – никогда и ничего не просить у него. Ситуация складывалась крайне непросто: мы жили в Белгороде в чужом жилье, так как у нас была регистрация (временная на год) а не постоянная прописка – штампом в паспорте, то время выдачи новых паспортов было не две недели, а целых два месяца. При этом мы не имели права пересекать границу РФ, т.е. вернуться в Донецк – домой – мы не могли. Наступив себе на данное обещание, я пошла в Белгородский суд. Я наняла адвоката и после консультаций собрала нужный перечень документов. Судья – красивая средних лет женщина услышала меня сразу и взялась за дело с положенной скоростью. Я писала, что местонахождение папы моих детей мне не известно, но есть контактные номера. Судья лично звонила ему и задавала один важный вопрос: почему он скрывается? Уже после получения трех российских паспортов мы разъехались из Белгорода, о чем я писала. Работая в Петербурге у мужа моей племянницы-стюардессы я продолжала заниматься вопросом назначения алиментов. Хотя, по сути, с самого начала я понимала – с юристами такое не получится. В один из выходных набравшись мужества я поехала в ближайшее к Ям-Ижоре Купчинское РОВД, чтобы написать заявление: прошу найти моего бывшего мужа Романа Викторовича Подгорного для присуждения алиментов на младшего ребенка Подгорного Никиту Романовича. Все это филькина грамота, я была в Питере, судья – в Белгороде, а Романович – в Судаке у родителей Романа Викторовича. Два или три часа я провела в этом не лучшем месте, описывая «приметы» и «внешность» потерянного папы. Все было понятно с самого начинания – никто ничего мне не назначит. Ответ отрицательный мне пришел на гербовой бумаге и выброшен за ненадобностью. Что и слава Богу. Бабушка с дедушкой, наверное, были бы оскорблены не меньше их сына на мое самоуправство. Несмотря на то, что мне было полных тридцать шесть при нашем расставании, они пытались по-прежнему руководить моей жизнью и мной, упирая на свой возраст и опыт. Они не учли то, что девочка Зоя, которая ушла из дома в одиннадцать лет по причине несправедливого грубого отношения папы, вряд ли в тридцать шесть будет слушать кого-либо.
Не о том данное изложение. Мужа, в которого я влюбилась в день свадьбы, которого любила больше себя и детей, которому позволила вырасти рядом с собой от горного училища до трех высших образований, способствуя этому выполнением всего объема домашних обязанностей – от двух разновозрастных детей и большой пятикомнатной квартиры до закруток, чистоты и порядка, наполненности холодильника и одновременно будучи абсолютно работающей женщиной, - я утратила. Как главную свою ошибку я вижу – свое погружение в бездну домашней рутины. Ибо такими нас вырастили наши крестьянские мамы: дома должен быть порядок, еда и сухие детские носы. Домострой и патриархат, главенствующий в обеих семьях наших родителей, уверенно держал оборону и внутри нашей. И когда папа сына, который, несомненно, радовался его рождению, как всякий нормальный мужчина, но на мою просьбу прийти в детский сад на утренник говорил, что ему некогда – это уже было тревожным звоночком. Как и второй момент, когда он перестал давать мне какие-то либо деньги. Совсем. Это юрист с тремя образованиями, работающий в компании и ведущий параллельно кучу дел нерюнгринских предпринимателей, и не только нерюнгринских. На мой вопрос – почему – он отвечал – ну ты же работаешь, получаешь деньги – в чем проблема. Я купил холодильник. Я обшил два балкона. Я покупаю раз в неделю продукты, забивая холодильник (не всегда тем, что нужно – но ему ведь виднее).
