В XVIII веке российская бюрократия была далека от однородности. Дворяне, занимавшие высокие посты, смотрели свысока на выходцев из низших сословий, особенно на подьячих — канцелярских служащих, которые благодаря своим способностям и усердию могли подняться по карьерной лестнице.
Они воспринимали их скорее как конкурентов, особенно когда им приходилось делить с ними те должности, которые требовали разработки политики, а не только ведения делопроизводства.
Ярким примером того, как талант и усердие могли привести человека из низов к вершинам власти, является Дмитрий Волков. Родившись в 1727 году в семье подьячего, Волков начал свою карьеру с самых низов канцелярской службы.
В 1742 году он поступил на службу в Коллегию иностранных дел, а в 1745-м был пожалован в коллегии в юнкеры с рангом прапорщика (XIV класс в Табели о рангах). Через год он уже был отправлен в Вену в должности секретаря. Ещё через год был назначен переводчиком (X класс), а в 1749-м по указу Елизаветы Петровны стал секретарём данной коллегии (IX класс).
"Я с начала службы чрезмерным к оной усердием и трудом такую тягость дел на себя навлек никогда почти не зная разницы между днём и ночью", — вспоминал сам Волков. Его усердие, талант к составлению документов и знание иностранных языков быстро сделали его незаменимым сотрудником.
В 1756 году он получил должность конференц-секретаря (VII класс) с жалованием в тысячу рублей в год (его отец смог дослужиться лишь до жалования в 250 рублей). В 1758-м вице-канцлер Михаил Воронцов обращался к императрице с просьбой пожаловать Волкова в статские советники. Таким образом, Воронцов видел в Волкове не просто делопроизводителя, но и человека, способного участвовать в разработке государственной политики. В 1760 году Волков действительно стал статским советником (V класс).
Пик его карьеры пришёлся на правление Петра III, когда он был предложен царю в качестве личного советника. В марте 1762 года он стал действительным статским советником (IV класс) и членом Коллегии иностранных дел.
Впрочем, его реальное влияние на царя было настолько велико, что вскоре, по оценкам будущего президента Коллегии иностранных дел Никиты Панина, Волков «под видом управления канцелярского порядка… исполнял существительную роль первого министра, был правителем самих министров, избирал и сочинял дела по самохотению».
Волков активно участвовал в принятии политических решений и продвигал меры, ограничивавшие дворянские привилегии, особенно в области торговли. В своих проектах он уделял большое внимание развитию купечества.
Ещё в 1760 году он писал главе Комиссии о коммерции:
"Я не буду с теми радоваться, кои кричать станут: 'Слава Богу, у нас в Пензе хлеб по четыре алтына за четверть'. У них, может быть, величие винные заводы, и так им прибыль. Но я воображаю, сколько бедному крестьянину тогда четвертей возить надобно, пока он свои соберет семь гривен"
Волков критиковал дворянские монополии и одновременно подушные налоги, взимаемые с крестьян. Он предлагал отстранить дворянство от хлебного экспорта, передав эту сферу купечеству.
Результатом его усилий стал указ Петра III от марта 1762 года о мерах по развитию внешней торговли. Указ разрешал купечеству экспортировать хлеб через любые порты империи и сокращал соответствующую пошлину вдвое.
Добиваясь скорейшего принятия указа, Волков опубликовал в Санкт-Петербургских ведомостях статью, в которой объяснял его преимущества для коммерции, и даже попытался скрыть от императора возможную критику сената.
Однако 28 июня 1762 года Пётр III был свергнут, и Волков был отправлен в почётную ссылку — вице-губернатором в Оренбург. Тем не менее его основные идеи уже 31 июля были приняты Екатериной II.
В ссылке Волков продолжал заботиться об интересах оренбургского купечества. Его судьба, путь от копииста до фактического главы правительства, показала не только те возможности, которые открывались перед подьячими, но и то, насколько их интересы противостояли интересам дворянства.