В маленьком городке, затерянном среди бескрайних лесов, жизнь текла медленно и предсказуемо. Никаких призраков, колдунов, экстрасенсов или ведьм. Обычный маленький город со своими маленькими проблемами. Люди знали друг друга в лицо, двери домов никогда не запирались, а ночи были такими тихими, что можно было услышать, как падает лист с дерева. Но однажды всё изменилось.
Это случилось поздней осенью, когда дни стали короче, а ночи — длиннее и холоднее. Первым исчез старый лесник Иван. Он ушёл в лес за дровами и не вернулся. Нашли только его топор, воткнутый в пень, и следы, которые обрывались у старого колодца на окраине леса. Колодец был заброшен десятилетиями, и местные обходили его стороной, шепчась о том, что там "что-то нечисто".
Исчезновение Ивана было только началом.
На следующую ночь пропала молодая учительница Анна. Её нашли утром на краю леса. Она сидела, прислонившись к дереву, с широко открытыми глазами, полными ужаса. На её руках были глубокие царапины, будто она отчаянно пыталась защититься от чего-то. Врачи сказали, что она умерла от сердечного приступа, но те, кто видел её лицо, знали — это был не просто сердечный приступ. Это было что-то ужасающее.
Городок охватила самая натуральная паника. Люди начали запирать двери на все замки, а ночью никто не выходил на улицу. Но это не помогло. Каждую ночь кто-то исчезал, а потом его находили мёртвыми или сошедшим с ума. Редких выживших объединяло одно — они слышали шёпот. Тихий, едва уловимый, будто доносящийся из-под земли.
Шёпот, который звал их в лес к колодцу.
Мария, молодая бесстрашная женщина, которая переехала в городок всего год назад, решила, что с неё хватит. Она не могла больше терпеть этот страх, который витал в воздухе, как ядовитый туман. Она решила узнать, что происходит. Ночью, когда весь городок дрожал за закрытыми ставнями, она взяла фонарик и пошла в лес.
Тишина была оглушительной. Даже ветер не шелестел листьями. Мария шла, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в её голове, как будто лес следит за ней. Она дошла до колодца. Он был старым, с облупившейся краской и ржавой цепью, которая уходила в темноту. И тут она услышала его. Шёпот.
Сначала он был едва слышен, но с каждым мгновением становился громче. Он звучал как голос, но не человеческий. Это был голос, который будто состоял из тысячи шёпотов, сливающихся в один. Он звал её. Звал по имени. Этот шепот раскрывал все её секреты и потаенные желания, стыдя и обличая её, одновременно с этим убеждая её, что она прекрасна и умна, что она самый лучший на свете человек.
Мария почувствовала, как ноги сами несут её к колодцу.
Она пыталась сопротивляться, но тело больше не слушалось. Она подошла к краю и заглянула вниз. Там, в глубине, она увидела его. Женское лицо с белыми глазами. Оно было огромным, заполняющим всё пространство колодца. Оно состояло из тысяч маленьких лиц, сливающихся и разделяющихся, как волны. Они смотрели на неё, и их глаза были полны голода или чего-то похожего.
Она хотела закричать, но голос не слушался. Шёпот стал громче, заполняя её голову, вытесняя абсолютно все мысли. Она поняла, что это не просто существо. Это было что-то древнее, что-то, что было здесь задолго до людей. И оно проснулось.
Мария не помнила, как оказалась дома. Она проснулась утром в своей постели, с ощущением, что всё это был кошмар. Но когда она посмотрела на свои руки, она увидела царапины. И она поняла — это не сон.
С тех пор прошло несколько недель. Городок опустел. Люди уехали, оставив свои дома и воспоминания. Но Мария осталась. Она знает, что это бесполезно. Оно найдёт её. Оно найдёт всех. Потому что оно голодно. И оно не остановится.
Каждую ночь она слышит шёпот. Он становится громче. Женщина хочет сопротивляться ему, она понимает, что это необходимо. И в тоже время, она словно мотылек, что летит на огонь... Она знает, что скоро не сможет сопротивляться. Скоро она пойдёт к колодцу. И тогда оно заберёт её, как забрало уже многих.
А потом оно придёт за всеми оставшимися, где бы они не были. Ибо от древнего зла не убежать. Да и стоит ли это делать? Вдруг это очередной кошмар и она сейчас проснется?
Той ночью Мария не спала.
Она сидела у окна, сжимая в руках старую серебряную ложку — единственную "защиту", которую смогла найти в опустевшем доме. Шёпот стал громче и отчетливее. Теперь он звучал не только в её голове, но и в стенах, в полу, в самом воздухе — будто весь дом дышал этим многоликим голосом.
"Мария (женщина, жертва, избавление, человек, душа) ты же знаешь, что сопротивляться бесполезно (бессмысленно, глупо, наивно, вредно, сложно, невыгодно)."
Она вжалась в кресло, стиснув зубы. Голос был сладким, как мёд, и острым, как лезвие бритвы. Он проникал под кожу, шевелился в жилах, убеждал, уговаривал, соблазнял.
"Ты устала (отдохни, поспи, впусти, выдохни, уйди, yмpи). Ты так долго боролась (сопротивлялась, теряла время, творила глупость, расстраивала нас). Зачем (почему, ради чего, ради кого)? Разве не проще отпустить (впусти, впусти, впусти, впусти)?"
