"Мечты, что горят ярче солнца"
- Марин, ты опять за своё? – голос тёти Лены резанул, как ржавый нож по стеклу. – Куда тебе в эти ваши высшие круги? Сиди дома, учи свои книжки, и не выдумывай!
Марина стояла у плиты, помешивая суп – жидкий, с запахом дешёвых специй. Ей девятнадцать, тонкие запястья дрожат от напряжения, спутанные волосы собраны в неряшливый пучок, а глаза – горящие, как угли в остывающем костре, полные то ли надежды, то ли отчаяния. За окном их хрущёвки гудел вечерний город, а в её голове звенели мечты: шелест шикарных платьев, блеск огней дорогих клубов, жизнь, где не надо считать копейки до стипендии.
- Я не выдумываю, – тихо ответила она, но в голосе звякнула сталь, острая и холодная. – Я хочу большего. И добьюсь.
Тётя Лена фыркнула, скрестив руки на груди, её лицо – морщинистое, усталое – исказилось в усмешке.
- Добьёшься? Чем? У тебя ни связей, ни денег. Одни фантазии, девка.
Марина сжала ложку так, что металл впился в ладонь, оставив красный след. Она не ответила – просто отвернулась к окну, где в темноте мерцали далёкие огни высоток. Там была её цель – недосягаемая, но манящая, как звезда в ночном небе. Отступить – значит остаться никем, раствориться в серости этого дома, где даже стены пахнут бедностью.
- Ты не понимаешь, – прошептала она, скорее себе, чем тёте. – Я не хочу так жить.
Тётя Лена только покачала головой и ушла в комнату, оставив её одну с гудящим чайником и мыслями, которые жгли сильнее кипятка.
"Девочка из ниоткуда: начало пути"
Марина выросла в сером районе на окраине города – там, где дома лепились друг к другу, как уставшие от жизни старики, а воздух пропах углём и сыростью. Мать умерла, когда ей было пять – рак съел её быстро, оставив только смутные воспоминания о тёплых руках и запахе ромашкового чая. Отец ушёл вскоре после, бросив её с тётей Леной – женщиной строгой, но равнодушной, чья любовь измерялась миской супа и выключенным светом в девять вечера. В их квартире пахло плесенью и дешёвым мылом, а единственным украшением был старый телевизор, из которого доносились сериалы о богатой жизни – глянцевые картинки, где женщины в бриллиантах смеялись над бокалами шампанского.
Марина смотрела их, как заворожённая, сжимая кулаки под одеялом. Ещё в школе она клялась себе: она вырвется. Университет стал первым шагом – стипендия, общежитие, лекции, запах кофе из автоматов. Но этого было мало. Её тянуло выше – туда, где люди пьют вино за сотню евро, а не пиво из пластиковых стаканов, где слова "успех" и "деньги" звучат как музыка. Она представляла себя в этом мире – уверенной, с прямой спиной, в платье, которое не стыдно надеть. Но каждый раз, возвращаясь в свою комнату с облупившейся краской, она чувствовала, как мечты тонут в болоте реальности.
- Я не останусь здесь, – шептала она ночами, глядя в потолок. – Я докажу.
"Искры успеха и тени сомнений"
- Ты видела, как она смотрит на нас? – шепнула однокурсница Света, кивая на Марину. – Будто мы ей не ровня.
Они сидели в университетской столовой, гремя подносами с картошкой и компотом. Марина ела свой суп молча, но её взгляд то и дело скользил к группе старшекурсников у окна – модных, шумных, с дорогими телефонами и брендовыми рюкзаками. Их смех звенел, как звон бокалов, и она впитывала его, как губка.
- Я просто наблюдаю, – бросила она, не глядя на Свету. – Учусь.
- Чему? Как нос задрать? – хмыкнула та, ткнув вилкой в картошку.
Марина промолчала, но внутри всё кипело – горячо, яростно. Она не хотела быть как Света – довольствоваться миской супа, смеяться над чужими мечтами, жить в обнимку с серостью. Её тянуло к тем, кто уже был там, наверху – к тем, кто не считал копейки и не боялся завтра. И однажды она решилась.
После лекции она подошла к Лере – старшекурснице с золотыми серьгами и улыбкой, от которой веяло уверенностью.
- Привет, – сказала Марина, стараясь не дрожать. – Я слышала, вы ищете помощницу на мероприятие. Я могу.
Лера окинула её взглядом – сверху вниз, как на товар на распутье. Платье Марины было старым, но чистым, глаза горели, а голос звучал твёрже, чем она сама ожидала.
- Можешь? – протянула Лера. – Ну, попробуй. Завтра в семь, не опаздывай. И выгляди прилично.
Марина кивнула, сглотнув ком в горле. Это был её шанс – маленький, хрупкий, но её.
"Первый шаг в чужой мир"
Мероприятие оказалось презентацией в модном клубе – огни стробоскопов резали глаза, музыка била по ушам, запах дорогих духов кружил голову. Марина, в своём лучшем платье из секонд-хенда, разносила бокалы с шампанским, чувствуя себя одновременно на вершине и на дне. Её руки дрожали, каблуки – старые, стоптанные – скользили по паркету, но она держала спину прямо, как учила себя перед зеркалом.
