Был ли Марко одиноким Нина не могла знать, когда с ним познакомилась. Ей было все равно. У нее был неудачный брак за плечами. Совершенно точно. Марко при его импозантности и манере держаться было не одиноко. Живя в России, этот итальянец преподавал свой «родной» в самом лучшем университете необъятной страны. Делал он это старательно, как его учили в его большой флорентийской семье. Нина, как гордая грузинка не желала знать и об этом. Регулярные походы в кино и посиделки на кухне на съемной квартире у соотечественника оперы и ренессанса, заканчивались всегда одинаково, она уезжала домой.
Остававшись наедине с собой, в чужой стране, Марко Бозони вспоминал детство. Оно ему казалось далеким, словно принадлежало черно-белому итальянскому кинематографу. Папа Сильверио и мама Франческа жили душа в душу, нарожали целую ватагу Бозони, живя на улице, примыкающей к главному собору, в конце которой стоял Оспедале делльи Иноченти –детский дом, эпохи Возрождения. Он был построен много сотен лет назад и сейчас уже был музеем. Однако Марко повзрослев, так не считал, более того ему порой казалось, что он сам оттуда. Взрослая жизнь так не походила на ту, к которой приучены жители Апеннин. В молодости она им кажется вполне реальной: страстная любовь и битье посуды, родина семейного психоанализа и самого вкусного столового вина, по «сто лир за бокал». В Болонье, куда он поступил на переводчика ему пришлось учить северный и холодный язык в качестве третьего – русский. Юный Бозони решился поехать стажироваться в Россию. Это был шаг отчаяния, он хотел, чтобы семья заметила и отговаривала, хотя бы для проформы. На худой конец его однокашники: Кьяра, Лучия, Дарио, и Лука, но они поддержали идею и разрушили окончательно надежду быть замеченным за традиционным обеденным столом.
-Мам я в Россию еду на стажировку…
- Да я поняла «тезоро». Мы хотели Стефано, а твоя сестра предлагает Козимо. Пожалуй, это самое серьезное решение в ее жизни. Ее муж ненормальный, этот, как его? Марио! Хотя бы сына назовет не в честь героя компьютерной игры.
-Мама, я уезжаю на родину репрессий и Сталина!
-Ты серьезно?
- Да!
- А что ты не сказал за обедом?
- Козимо и Стефано помешали, -сострил Марко.
- Сильверио! Твой сын сошел с ума! Он едет в лапы коммунистов! В лапы Сталина! Сделай что-нибудь!
В семье разгорался скандал, какого давно не было. Неродившийся племянник, ставший лейтмотивом за обедом, не смог помешать после устроить все по традициям языка, где слова оканчиваются почти всегда на гласные буквы, и непонятно, когда человек оборвал свой рассказ.
Смешно наблюдать за семейной баталией, прямо как во время телетрансляций итальянской футбольной серии «А», 90 минут матч и полтора часа скандал, с перерывом на лимончелло. Марко радовался, что его заметили. По привычке он занял место в воображаемой комментаторской будке, чтобы его не задело. К середине тайма мама прорвалась в штрафную отца выйдя «один на один» с виртуальным вратарем любимой Фиорентины:
Удар в девятку: - Твой сын сумасшедший!
- Он и твой дорогая, - мимо ворот.
- Но он меня не слушал никогда, - опасный момент.
-А ты его, – мимо ворот.
Я вообще хотела девочку! -а вот это пенальти! Мама встала в «раму», а отец начал разбег к одиннадцатиметровой отметке.
-Фра, дорогая, мы всех наших детей рожали в любви и согласии. Какая девочка? У тебя уже есть одна. Марко наш единственный сын его судьба может в опасности, но это его судьба. Вдруг он найдет счастье. То самое, которое мы нашли с тобой! Тогда, в 1976 в Сан-Ремо! Побойся бога и отпусти его. Благослови в дорогу. Вспомни свою мать, которая меня отчаянно невзлюбила, когда я пришел просить твоей руки. Что она мне ответила? «вы и года не продержитесь», как же ей было обидно после нашего десятилетнего юбилея!
-Ну, это же мама, - промямлила Франческа.
-А это самое ценное, что есть у нас, сын и его жизнь, -удар и гол. Победа Фиорентины.
