Этой фотокарточке 57 лет, не времени, когда был сделан снимок, а когда она была напечатана. Ко мне она попала в пятом классе, когда мода заметно изменилась, а имидж члена бит-группы 60-х стал нормой для студенчества и рабочей молодежи...
С тех пор картинка The Troggs сопровождает меня во времени и пространстве, словно помеченный тайнописью свиток. Хотя вручил мне её не чернокнижник, а ученик моей матери. Узнав про мой интерес к поп-музыке, щедрый юноша занес и оставил мне свой архив перед уходом в армию, чтобы я не озолачивал по его выражению "разных жучков". Самое ценное - два вкладыша из финской жвачки с факсимиле битловских автографов, пропали довольно быстро. И в конце концов от кипы иллюстраций, обернутых теперь уже винтажным номером "Советского спорта" осталась тосталась только эта фотка.
Что касается нанесения магических знаков, была надежда украсить фото автографами, покуда были живы все четверо оригинальных "трогглодитов".
Что касается имиджа - педагоги никак не реагировали на присутствие фото под клеенчатой обложкой учебника по английскому. А одноклассник, комментировавший вслух абсолютно всё, в том числе и посещение девочками туалета на переменах, высказался так: хоккеисты! Видимо имея в виду канадцев. Начало учебного года совпало с легендарными матчами суперсерии.
Что касается музыки The Troggs, её я изучил по эфирам одного из радиохулиганов, который всё лет крутил одну и ту же бобину с "Трогглодинамитом" и почему-то Free. Гуляя вдоль пляжа этот вызывающе немодный саунд можно было услышать сразу в нескольких транзисторах. На фоне новинок, транслиремых "Голосом Америки" в нем было что-то консервативно-революционное.
Экспонат номер два. Фото принадлежало Коршуну, старшему брату Азизяна, который похитил и передал его мне вместе с ветхой лентой, где был записан (подозреваю, с тех самых эфиров) именно "Трогглодинамит. Первая вещь была оборвана, и о том, как и с чего начинается альбом, мне долгое время было известно только в пересказе моих собутыльников старшего возраста. Кто-то с азартом передразнивал словесную абракадабру, кому-то нравилось имитировать взрыв, брызгая слюной...
Тем не менее, по лентам Коршуна я, не разобрав половину текста, старательно разучил разымчивую Let Me Tell You Babe и (в свое время культовую как Balla Balla) Meet Jacqueline - слова mover и groover были знакомы по вещам T. Rex и Free. Годом позже мы уже пытались играть эту старину вместе с остальным нафталином, который я усиленно рекламировал в пику засилью длинношерстных усачей на платформах.
В комплиментарном ключе Троггс были упомянуты единственный раз инженером с Кубани. Послушав у меня первый диск Bay City Rollers, он похвалил вторую вещь за отдаленное сходство с любимой группой своих юных лет. На вопрос о пластинках, он ответил уклончиво, с оттенком суеверного страха, когда кто-то молодой зачем-то лезет в чужое прошлое, как к себе под зиппер.
Две фотографии, как две "Моны" в равной степени оригинальной в исполнении обеих групп. И даже если поющий её у The Troggs бас-гитарист Пит Стейплс далеко не Мик Джаггер, пятиминутный "миш-маш" Трогглодитов, объединивших классику Бо Диддли с инструментальной частью Please Go Home звучит увлекательно и плавно. Ибо есть гипноз, который парализует, а есть и тот, что гальванизирует. В обеих версиях скрыта блуждающая точка отключения от реального времени - словно вы очнулись от многолетнего сна, а песня играет всё та же.
Едва ли Стоунз и Троггс пересекались в повседневной жизни, но на чисто музыкальном уровне кое-какие параллели просматриваются. Равно как и принципиальные отличия. The Troggs едва ли не единственная британская бит-группа, которая обходилась без губной гармошки, предпочитая ей керамическую свистульку - окарину.
Во многих песнях с первых двух дисков The Troggs господствует вонзительный саунд "Цитадели", хотя Роллинги приступили к работе над "Сатаником" за день до того, как поступил в продажу готовый "Трогглодинамит".
Satisfaction в исполнении Троггс звучит так, будто оригинал Стоунзов и в самом деле был кавером Отиса Реддинга, который в свою очередь упростил и огрубил версию Ариты Франклин.