Сказать, что я сейчас понимаю, что происходило с ним, не сказать ничего. Не одного его испортили власть и деньги. Семнадцатилетний Ромка, который носил меня на руках, за которым в двадцать лет после четвертого курса я поехала в поселок Сангар на крайний Север и тот мужчина, который оставил нашу семью – это разные люди. Или не так – эта метаморфоза коснулась его настолько, что перекрыла перед ним все понимание, что один он никогда бы не достиг этих с его точки зрения «высот». И что, не умея ценить людей, которые дали тебе эту возможность, ты непременно потеряешь больше. Все предсказуемо. Ни разу я не желаю зла человеку, которого любила по-настоящему, от которого родила двоих детей и хотела (мы хотели) третьего, который все мне дал, а потом одним росчерком пера в заявлении на развод все забрал обратно, не желала и не буду. Пусть живет свою судьбу, отрабатывает свою карму, как сказала мне моя сокурсница. Ибо так и есть. Читая по утрам Библию, я нашла совсем недавно в притчах Соломона:
Ст.24 Чтобы остерегать тебя от негодной женщины, от льстивого языка чужой.
Не пожелай красоты ее в сердце твоем, [да не уловлен будешь очами твоими,] и да не увлечет она тебя ресницами своими;
потому что из-за жены блудной обнищевают до куска хлеба, а замужняя жена уловляет дорогую душу.
Никакой нищей судьбы никогда даже мысленно я не желала никому, тем более тому, кто подарил мне целый мир, Север и чудесную семью – две семьи Подгорных и Олейников.
Заглядывая глубоко внутрь, я вспоминаю, как разлюбила – после его слов при поздравлении меня с днем рождения через год после расставания он сказал: "Я ушел и тебе все оставил". На что я аргументировано возразила: во-первых, я его об этом не просила, во-вторых, он оставил мне мою квартиру и моих детей. Он сам сказал перед отлетом:" Когда любишь женщину, любишь и её детей". Но я же не Софи Лорен в главной роли в х/ф «Брак по-итальянски» - наших детей мы родили совместно в полном согласии о принятом решении. Так, где и на каком этапе наши дети стали только моими? Это вопрос без ответа. Один раз, очевидно после звонка белгородской судьи, он прислал мне угрожающее сообщение: Так как я юрист, то лишу тебя родительских прав и заберу детей. На что, смеясь, я ответила:" Напиши мне тот самый секретный адрес, о котором тебя спрашивала судья, и я сама привезу их к тебе". С тех пор мы и не общаемся. Позже я узнала, что именно в то время он ездил на новую наверняка руководящую работу в город Новосибирск, где не прошел испытательный срок и не получил должность. Поэтому отвечал мне так резко, наверное, впервые за все наше время общения. Но мне его сложности давно уже – дело десятое. Я пыталась выжить в тех наших сложившихся обстоятельствах, когда уехать пришлось в чисто поле, без уверенности, что у нас все сложится. А все сложилось. Не так: что-то сложилось, а что-то напрочь поломалось, как наша старшая девочка. Говорить о последнем мне сложнее всего. Но и этот удар я приняла, смирившись, ибо не все человек умеет решать в своей жизни. Иногда обстоятельства сильнее желаний. Все в руках создателя, поэтому и живу сегодня, пытаясь делать то, что могу. И для дочери так же.
Весна этого двадцать пятого года особенная. И во внешней политике идут перемены, и в моем внутреннем мире и близком окружении все меняется. Добрым знаком я вижу, как впервые за все мою бытность проживания в моей донецкой квартире на акации, которую я не дала спилить, свили гнездо ворон с вороной.
Я видела это строительство с первых веточек, которые приносились птицей в клюве. При этом мысленно я говорила ей, что лучше бы она выбрала другое место – есть развилка из трех веток, где ее птенцы будут лучше защищены. Удивительно, но, будто услышав меня, птичка стала носить веточки и укладывать их в то самое место, которое я для нее придумала. Однако потом она вернулась к своему первому гнезду - видимо сроки высадки яиц уже не позволяли ей отвлекаться на мои фантазии. Никогда я не видела так близко птичьего гнездышка, мне интересно все, поэтому мягким шагом я тихонько приближаюсь и наблюдаю за новой ячейкой птичьего общества. Ведь пока это только гнездо и птицы. А дальше будут детки. Ну разве не чудо?
Пусть все идет, как идет, - ведь у Бога на всё свои планы.
Если вам понравилось, поставьте пожалуйста лайк и подпишитесь.
Это поможет продвижению канала. Спасибо!