— Ты с ума сошел? Какой Тамбов? Какая деревня? Я всю жизнь в Питере прожила!
— А что ты предлагаешь? Сидеть в трешке с Машкой, зятем и двумя детьми? — Виктор Андреевич поморщился. — Мать, между прочим, нам дом оставила. Нормальный дом, с участком. Воздух чистый.
— Моя мать? Это твоя мать там живет, не путай! И ей за восемьдесят, между прочим. Мы что, ухаживать за ней поедем?
— А что в этом плохого? Она нам помогала, теперь наша очередь.
Нина отвернулась. Тридцать лет в этой хрущевке. Тридцать лет беготни по торговым центрам, работа продавцом, то у одного ИП, то у другого. И вот ей шестьдесят, а всё что её ждёт — деревня под Тамбовом.
— Витя, ты же преподаватель. Что ты там делать будешь?
— Бывший преподаватель, — он невесело усмехнулся. — Кому сейчас нужна моя специальность? Да и пенсионер со стажем уже как три года. Думаешь, меня тут кто-то ждет?
Переезд случился в сентябре. Машка с мужем и детьми остались в их питерской трешке, а они погрузили самое необходимое в старенькую «Ладу» и отправились в новую жизнь.
Дом свекрови оказался крепким, но требующим ремонта. Первые недели прошли в хлопотах — меняли проводку, крыли крышу, утепляли стены. Деньги таяли с катастрофической скоростью.
— Надо машину новую брать, — заявил Виктор за ужином, когда основные работы были закончены. — На этой развалюхе до райцентра не доедешь.
— Какую машину? — Нина чуть не подавилась. — У нас денег на еду скоро не останется!
— Кредит возьму.
— На твою пенсию?
— А что делать? Тут без машины никак.
Анна Петровна, свекровь, молча наблюдала за перепалкой. В свои восемьдесят она сохранила ясный ум и твердый характер.
— Нинка, не кудахтай, — наконец вмешалась она. — Машина нужна. До больницы как добираться будем? До магазина? Автобус раз в день ходит, и то если не сломается.
К ноябрю стало ясно, что с деньгами беда. Пенсия Виктора полностью уходила на кредит за новую «Ниву», Нинина минималка — за электричество с газом и лекарства. Жили на пенсию свекрови, которая оказалась неожиданно большой — Анна Петровна получала прибавку за возраст и это было существенно.
— Может, подработку найдешь? — спросила как-то Нина мужа. — Ты же умный, образованный.
— Кому я тут нужен? — огрызнулся он. — В школе ставок нет, в сельской библиотеке тоже. Может, предложишь мне коров пасти?
Нина промолчала. Она видела, как тяжело муж переживает потерю статуса. В Питере он был уважаемым человеком, преподавателем. Здесь — никто, пенсионер с кредитом.
— Алло, Машенька? Как вы там? — Нина прижимала телефон к уху, стоя на крыльце. В доме связь ловила плохо.
— Нормально, мам. Ремонт доделываем. А вы как?
— Да... нормально, — Нина сглотнула комок в горле. — Дом утеплили, огород вскопали. Папа машину новую взял.
— Правда? Здорово! А то ваша совсем развалюха была.
— Да, здорово, — эхом отозвалась Нина. — Машенька, а можно я приеду на недельку? Соскучилась очень.
Пауза в трубке затянулась.
— Мам, у нас тут пока... не очень удобно. Ремонт, дети. Может, после Нового года?
Зима выдалась снежной. Дорогу к дому заметало так, что иногда приходилось откапываться. Магазин в деревне работал через день. До райцентра — пятнадцать километров по разбитой дороге.
— Я больше не могу, — сказала Нина однажды вечером. — Я схожу с ума в этой глуши.
Виктор оторвался от книги:
— Что конкретно тебя не устраивает?
— Всё! Абсолютно всё! Я не могу выйти из дома, хотя бы сходить в торговый центр. Я не могу встретиться с подругами. Я не могу даже нормально к врачу попасть!
— Зато воздух чистый, — буркнул Виктор.
— Да подавись ты своим воздухом! — Нина вскочила. — Я всю жизнь на ногах провела! Я не для того горбатилась, чтобы на старости лет сидеть в деревне и слушать, как воет ветер в трубе!
Анна Петровна, дремавшая в кресле, открыла глаза:
— Чего разоралась? Думаешь, я от хорошей жизни тут осталась? Муж помер, дети разъехались. Куда мне было деваться?
— Вот именно, Анна Петровна! Вам деваться некуда, а у меня выбор есть!
Весной отношения окончательно испортились. Виктор целыми днями пропадал постоянно себя чем-то заняв, что-то ремонтируя в сарае или гараже, а мог вообще уехать в райцентр за гвоздями. Нина замкнулась в себе, механически выполняя домашние обязанности.