В точности такое ощущение рождается в голове адепта, когда он узнает в разнузданной, но анонимной I Want You Right Now неистовых MC5 последний трек с первой пластики The Troggs, к которому пятеро из Мотор-сити присобачили провокационное "прямо сейчас".
Look, Ma - no credits!
Финальные вещи в конце четырех канонических альбомов The Troggs по-своему безупречны. В том числе и та, на которой голос её автора Ронни Бонда, прописан битловским даблтреком Ринго Старра - There's Something About You. Скромный примитив, смутно похожий на изысканный стандарт The Party's Over, который не то что спеть, даже мысленно воспроизвести по плечу не каждому. Кроме первой фразы.
Фантастично почти синхронное появление Trogglodynamite и Surrealistic Pillow c девятидневной разницей всё в том же феврале 1967.
Еще фантастичнее сходство последних треков на обеих пластинках: It's Over и Plastic Fantastic Lover. При том, что от Лондона до Голливуда, где писался Аэроплан, под девять тысячь верст.
Козырем и фишкой не шибко голосистого Реджа Пресли была характерная гнусавинка. Таким тоном увещевает девицу опытный ловелас. В добрых песнях о любви Редж звучит почти как Андрей Разин. При всей его очевидности мои попытки привлечь внимание к этому сходству приводили в ярость поколнников Троггс старой школы, немногочисленных настолько, что само их существование сейчас кажется вымыслом одиночки на необитаемом острове, который обещает купить своей подруге галантный Редж.
Когда же он, свирепея, требует всего и сейчас, мы слышим ребенка, возомнившего себя колдуном. Большого ребенка, тестирующего собственные страхи на той, кто пока терпит его зловещую клоунаду.
Выдающийся литературовед и блистательный публицист Михаил Лобанов, вероятно имел в виду The Troggs в пассаже, где суть саунда этой группы, им – человеком старшего поколения схвачена поразительно точно:
Расскажу пустячный случай. Как-то присел я на скамейку пробежать газету во дворе нашего огромного московского дома. Вдруг откуда-то сверху: что-то магнитофонно-стегающее, с гнусавинкой. Гляжу - неподалеку скамейка, сидят женщины. Кто вяжет, кто разговаривает, кто с ребенком сидит - и все ногами работают, в такт грянувшей из окна музыке. Сначала смешно показалось - не видят сами, как все одновременно притопывают. А потом стало жутковато - что-то стадное было в этом слепом притопывании. Это пожилые-то так заработали. А какой-нибудь вертун вовсе задрожит при звуках этих с гнусавинкой...
Первым умер барабанщик Ронни Бонд. Помимо "пресли", придуманного для солиста группы продюсером Лэрри Пейджем, в группе появился еще и свой собственный "агент 007".
Ринго Трогг, назовем-ка мы его так, был талантлив.
Им придумана и спета панихидная When Will the Rain Come, в которой хитовая Night of The Long Grass перефразирована по методике ранних Кинкс, умудрившихся трижды вывернуть наизнанку You Really Got Me под именем сперва All Day and All of The Night, а затем I Need You, сотворив три неопровежимых шедевра подряд, причем по нарастающей.
По-ямайски полусонная "Кэролин" - практически полный близнец бодренькой Simon Says, пульсирует по сей день.
Оптимистично-застенчивая Сome The Day снова напоминает тех подобревших перед прыжком в преисподнюю, Роллингов, чьею Take It Or Leave It соблазнились совсем добрые The Searchers.
It's Too Late - еще одно дитя "Афтемаса", так же внушающее некому "другу" в общем прописные истины голосом все того же липового Бонда с липовыми палочками.
Гитарист Крис Бриттон умело интонирует Little Queenie и голосом, и на струнах инструмента, используя Country Gentleman - любимую модель великого Чета Эткинса.
Крис Бриттон - Пинк Трогг, автор психоделического пьесы, чье название можно считать вопросом века: возможно безумец был прав?
Heads or Tales - сработана неряшливо, но фанатично. Песню явно стараются навязать, и это отчасти удается, не без помощи благосклонного слушателя. Благосклонность стимулирует очевидное сходство "Орла или решки" Бриттона со "Стевой" Джаггера и Ричардса, которой Роллинги ощенятся только через три года в "Липких пальцах"!