От русской девочки до наложницы султана: происхождение и ранние годы
На заснеженных просторах между Московским царством и Речью Посполитой в 1627 году появилась на свет девочка, нареченная именем Надежда. Никто не мог предположить, что судьба приготовила для нее путь от дочери простых восточноевропейских крестьян до одной из самых влиятельных женщин в истории Османской империи. Рождение в землях, которые османы называли Рутенией или Роксоланией, определило её славянские корни, хотя точное происхождение до сих пор вызывает дискуссии среди историков.
Вопрос о национальной принадлежности будущей Турхан Султан остается открытым – одни исследователи указывают на её украинское происхождение, другие настаивают на русских корнях. Территории Рутении в XVII веке представляли собой мозаику восточнославянских народов, часто становившихся добычей для работорговцев, поставлявших "живой товар" на невольничьи рынки Крыма и далее – в Османскую империю.
Спокойное детство Надежды оборвалось, когда ей исполнилось двенадцать лет. Во время одного из набегов крымских татар, регулярно опустошавших восточноевропейские земли, девочка оказалась среди захваченных пленников. Такая участь в те времена не была редкостью – по некоторым оценкам, только в XVII веке с территорий современных Украины, Белоруссии и западной России в рабство было уведено более миллиона человек.
Путь Надежды в Османскую империю проходил через серию перепродаж. Из рук крымских захватчиков она попала к профессиональным работорговцам, а затем была преподнесена в качестве "живого подарка" от крымского хана турецкому султану. Традиция дарить красивых рабынь правителям являлась устоявшейся дипломатической практикой – таким способом вассалы демонстрировали свою лояльность и стремились заручиться благосклонностью сюзерена.
По прибытии в Стамбул юная славянка попала в императорский гарем – сложную иерархическую структуру, где каждая женщина занимала строго определенное положение. Здесь Надежду переименовали в Хатидже – типичное мусульманское имя, символизировавшее её отрыв от христианских корней и начало новой жизни в исламском мире. Как и все новоприбывшие девушки, она получила статус джарийе – младшей наложницы, которой предстояло пройти тщательную подготовку, прежде чем она могла быть представлена султану.
Судьба Хатидже, однако, оказалась несколько необычной даже для пестрой мозаики гаремных историй. Вместо того чтобы начать стандартное обучение в гареме, она была направлена на воспитание в дом Атике Султан, дочери могущественной Кесем Султан – валиде (матери правящего султана) и фактической правительницы империи. Такое решение могло быть принято самой Кесем, известной своей политической прозорливостью и умением выстраивать долгосрочные стратегии через расстановку преданных ей людей на ключевые позиции.
Под патронажем Атике Султан юная славянка провела два года, постигая тонкости османского этикета, изучая турецкий язык, основы ислама, каллиграфию, поэзию, музыку и танцы – весь тот набор навыков, который считался необходимым для наложниц высокого ранга. В отличие от большинства гаремных обитательниц, получавших лишь базовое образование, девушки, воспитывавшиеся в домах членов династии, обычно имели доступ к более глубоким знаниям, включая основы политики и дипломатии.
К четырнадцати годам Хатидже превратилась в изысканную молодую женщину, готовую предстать перед султаном. К этому моменту трон Османской империи занимал Ибрагим I, сын Кесем Султан, взошедший на престол в 1640 году после смерти своего брата Мурада IV. История восхождения Ибрагима на трон сама по себе была драматичной – проведя большую часть жизни в страхе быть убитым по приказу параноидального брата, он развил серьезные психологические проблемы, которые впоследствии принесли ему прозвище "Дели" – "Безумный".
Первая встреча Хатидже с султаном Ибрагимом открыла новую главу в её жизни и заложила основу для её будущего возвышения. Именно тогда девушка получила имя Турхан – "та, кто принадлежит турецкой земле", символизирующее её полную интеграцию в османскую культуру. Это имя она пронесет через всю свою удивительную жизнь, которая только начинала обретать поистине имперский масштаб.
Жизнь с Безумным Ибрагимом: от фаворитки до матери наследника
Когда четырнадцатилетняя Турхан предстала перед султаном Ибрагимом, она попала в политический и психологический водоворот, характерный для последних лет его правления. Ибрагим, проведший большую часть юности в заточении из страха перед казнью по приказу старшего брата и правящего султана Мурада IV, страдал от глубоких психологических травм. Его внезапное освобождение и восхождение на трон в 1640 году превратило запуганного юношу в непредсказуемого деспота, чьи действия нередко выходили за рамки не только здравого смысла, но и элементарных норм морали.