Её пальцы нервно дрожали. В голове всплывали образы: колодец, белые глаза, тысячи лиц, сливающихся в одно. Оно ждало её. И с каждым днём ждать ему становилось всё труднее. Его терпение было на исходе.
Внезапно в окно что-то стукнуло.
Мария вздрогнула. Стекло зазвенело от удара, но не разбилось. На нём лишь остался тёмный, влажный след. Женщина медленно подошла, боясь взглянуть, но не в силах отвести глаз.
Снаружи, в кромешной тьме, стояла она.
Тень. Фигура в рваном платье, с длинными, спутанными волосами. Её лицо было скрыто, но Мария знала — это одно из тех лиц, что смотрели на неё из колодца.
"Выходи (впусти нас, будь с нами, мы тебя любим, ненавидим, ждем, верим, мы голодны)," — прошептал голос уже не в голове, а прямо перед ней.
Мария отпрянула. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку, выпрыгнет наружу и убежит, оставляя кровавый след. Женщина зажмурилась, повторяя про себя: "Это не настоящее, это не настоящее..."
Но когда она снова открыла глаза, тень была уже в комнате.
Холодный ужас сковал тело женщины.
Существо не двигалось, просто стояло в углу, но Мария чувствовала — оно изучает её.
"Ты боишься (надеешься, не понимаешь, отрицаешь, ждешь, не знаешь правды). Но страх (голод, голод, голод, голод) — это всего лишь дверь. Открой её... и всё закончится (начнется, завершиться, придет, остановиться на время, на вечно, навсегда, на мгновение, до следующего голода)."
Мария почувствовала, как ноги сами понесли её вперёд. Она не хотела идти, но тело больше не слушалось, было чудим. Пальцы коснулись холодной кожи тени — и в тот же миг комната исчезла.
Она стояла перед колодцем.
Тёмное, гнилое дерево. Ржавая цепь. И этот запах — сладковатый, как разлагающаяся плоть и многообещающий, как первый неловкий поцелуй.
Из глубины колодца доносился шёпот.
"Спускайся (иди к нас, мы ждем, мы скучаем, ты наша, мы будем твои)..."
Мария посмотрела вниз.
Там, в чёрной бездне, шевелилось оно.
Бесконечное. Голодное. Злое. Родное. Она поняла, что это конец.
Но в последний момент что-то внутри неё взбунтовалось. Какая-то маленькая частичка её души вопреки всей тьме, окружающей ей, маленьким солнцем вспыхнула и на короткое, но такое важное, мгновение прогнала тьму.
"Нет."
Мария рванула назад, отчаянным усилием воли вырвав себя из оцепенения.
И побежала. Просто побежала.
Лес вокруг завыл, ветви хватали её за одежду, земля проваливалась под ногами, но она бежала, не оглядываясь.
Она не знала, куда. Главное — прочь.
Но когда она выбежала на окраину городка, её ждало новое ужасное зрелище.
Все дома горели.
Оранжевое пламя лизало стены и разорванных людей, а чёрный дым клубился над крышами, забивая легкие едким смрадом. И среди этого ада стояли они — те, кто пропал или уехал.
Иван. Анна. Другие.
Их глаза были пусты, а рты одновременно шептали одно и то же:
"Ты не убежишь (не уйдешь, не предашь, мы всегда будем рядом, ты наша, мы твои)."
Мария поняла — оно уже здесь. И оно скоро заберёт всех.
Последнее, что она услышала перед тем, как тьма и боль накрыли её с головой, был смех множества глоток и целого Легиона голосов.
Радостных.
Грустных.
Счастливых.
Обреченных.
Довольных.
Больница. Палата интенсивной терапии.
— Доктор, она приходит в себя? — шёпотом спросила медсестра, поправляя капельницу.
Врач, устало потирая переносицу, взглянул на монитор. Ровная линия пульса сменилась лёгкими колебаниями.
— Похоже, да. Кома была неглубокая, но три недели без сознания — это очень серьёзно.
— А что с ней вообще случилось?
— По документам — травма головы. Нашли её в лесу, возле какого-то старого колодца. Видимо, бежала, упала, ударилась.
Медсестра взглянула на бледное лицо Марии.
— А почему у неё такие странные показания были? Это слабо похоже на обычную кому. А еще ночные медсестры сплетничали, что она иногда шептала что-то.
Врач устало пожал плечами. Он очень хотел домой, но смена еще даже не перевалила за середину.
— Может галлюцинации. Мозг в коме иногда создаёт целые миры. Кошмары, фантазии, альтернативные реальности — всё, лишь бы не сдаваться. Соответственно могут скакать гормоны, ну и соответственно...
Вдруг пальцы Марии дёрнулись.
— Доктор!
— Я вижу.
Веки пациентки затрепетали, губы шевельнулись, словно пытаясь что-то сказать.
И в этот момент...
Где-то далеко, в глубине больничного подвала, лопнула труба.
Тонкая струйка воды закапала в темноте.
Кап-кап-кап.
Почти как шёпот.
— ... — врач на секунду замер, прислушиваясь.
— Что?
— Ничего. Устал наверное, вот и показалось словно шепчет кто-то.
Он обернулся к Марии — и встретился с её широко открытыми глазами.
Полными ужаса.
— Оно здесь, — прошептала она.
А где-то внизу в подвале, в тени, что-то зашевелилось...
- Предыдущая история