18 апреля 1648 года Богдан Хмельницкий вернулся в Запорожье, куда кошевой уже стянул всё низовое войско и пешее и конное. Козаки собрались, но ещё не знали причину этого сбора пока из Крыма не вернулся Богдан Хмельницкий. В день возвращения Хмельницкого сделали два залпа из трёх пушек. Первый залп сделали на закате этого дня, а второй раз выстрелили на рассвете следующего дня. Затем ударили в котлы для призыва на раду. После этого козаки стали выходить из всех углов на сечевой майдан (площадь), однако он оказался слишком мал и не смог всех вместить. Тогда вышли за город на просторное место. Там войску и объявили, что начинается война против поляков и что, благодаря стараниям Хмельницкого, крымский хан окажет поддержку запорожцам в этой войне. После этого козаки выбрали Хмельницкого гетманом. Став гетманом Хмельницкий после совещания с атаманами постановил, чтобы в поход выступили 8-10 тысяч козаков, а остальные пока что разошлись бы по своим домам и промыслам, но вместе с тем, чтобы были готовы вступить в войско по первому призыву гетмана. (1).
Между тем слухи о восстании уже распространились по Украине и люди втихаря готовили оружие в ожидании освобождения. Несмотря на хитрые письма Хмельницкого, несмотря на попытки утаить свой замысел, поляки всё же почуяли неладное. Коронный гетман Николай Потоцкий прекрасно помнил последние восстания и хорошо понимал, что при восстании полякам придётся иметь дело не только с горстью запорожских козаков, но и со всем народом Малороссии. Именно поэтому, несмотря на бездорожье, он уже 18 февраля 1648 года прибыл на Украину и расположился в Черкассах, а гетман польный Калиновский в Корсуне. Причину своей поспешности Потоцкий объяснил в письме к польскому королю.
Он писал: "Не без важных причин, не необдумано двинулся я в Украйну с войском вашей королевской милости. Склонила меня к тому просьба любезных братьев из которых одни, спасая жизнь и именье, бежали из Украйны на поле битвы; другие оставаясь в домах своих, не полагаясь на свои силы, горячими просьбами умоляли, чтобы я своим присутствием т помощью спасал Украйну и спешил потушить гибельное пламя, которое до того уже разгорелось, что не было ни одной деревни, ни одного города, в котором бы ни раздавались призывы к своеволию и где бы не умышляли на жизнь и именье панов своих и державцев, своевольно напоминая о своих заслугах и о частых жалобах на обиды и притеснения. Это было только предлогом к мятежу, потому что не столько их терзали обиды и притеснения, сколько распоряжение республики, постановление над ними старших от вашей королевской милости, они хотят не только уничтожить эти распоряжения, но и самовластно господствовать в Украйне, заключать договоры с посторонними государями и делать всё, что им угодно. Казалось бы, что значит 500 человек бунтовщиков, но если рассудить, с какой смелостью и в каждой надежде поднять бунт, о каждый должен признать, что не ничтожная причина заставила меня двинуться против 500 человек, ибо эти 500 человек возмутились в заговоре со всеми казацкими полками, со всею Украйною. Если б я этому движению не противопоставил своей скорости, то в Украйне поднялось бы пламя, которое надобно было бы гасить или большими усилиями, или долгое время. Один пан, князь воевода Русский (Иеремия Вишневецкий) отобрал у своих крестьян несколько тысяч самопалов: то же сделали и другие; всё это оружие вместе с людьми перешло бы к Хмельницкому. Хотя я и двинулся в Украйну, но не для пролития крови христианской и в своё время необходимой для республики, двинулся я для того, чтобы одним страхом прекратить войну. Хотя я и знаю, что этот безрассудный человек Хмельницкий, не преклоняется кротостию, однако не раз уже я посылал к нему с предложением выйти из Запорожья, с обещанием помилования и прощения всех поступков. Но это на него нисколько не действует; он даже удержал моих посланцев. Наконец, посылал я к нему ростмистра Хмелецкого, человека ловкого и хорошо знающего характер казацкий, с убеждением отстать от мятежа, и с уверением, что и волос с головы его не спадёт. Хмельницкий отпустил ко мне моих послов такими требованиями: во-первых, чтобы я с войском выступил из Украйны; во-вторых, чтобы удалил полковников и всех офицеров; в-третьих чтобы уничтожил установленное республикою казацкое устройство, и чтоб казаки оставались при таких вольностях, при которых они могли бы не только ссорить нас с посторонними, но и поднимать свою безбожную руку на ваше величество. Ясно видно, что к этой цели стремится его честолюбие. В настоящее время он послал в Понизовье за помощью к Татарам, которые стоят на готове у Днепра, и осмелился несколько сот из них перевести на эту сторону, чтоб они разогнали наши стражу, поставленную мешать соединению мятежников с Хмельницким. Что он давно обдумал, как начать бунты и как действовать, - в этом, ваша королевская милость убедиться изволите, обратив внимание на число его сообщников, простирающееся теперь до 3000. Сохрани Бог, если он войдёт с ними в Украйну! Тогда эти 3000 быстро возрастут до 100000, и нам будет трудная работа с бунтовщиками. Для предохранения отечества от этого зловредного человека есть средство, предлагаемое вашею королевской милостию, а именно: позволить своевольным побеги на море, сколько хотят. Но на море выйти хочет Хмельницкий, хочет он в стародавнем жить своеволии и сломать шею тем постановлениям, за которыми так много трудились, за которые пролилось так много шляхетской крови. Признал бы я полезным для общего блага позволить казакам идти на море, и для того, чтоб это войско не занимало полей и для того, чтоб не отвыкало от давнего способа вести войну; но в настоящее смутное время этому нельзя статься: частью потому, что челны ещё не готовы, другие и готовы, но не вооружены. Если суда и будут готовы, то главное в том, чтобы успокоенные казаки, как скоро наступит необходимость для республики и вашей королевской милости, отправлены были в надлежащем порядке. Но сохрани Боже, если они выйдут в море прежде укрощения бунта: возвратясь, они произведут неугасимое возмущение, в котором легко может исчезнуть установленное казацкое устройство, а Турки, раздражённые казаками, вышлют против них Татар. (2).
1. "Летопись Величка".
2. "Памятники, изд. Киевск. комисс. I. отд. III, N2".