Мы сидели чинно и благородно на одной длинной деревянной скамье в огромном пустынном зале, залитом светом. Прямо, как стая первоклашек на первом уроке физкультуры. Периодически где-то за границей слуха раздавался мелодичный колокольчик, который вибрирующе-тонким зовущим перезвоном вливался прямо в сердце. И кто-то один из сидящих быстро таял, как кусочек льда в горячем напитке, и исчезал со скамьи. Понаблюдав за очередным волшебным исчезновением, я обратила внимание, что все сидящие были одеты в одинаковые белые тоги, наподобие римских драпировок, ниспадавших воланами до середины голеней. Я задумчиво пошевелила пальцами совершенно босых ступней, удивившись тому, что если есть тоги, то должны быть и сандалии. Однако ноги всех сидящих были такими же босыми, как и мои.
Мой сосед, рыжий конопушечный парнишка, не старше лет двадцати, рассеянно почесал пальцами правой босой ноги голень левой. И я стыдливо спрятала свои ноги под волан короткой тоги, некстати вспомнив, что накануне отказалась от обрезки ногтей, переложив еженедельную процедуру на следующий день. Оглянулась по сторонам. Нас было примерно около трёх десятков. Разного возраста, пола и телосложения. Все одинаково сосредоточенные и серьёзные. С правой стороны сидел рыжий парнишка. С левой молодая женщина с разноцветными глазами. Лицо её было расслаблено, будто она находилась где-то далеко от происходящих событий. Чуть дальше сидела пожилая женщина, чуть полноватая с по-детски округлым лицом и улыбчивыми глазами. «Я одна не знаю, зачем мы здесь сидим?» - громко спросила я у пространства. Мой голос эхом разлетелся по глубокому светлому залу и раскололся на сотни тысяч искорок света, многократно отразившись от далёких мерцающих стен. Несколько десятков голов синхронно повернулись и уставились на меня. Кто-то даже вытянулся на скамье, чтобы рассмотреть меня получше. Тихий невнятный шорох голосов прошелестел в пространстве. Я смутилась. Конопушечный парень удивленно рассматривал моё смущенное лицо. «Я Орий», - представился он. «Ты правда не знаешь зачем мы здесь?», - задал он мне вопрос. Я лишь пожала плечами. Орий хмыкнул и пальцем указал куда-то вглубь зала. Я напрягла зрение и ясно различила надпись, вздрагивающую в разрежённом свете. «Тестировщик». Яснее не стало. Я было открыла рот, чтобы задать ещё один вопрос. Однако тонкий вибрирующий звук снова коснулся моего слуха, и Орий быстро растаял в пространстве вместе со всеми своими конопушками.
Зябко передёрнула плечами. Недалеко от меня сидел пожилой мужчина. Его густые, почти полностью седые волосы двумя волнами направо и налево спадали по плечам. Глаза были полуприкрыты. Он будто дремал. Лицо с чётким твёрдым профилем было застывшим. Будто ощутив мой взгляд, он открыл глаза и повернул лицо. Глаза были почти белыми, странно льдистыми. Несколько секунд он разглядывал меня, потом улыбнулся и кивнул. Льдинки в его глазах сверкнули задорным огоньком. «Волнуешься, девочка? В первый раз всегда волнительно. Скоро привыкнешь», - на удивление звонкий молодой голос прозвучал у меня в голове. Мужчина отвернулся, снова прикрыл глаза. «Надо, же, девочка… - подумалось мне, - ещё бы знать, за что волноваться». Мужчина улыбнулся уголком губ. Я смутилась и постаралась ни о чём не думать.
Странный сон всё тянулся и тянулся. Неторопливо и методично, будто разматывая клубок света в пространстве и времени. Постепенно таяли мои соседи, исчезая неизвестно куда. Зато появилась пара новеньких. Они были иначе одеты и выглядели до странности несоразмерными этому пространству. Одна высокая, худая женщина без возраста в серой очень длинной тоге. У неё было узкое кошачье лицо и вытянутые глаза, будто вздёрнутые кверху уголками. И странный полноватый мужчина в чёрной тоге, едва доходящей до колена. У него был довольно внушительный крепкий зад, на котором тога предательски трещала, когда он возился на скамье. Мужчина был лыс, и его крупное красноватое лицо покрывали бисеринки пота. Женщина села совершенно ровно, будто кол проглотила и замерла в полной неподвижности. А мужчина вытянул ноги и постоянно шевелил пальцами в грязных угольно-чёрных разводах.
