Стремление, в последнее время, похоронить множество профессий и, мол, множество людей в таких профессиях, что не обучены взаимодействию с сетями ИИ имеет ту обратную сторону, что в известном смысле слишком торопиться, и потому еще может быть склонно ошибаться. Коль скоро, и в виду иногда, если не часто, необоснованных опытом идеализаций. Пользователь, который не обучен программированию, но только составлению промтов, запросов нейронным сетям, может, в иных отношениях, проигрывать, и этим сетям, и тем, кто обучены программированию, и да, скажем, обучены рисованию, в том числе и в цифровых графических редакторах. И некая сложность, кроме прочего, может состоять в том, что, даже, если и действительно, рынок, а затем и государство, перейдут на цифровую живопись от ИИ, нейронных сетей. То превосходство художников, пусть бы и виде иллюзии, может быть потеряно, просто и не просто потому, что может оказаться утраченной среда соревнования и, надо сказать, конкуренции между ними. И это может привести к тому, что цифровой стиль рисования окажется единственным. Что могло бы быть катастрофой для изобразительного искусства, словно и эстетика Канта, что могла бы настаивать только на цветах и орнаментах, в виде предметов и моделей изображения, но только в ином смысле. Цифровая живопись имеет, видимо, неустранимые ограничения в плане выражения, формах и горизонтах такого плана, на видимой перспективе развития такой живописи. И во всяком случае, вопрос остается открытом. И если произойдет так, что умение человечества рисовать окажется приостановленным и в указанном смысле, а стиль цифровой живописи так и не измениться, не продвинется, так и останется без каких-либо видимых и невидимых горизонтов улучшения известных ограничений, то это может быть печально, просто и не просто потому, что может быть слишком стандартно и монотонно. Не говоря уже о возможности проигрывать ИИ в иных отношениях, при потере времени от незаинтересованности и снижения "функциональности". Исключительно старики в молодости, способные только к ленивому созерцанию, это, вообще говоря, может быть не предел мечтаний человечества. Впрочем, существование на полях никто не отменял, коль скоро, трудно отменить, во всяком случае, сразу, масштаб населения планеты. И каким бы ни был «мейнстрим» или «формат», всякий раз может оказаться, что художественное искусство станет существовать и на полях и границах, таких любых возможных определений общественного вкуса, что все более приобретает иллюзию мирового стандарта.
От текста Лиотара о постмодернизме, в известном смысле, таким образом, осталась, быть может, одна фраза. Основное затруднение, если ни апория этой статьи, с которой художнику мол следовало справиться, оказавшись неким образом по ту сторону обеих противоположностей, состоит в том, что государство противопоставляется рынку, как носитель идеологии и стандарта, если ни канона. Тогда как рынок выступает, кроме прочего, источником разнообразия и новизны. И да, художник и искусство должны вслед за кантовской эстетикой в интерпретации такой Лиотара, избегать, и ту, и другую крайность. Не быть рабом рынка на потребу и прибыли, и, иначе, той или иной, идеологической предвзятости и диктата государства. Сложность в том, что стран, с государственными идеологиями осталось мало, и после, мягко говоря, упразднения социалистического лагеря, их не так уж и много. Более того, если на момент написания Лиотаром статьи для юношества о том, что такое постмодернизм, существовало, скорее, только массовое воспроизведение экземпляров художественных творений изобразительного искусства, прежде всего, в репродукциях, которое, Лиотар, видимо, быть может, и в виду, фамильной традиции, прежде всего, и рассматривал в статье. То в настоящее время вполне может существовать и существует, массовое производство произведений искусства, прежде всего, цифрового. Так что в таком производстве искусство может быть гораздо теснее интегрированным с обменом, чем когда-либо ранее. Этериум, кроме прочего. Короче, рынок, в известном смысле, перестал быть тем, чем был ранее, и, может быть, как источником стандартизации в цифровой живописи, так и словно, ранее, разнообразия. И да, государство может быть совсем не интегрировано, тем более тесно, с какой-либо мировой идеологией. Диспозиция, таким образом, очевидно меняется и изменилось, с одной стороны, художники, неизбежно, могут и рисуют, теперь, словно будущие машины, даже если это фотографы рынка или артхаус гражданского общества. Которых настигает, таким образом, словно тень, печаль Тернера от наличия дагерротипа. Грусть что все еще относительно легко могла и отстранялась дерзанием соперничества художника с новой технологией. А государство, может и поддерживает, впрочем, все еще, не так часто, и авторское кино. Более того, реализм может вновь расцветать на просторах "Оскара", сочетаясь с авторским, мало бюджетным кино, если ни покидать его никогда. "Анора". "Бруталист". (Оскар 2005) И, таким образом, только тезис о том, что постмодерн, это модерн в состоянии зарождения, а постмодернизм — это состояние зарождения модернизма, все еще, может быть в игре. И да, коль скоро, история искусства, тем более мирового, не только европейского, и история общества в иных отношениях, это не всегда когерентные истории, то кроме прочего общая граница может быть и такова. Городской реализм в искусстве, и капитал, словно общественный способ неустранимого для эпохи, господствующего производства, вновь и вновь зарождаются на своих границах постмодернизма и постмодерна.
"СТЛА"
Караваев В.Г.