От ужасов войны к музыке и гармонии: художественное своеобразие Ивана Полуянова

Иван Полуянов, отрывок из повести «Дочь солдата»

«Эсэсовцы в черных шинелях и касках подгоняли заключенных ударами прикладов. Собаки щетинили загривки и рвали поводки. Одна обнюхивала втоптанную в грязь тряпичную куклу. Привычно зарычала. И отошла: ее натравливали только на людей.

Глазами ненасытного чудовища горели в сырой мгле прожекторы на сторожевых вышках.

Хриплый лай, одиночные выстрелы, злая ругань...

Вдали грохотало: то ли гром, то ли орудия.

Узников лагеря, всех этих, на языке охранников, «флюгкопунктов», ожидало одно. Русских пленных, немцев-антифашистов, французских партизан, евреев, поляков - всех, кто когда-то прошел через чугунные ворота лагеря и населял бараки-блоки, всех ждало одно: смерть.

Шнель-шнель!

Приказ был по всей форме: отпечатан на хрустящей гладкой бумаге. И венчал его хищно ощерившийся орел с фашистской свастикой в когтях.

Жирный чад из кирпичной трубы валил все гуще, заволакивал серое предрассветное небо.

Советские танки ворвались за ограду под вечер. За ними хлынули волной автоматчики. Освободителей встречать было уже некому. Смрадным дымом курились развалины взорванных печей крематория...»

Героиней произведения нашего земляка Ивана Полуянова, которое насыщено столь жестокими сценами, является девочка, найденная одним из советских солдат в нацистском концлагере. Защитник решает приютить сироту, называя ее именем своей матери – Верой. Девочка, жившая ранее в большом городе, попадает в северную деревню, где за ее воспитание берутся простые люди, благодаря которым Вера перестает ощущать себя сиротой. Бывшей заключенной концлагеря предстоит привыкнуть к деревенскому быту, расположить к себе деревенскую детвору и справиться с другими испытаниями.

Произведения нашего земляка Ивана Полуянова очень эмоциональны и звучны. Через прочтение отрывка мы могли услышать, как страшно лают собаки, звучат одиночные выстрелы, означающие гибель пленных, как ругаются нацисты, переходит из рук в руки хрустящий приказ о ликвидации людей и грохочут орудия, звук которых кажется непредотвратимым и этим пугает точно так же, как громовые раскаты в небе.

По ходу повести читателю будут встречаться не только гнетущие и тревожные сцены. К примеру, совсем иначе звучит глава, в которой описываются взаимоотношения Веры и ее скрипки. Играя на инструменте, героиня испытывает чувство полного единения с природой: ее партию, непонятную людям, дополняет пение птиц, а басовую линию в восприятии девушки берет на себя шмель.

С прообразом скрипки, то есть с русским народным инструментом под названием «гудок» мы встречаемся еще в одном произведении Полуянова «Одолень-трава», события которого развиваются на Двине: «Басят заморённо гудки: из-за синих морей прибыли транспорты. Будто белый медведь драл, будто морж клыками скреб, кровенеют на железных боках царапины, где льды сняли верхний черный слой краски…»

Следует отметить, что в заданном контексте под гудками подразумеваются вовсе не музыкальные инструменты, а звуки, издаваемые судами и заводскими трубами, однако благодаря описанию людей, окружающей их действительности и холодным пейзажам, которые хорошо знакомы жителям северных регионов, у читателя могут возникнуть и другие ассоциации: все события эпизода, озаглавленного фразой «Под гудки двинские», будто сопровождены пением древнего, почти забытого народного инструмента.

Ивана Дмитриевича Полуянова, участника войны и писателя, который мастерски описал северную природу и быт местных жителей, мы можем считать, прежде всего, созерцателем, который, несмотря на пережитые трудности, сохранил в себе созидательные качества и миролюбие.