— Ты совсем с катушек съехала, — заявил Виктор, когда обнаружил, что жена забыла полить рассаду. — О чем ты думаешь вообще?
— О том, что я хочу домой.
— Ты дома.
— Нет. Мой дом в Ленинграде.
— Твой дом там, где твоя семья.
— Моя семья — это Машка и внуки.
— А я кто?
Нина посмотрела на мужа долгим взглядом:
— Не знаю, Витя. Честное слово, не знаю.
Звонок от дочери раздался неожиданно.
— Мам, ты можешь приехать? Срочно нужна помощь с детьми. Мы с Пашей оба на работе, а детей не с кем оставить.
Нина почувствовала, как сердце забилось чаще:
— Конечно, доченька! Когда?
— Чем быстрее, тем лучше. На месяц хотя бы.
Виктор, услышав новость, помрачнел:
— И когда ты собираешься вернуться?
Нина отвела глаза:
— Не знаю. Посмотрим.
— То есть ты просто уезжаешь? А как же я? Как Анна Петровна?
— Вы справитесь. Ты же мужчина, преподаватель. И потом, вам же нравится здесь.
Питер встретил ее моросящим дождем и шумом машин. Квартира, их старая трешка в хрущевке, изменилась до неузнаваемости. Новый ремонт, новая мебель. И запах — другой, не тот, к которому она привыкла за тридцать лет.
— Мам, ты в порядке? — Маша обеспокоенно смотрела на мать.
— Да, конечно. Просто устала с дороги.
Внуки, трехлетний Миша и пятилетняя Соня, сначала дичились, но быстро привыкли к бабушке. Дни полетели в заботах — детский сад, прогулки, готовка, уборка.
Месяц растянулся на два. Виктор звонил каждый день, но разговоры становились все короче.
— Когда вернешься?
— Не знаю, Витя. Детям нужна помощь.
— А мне не нужна?
— Ты справляешься. У тебя есть мама.
— Нина, это ненормально. Мы семья.
— Были семьей.
Однажды вечером, уложив внуков, Нина застала дочь и зятя за серьезным разговором на кухне.
— Мам, присядь, — Маша выглядела виноватой. — Нам нужно поговорить.
— Что-то случилось?
— Понимаешь... Паше предложили работу в Москве. Хорошую работу, с переездом.
— И?
— Мы согласились. Через месяц переезжаем.
Нина почувствовала, как земля уходит из-под ног:
— А... квартира?
Паша откашлялся:
— Мы ее продаем. Уже есть покупатель.
— Продаете? Но... это же наша квартира. Мы с Виктором...
— Мам, вы же сами мне ее отдали, — мягко напомнила Маша. — Документы переоформили еще до вашего отъезда.
— Да, но я думала... я не думала, что...
— Что ты будешь жить с нами? — Маша взяла ее за руку. — Мам, у нас и в Москве будет тесновато впятером. А ты... у тебя же есть дом. И папа там.
Обратная дорога в Тамбовскую область казалась бесконечной. Поезд, электричка, потом еще пятнадцать километров на автобусе. Нина смотрела в окно на проплывающие мимо поля и леса и думала о том, как странно повернулась жизнь.
Виктор встретил ее на остановке. Постаревший, осунувшийся, но глаза — те же, родные.
— Вернулась?
— Вернулась.
— Насовсем?
— А куда мне деваться?
Он помог ей с сумкой, и они пошли к машине. Молча.
— Как мама? — наконец спросила Нина.
— Нормально. Ждет тебя. Соскучилась.
— А ты?
Виктор остановился, посмотрел на жену:
— А я что? Я никуда не уезжал.
Дом встретил ее теплотой от протопленной печки. Анна Петровна, увидев невестку, всплеснула руками:
— Явилась! А я думала, совсем нас бросила.
— Не бросила, — тихо ответила Нина. — Просто... заблудилась немного.
Вечером, когда свекровь уже легла спать, они с Виктором сидели на крыльце. Звезды над деревней казались огромными, яркими — таких в городе не увидишь.
— Знаешь, — неожиданно сказал Виктор, — я тут подрабатывать начал. Тексты пишу на бирже контента.
— Правда? — Нина повернулась к нему. — И что за тексты?
— Разные. Статьи, обзоры. Платят немного, но на бензин хватает. Говорят, если хорошо пойдет, можно и больше заказов брать.
Нина задумалась:
— Может, и мне что-нибудь найти... А знаешь, я ведь привезла семена. Тех самых помидоров, которые ты любишь. Завтра посажу.
Виктор осторожно взял ее за руку:
— Значит, остаешься?
— Остаюсь. Только давай интернет нормальный проведем. И в райцентр почаще выбираться будем. В магазин там, может даже в кино.
— Договорились.
Они сидели молча, держась за руки, как в молодости. Впереди была неизвестность, но почему-то она уже не казалась такой пугающей.