Марко плакал. Он уже столько раз разочаровывался в родителях, что свойственно всем детям и вновь в них верил, хотя были желтые карточки и пенальти во время матча. Окрыленный победой любимого клуба имени папы, он начал свою жизнь и поиски счастья на чужбине. Россия ведь благосклонная дама, особенно к итальянцам. Он страдал некоторой нерешительностью, однако выбрав, следовал неукоснительно придуманному плану.
Сначала улыбчивый итальянец преподавал в МГУ, потом работал в итальянском мебельном представительстве, где его начальником был тезка отца. Разругавшись с ним, он стал директором магазина итальянской мужской одежды. Проработав там несколько лет, честно открывая магазин в 9 утра, пил кофе и пока не было покупателей думал о площади, где стоит Оспедале дели Инноченти, там, во Флоренции, на боковой улице от Дуомо. Чувствовал одиночество, ведь он так далеко от дома.
Нина была с отцом и с младшей сестрой. Они обе его насильно привели в магазин купить костюм. Отец оказался сухощавым мужчиной с пронзительными глазами и стрижкой ежиком. Он согласился на эту авантюру, только из-за того, что старшая и любимая дочь настояла. Марко принял бой, как настоящий кондотьер с площади во Флоренции, с обнаженным мечом-рулеткой и восхитительной улыбкой. Потенциальный тесть купил три костюма, а платок для пиджака в подарок, был в течении десяти секунд свернут розочкой Кондотьером Бозони, оказавшись в нагрудном кармане Андрея Иосифовича. Поверженный сервисом и заботой пригласил победителя на семейный обед.
В жизни Марко появился вектор. Нина ему нравилась, а семья, которая его приняла, как родного вселяла уверенность. Она держала его в ежовых рукавицах и крутила им долго и старательно. Семейная жизнь – механизм, который разваливается спустя какое-то время, а любовь то чувство, которое угасает, оставляя песок, зыбкий и летящий в глаза от любого дуновения из вне, считала гордая грузинка. Наперекор ей, он без устали доказывал, что преданнее и отзывчивее нет и быть не может, ведь Нина это его сердце, и оно пылает, каждый раз, когда она рядом.
Был холодный мартовский день, когда Марко сидя в машине в самом сердце новой родины и родной семьи поднял трубку.
-Я беременна, - прошептала Нина.
-Что ты молчишь? Ты что не рад? Алло! Говори что-нибудь Марко Бозони! Я твоей матери сейчас позвоню, если ты будешь сопеть в трубку! Скажи же что-нибудь! Ну?
-Я нее моогу, - обычно растягивая гласные, ответил он.
-Почему?
- Плаачу!
Загорелись аварийные огни в левой полосе огромного ледяного проспекта в центре Москвы.
-Лейтенант полиции Иванов, четвертый спецбатальон. Ваши документы.
Пока плачущий итальянец искал портмоне зазвонил телефон.
-Мамма, пронто! Риещи а имаджинаре, сто пер дивентаре паппа!
Полицейский с интересом разглядывал обладателя струящего голоса и живой мимики, попутно забыв вопрос и создавая пробку.
-Вы понимаете, я буду папой! Я нее один, у меня будет риебенок!, - протягивая водительские права полицейскому дрожащим голосом произнес Марко.
- А мама рада?
- Чья?
- Ваша?
- Нее знаю, она пошла говорить папе.
Опять зазвонил телефон. Лейтенант и итальянец переглянулись.
- Отец звонит?
- Да!
- Бери трубку, скорее!
- А прообка?
-Подождет, - и полицейский, размахивая палочкой, пошел разгонять затор.
-Сынок! Мама сказала, что ты превратишь меня в деда. Это, пожалуй, самая лучшая новость за последнее время. Фра, конечно, нахохлилась, однако я напомнил про твою бабку, она хоть и была против нашего брака, но умерила гордость и помогала! Как всегда, я оказался прав… А вот еще что! Фиорентина победила Милан в кубке Италии.
Марко утер слезы, второй раз за день.
- Ну что отец?
- Чей?
- Твой! Ваш!
- Говорит Фьерентина Милан обиграла.
- Странный вы народ итальянцы, - лейтенант сощурил хитрые глаза из-под шапки, подмигнул и приставил ладонь к ней, как полагалось по уставу.
- Товарищ Бозони, будьте предельно осторожны и счастливой дороги. Родителям и жене привет от четвертого спецбатальона, берегите семью.