- Ты кто такая? – спросил её высокий парень в костюме, принимая бокал. Его взгляд был холодным, цепким, как у ястреба.
- Марина. Студентка, – ответила она, натянув улыбку.
- Студентка, – повторил он с усмешкой, будто слово было шуткой. – А сюда как попала?
- Хочу быть частью этого, – честно сказала она, и её щёки вспыхнули, как от пощёчины.
Он хмыкнул и отошёл, но Марина заметила, как он шепнул что-то приятелю, бросив на неё взгляд. Её сердце заколотилось – от унижения и от надежды, смешанных в едкий коктейль.
Позже Лера сунула ей сотню – мятые, пахнущие чужими руками – и бросила:
- Неплохо справилась. Приходи ещё.
Марина сжала деньги в кулаке, чувствуя, как бумага царапает кожу. Это был её билет – маленький, мятый, но первый. Она вернулась в общежитие, легла на скрипучую кровать и долго смотрела в потолок, повторяя про себя: "Я сделала это. Я начала."
"Цена, что растёт с каждым днём"
Месяцы пролетели как в тумане. Марина втянулась: бегала по поручениям, разносила кофе, улыбалась нужным людям, училась говорить "правильно" – без деревенского акцента, без лишних слов. Её гардероб пополнился парой новых вещей – не брендовых, но уже не из секонда, – а в глазах появился блеск, холодный и острый, как лезвие. Но с ним пришла и тень – едва заметная, но цепкая.
- Ты изменилась, – сказала как-то Света, глядя на неё в общежитии. Они сидели на соседних кроватях, но между ними теперь была пропасть. – Раньше ты хоть с нами разговаривала.
- Я расту, – отрезала Марина, не поднимая глаз от телефона. – А вы стоите на месте.
Света ушла, хлопнув дверью, и Марина осталась одна. Она посмотрела на себя в мутное зеркало – платье сидело лучше, волосы лежали аккуратнее, но лицо… лицо стало жёстче, скулы заострились, а под глазами залегли тени. Она не спала ночами, думая о следующем шаге, о том, как не упустить шанс.
А потом пришло предложение: Лера позвонила вечером, её голос звучал небрежно, но властно.
- Завтра закрытая вечеринка, – сказала она. – Там будут важные люди. Хочешь – приходи. Но смотри, не облажайся. Это не для всех.
Марина кивнула в трубку, хотя внутри всё сжалось, как пружина. Она понимала: это не просто вечеринка. Это проверка. И цена за вход может оказаться выше, чем сотня в мятом кармане.
"Ночь, где мечты столкнулись с правдой"
Вечеринка была в огромной квартире с панорамными окнами – город лежал внизу, как ковёр из огней, а внутри всё блестело: хрусталь, мрамор, золото на запястьях гостей. Шампанское лилось рекой, смех звенел, как стекло, а Марина в новом платье – купленном на последние деньги – старалась держаться уверенно, хотя колени дрожали.
- Ты новенькая? – спросил её мужчина лет сорока, с сединой на висках и взглядом, от которого хотелось съёжиться. Он стоял у барной стойки, держа бокал вина. – Сколько тебе?
- Девятнадцать, – ответила она, чувствуя, как горят уши под его взглядом.
- Молодая, – протянул он, смакуя слово. – А что ты можешь предложить, кроме молодости?
Она растерялась, но выдавила улыбку – ту, что репетировала перед зеркалом.
- У меня есть амбиции, – сказала она, стараясь звучать твёрдо.
Он рассмеялся, но смех был холодным, как ветер за окном. Позже он отвёл её в сторону, подальше от музыки, и сказал, понизив голос:
- Хочешь остаться в этом мире – будь готова платить. Деньги, связи… или что-то ещё. Понимаешь?
Марина поняла – слишком быстро, слишком ясно. Её желудок скрутило, горло пересохло. Она пробормотала что-то невнятное и сбежала на балкон, где холодный воздух ударил в лицо. Она стояла, дрожа, глядя на город, и думала: "Это то, чего я хотела? Это мой успех?"
"Что осталось от той девочки?"
Утро пришло с головной болью и пустотой в груди. Марина сидела в общежитии, глядя на мятые деньги – плату за вчерашний вечер, которую ей сунули в руку перед уходом. Она не вернулась домой к тёте Лене, не позвонила Свете, не открыла учебники. Её мечты сбылись – она была "там", среди огней и дорогих платьев. Но какой ценой?
Она подошла к зеркалу, провела рукой по лицу – бледному, с синяками под глазами.
- Я сделала это, – прошептала она своему отражению. – Я взрослая.
Но в глазах отражалась не взрослая женщина, а напуганная девочка, которая хотела слишком многого и слишком быстро. Она сжала деньги в кулаке, чувствуя, как бумага режет кожу, и впервые за месяцы заплакала – тихо, беззвучно, как будто слёзы могли смыть ту грязь, что осела внутри.