Часто Мирослава, прогуливалась по безлюдным улицам в той части города, где были частные жилые застройки. Согласно рекомендациям врачей, прогулки на свежем воздухе были обязательной составляющей режима дня ребёнка. И Мирослава, стараясь быть хорошей матерью, оставалась дома только в дождливую ненастную погоду. Вид больших добротных домов, двухэтажных коттеджей удивлял молодую женщину. Откуда у людей средства, чтобы выстроить такие дома? В то время, как одни уже еле-еле сводили концы с концами, другие вкладывали свои немалые доходы в недвижимость. Новых зданий было много. На одних участках только заливали фундамент, на других уже выкладывали стены, где-то уже накрыли крышу. Дома росли, множились с завидной скоростью.
Во время одной из таких прогулок Мирослава встретила свою бывшую коллегу по работе Анну Владимировну. Они несколько лет работали вместе в детском саду, какое-то время даже в одной группе. Сменный график менялся каждую неделю, до обеда в группе был один воспитатель, после обеда — другой.
Анна Владимировна была энергичной, жизнерадостной, никогда не унывающей женщиной, с твёрдым решительным характером. Мирославу удивлял всегда презентабельный внешний вид женщины, чрезмерная аккуратность, граничащая с педантизмом. Ухоженное лицо с умеренным макияжем, крепкая, подтянутая спортивная фигура, вид женщины, казалось, излучал энергию, бодрость, неизменно хорошее расположение духа. Она словно заряжала своим позитивом и легкостью всех, кто находился рядом с ней.
— Мирослава, в сложном и нелегком, увы — неблагодарном деле воспитания подрастающего поколения, без строгости и твёрдости никак. По-другому — нельзя, — говорила она, поучая Мирославу, — С детьми, только дай слабину — на голову сядут и ножки свесят.
Шутки Анны Владимировны порой шокировали Мирославу, когда она приходила после обеда подменить женщину и слышала её разговоры с воспитанниками.
— Анна Владимировна, — кричала голосистая кудрявая Маша Козлова, — А Миша опять кусается, — она подошла к воспитательнице и в доказательство своих слов показала на руке круглую отметину от красивых молочных зубов задиристого малыша.
— Я сейчас молоток возьму и зубы ему повыбиваю, — пугала Анна Владимировна маленького хулигана, — Будет он кушать манную кашу.
— Это вы его, Анна Владимировна, так накажете? — заинтересовалась ещё одна девочка. — Котлету не дадите?
— Так у него же зубов не будет, чем он котлеты будет есть? — объясняла Анна Владимировна детям, которые ещё такие сложные логические цепочки не могли выстраивать в своих суждениях.
Сейчас во дворе большого красивого, с архитектурной точки зрения дома, женщина убирала на ухоженном участке опавшие пожухлые листья. Мирослава сразу узнала её и была очень удивлена.
— Анна Владимировна, здравствуйте! — замедлила она шаг у калитки.
— Ой, Мирослава! — подняла голову, Анна Владимировна. На лице её — приветливая улыбка, видно, что она была искренне рада встрече. Женщина прислонила к молодой ветвистой яблоньке грабли и неторопливым шагом направилась к девушке с коляской.
— Тебя можно поздравить? — спросила она, заглядывая в коляску, где спала подросшая уже дочь Мирославы.
— Да, у меня дочка.
— Чуть больше года тому назад ты в садике работала, у тебя даже парня не было, — удивлялась женщина. — А сейчас и работа другая, и муж, и дочка.
Вы прочли отрывок из 11-й главы повести Татьяны Пешко "Предубеждение и судьба".