Я с любопытством разглядывала обоих странных пришельцев, когда мелодичный перезвон колокольчиков замер на особенно длинной вибрирующей ноте. Все люди выдохнули и разом зашевелились, начали вставать со скамьи. В глубине зала будто из земли проявились маленькие круглые столики с напитками. Я тоже встала и пошла рассмотреть поближе всё то, что происходит. Меня не оставляла шальная мысль о том, что я единственная совершенно не понимаю, где и зачем нахожусь. Ужасно хотелось проснуться и прервать этот изматывающе однообразный непонятный сон. И в то же время было любопытно, чем всё закончится. Люди медленно перемещались между столиками, брали высокие бокалы, в которых плескалась совершенно прозрачная одинаковая жидкость. Я тоже взяла бокал и понюхала. Как принято, во сне, запаха не ощутила, впрочем, как и вкуса тоже. Похоже на воду. А вот толстяк оживился, подхватил сразу два бокала и с наслаждением выпил сначала из одного, потом почмокав губами, как будто выпил что-то невероятно вкусное, залпом опрокинул в себя второй бокал. А потом хитро сощурившись, развязно подмигнул мне.
Смутившись, я отвернулась и побрела потихоньку к группе людей, стоявших чуть поодаль. Они выглядели так, будто были давно знакомы друг с другом. Когда я подошла, то скорее почувствовала, чем услышала обрывки неспешного тихого разговора. Но как не напрягала слух, не смогла уловить ни одной понятной мне фразы, хотя слова казались совершенно знакомыми. Люди продолжали разговор, когда я, набравшись смелости, всё-таки задала свой вопрос: «Простите, можете ли вы объяснить, где мы находимся и для чего мы здесь?» Все разом замолчали и обернулись ко мне. И я снова увидела эти странные белесоватые глаза, льдисто-прозрачные и проницательные. Одновременно удивительно добрые, и в то же время совершенно не человеческие. Они все разом ободряюще улыбнулись, и в моей голове закрутились образы один за другим. Я видела длинный убегающий луч, раздваивающийся в пространстве. Он убегал куда-то далеко-далеко, выстраивая на своей оси многочисленные жизненные события. Каждое событие висело на оси подобно спирали, раскручиваясь и одновременно подгибаясь внутрь самой себя. Одновременно, из каждой спирали во все стороны отходили дополнительные лучи, прыская в стороны и собираясь в единый пучок, образуя что-то наподобие тора со спиралью в середине, бесконечно энергетически вращаясь и затягиваясь в самоё себя. И таких лучей и спиралей было громадное множество. Они будто дробились и множились, ежесекундно вспыхивая. И где-то в невообразимой высоте над всем этим многомерным пространством угадывалось ясное и чистое сознание, намерением выстраивающее из всего многослойного хаоса удивительно прекрасную узорчатую сеть событий реальности.
От непостижимости и красоты увиденного я невольно сглотнула разом набежавшие слёзы и отступила немного назад. Видение пропало. Люди продолжали шелестеть на своём непонятном наречии, а я, подавленная увиденным, побрела к скамейке. Одно успокаивало. Когда-то очередь дойдёт и до меня. Прозвучит колокольчик, и я тоже растаю как льдинка в бокале. И тогда всё узнаю сама. От мыслей меня отвлёк лёгкий толчок в спину. Обернувшись, я увидела толстяка в чёрной тоге, протягивающего мне ладонь. Он открыл её. На ладони лежал удивительной красоты перстень с ярко-алым камнем. Я непонимающе посмотрела в глаза толстяку. Его узкие хитрые глаза сошлись в щёлочки, и он рассмеялся смехом, сотрясавшим всё его объёмистое тело. Заколыхалось пространство вокруг, завозилось, будто разбуженный шмелиный рой. Камень удивительно сиял на ладони и казалось, что его свет чудесно преображает пространство, втягивая всё вокруг в себя, успокаивая и одновременно возбуждая. Я чуть придвинулась ближе. Но в этот момент чья-то рука тяжело опустилась мне на плечо. Я моментально пришла в себя. За спиной стояла сухая высокая фигура в серой тоге. Её костлявая ладонь сжимала моё плечо с такой силой, что казалось, оно сейчас хрупнет и сплющится под этим нажимом. Ойкнув, я застыла в неудобной позе. А толстяк, побелев лицом, быстро шагнул назад и плюхнулся задом на скамью. Стало очень тихо. Затем в совершенной тишине медленно звякнул колокольчик, и группа людей мигнула и пропала в пространстве. Высокая женщина с нездешними глазами рывком приподняла толстяка со скамьи и медленно двинулась в глубь зала, увлекая его за собой под мигающую надпись «Тестировщик». Обернувшись на прощание, он хитро подмигнул и заговорщицким шёпотом громко и внятно спросил: «И где твой топор, палач?» А потом рассмеялся звенящим издевательским смехом.
Неожиданно сильно закололо в сердце, горячая волна стыда и вины коснулась меня и пронзила всё тело невиданной доселе болью, скрутив так, что невозможно стало дышать. Пространство завибрировало с такой беззвучной частотой, что казалось сейчас лопнут барабанные перепонки и всё содержимое моей головы вытечет как расплавленное масло. Едва на грани сознания я услышала тонкий звон колокольчика, и моё бессознательное застыло на мгновение и тут же раскололось, опадая в слепящий белый свет осколками знаний. А где-то на границе трёхмирья обычная земная женщина открыла глаза и недоумённо уставилась в потолок. На плече багровой чернотой расплывался синяк. Занималась заря нового дня.