Начало правления Ибрагима ознаменовалось серьезным династическим кризисом – на момент его вступления на престол у Османской династии не было других мужских представителей. Если бы Ибрагим умер бездетным, четырехсотлетняя династия Османов прервалась бы. Этот факт придавал особую важность его отношениям с наложницами и рождению наследников. Именно поэтому мать султана, овдовевшая валиде Кесем Султан, проявляла такой интерес к гарему сына и лично участвовала в отборе потенциальных матерей будущих принцев.
Появление Турхан в гареме Ибрагима пришлось на период, когда султан уже приобрел печальную известность своими эксцентричными выходками и крайней непредсказуемостью. Исторические хроники того времени описывают его странные пристрастия – от патологической страсти к полным женщинам до необъяснимой одержимости мехами и янтарем. Он мог одновременно проявлять необычайную щедрость и крайнюю жестокость, часто в рамках одного и того же дня.
Несмотря на сложный характер султана, молодая Турхан быстро завоевала его расположение. Её образование, полученное под патронажем дочери Кесем Султан, безусловно, давало ей преимущества перед многими другими наложницами. Она умела поддержать беседу, проявляла интерес к государственным делам и, что немаловажно, обладала спокойным характером, который контрастировал с взрывной натурой Ибрагима.
Всего через год после появления в гареме, в возрасте пятнадцати лет, Турхан достигла главной цели, поставленной перед фаворитками султана – она родила наследника. Рождение шехзаде (принца) Мехмеда 2 января 1642 года сразу изменило её статус, превратив из обычной наложницы в хасеки султан – привилегированную мать наследника престола. Этот титул давал ей не только личные привилегии, но и политический вес, открывая двери к участию во внутридворцовых интригах.
Впрочем, положение Турхан при дворе оставалось уязвимым. Султан Ибрагим, первоначально страдавший от отсутствия детей, в последующие годы своего правления увлекся идеей создания многочисленного потомства. Исторические источники утверждают, что за восемь лет на троне он стал отцом восьми мальчиков и восьми девочек от различных наложниц. Такое обилие потенциальных наследников создавало атмосферу жесткой конкуренции между матерями принцев, каждая из которых стремилась обеспечить именно своему сыну путь к трону.
Вскоре после рождения первенца отношения между Турхан и Ибрагимом начали охладевать. Султан всё больше времени проводил с другими фаворитками, а его поведение становилось всё более непредсказуемым. Ситуация обострилась после того, как Турхан родила второго сына, шехзаде Ахмеда, который, к несчастью, скончался в младенчестве. Эта потеря, по-видимому, усугубила напряжение между султаном и его некогда любимой наложницей.
Апогеем ухудшающихся отношений стал печально известный инцидент в дворцовом саду. В приступе ярости Ибрагим совершил действие, которое могло бы навсегда изменить ход османской истории – он бросил маленького шехзаде Мехмеда в дворцовый бассейн. Только своевременное вмешательство дворцовых слуг предотвратило трагический исход. Этот эпизод не только демонстрирует крайнюю степень нестабильности Ибрагима, но и объясняет страх и отчуждение, которые, должно быть, испытывала Турхан по отношению к непредсказуемому отцу её ребенка.
К 1648 году психическое состояние Ибрагима значительно ухудшилось, а его экстравагантные прихоти стали непосильным бременем для имперской казны. Расточительность султана в сочетании с его произвольными политическими решениями вызывала растущее недовольство как среди элиты, так и среди простого населения. В этой взрывоопасной обстановке решающую роль сыграла Кесем Султан, которая, будучи валиде и обладая огромным политическим опытом, организовала свержение собственного сына.
8 августа 1648 года султан Ибрагим был вынужден отречься от престола в пользу своего шестилетнего сына Мехмеда. Несколько дней спустя бывший правитель был тихо выведен из сцены жизни в стенах дворцовой тюрьмы, выделенной для опальных членов династии. Приказ о его устранении, по историческим свидетельствам, был отдан его собственной матерью, решившей, что сохранение династии важнее жизни её психически нестабильного сына.
Для двадцатилетней Турхан отстранение Ибрагима означало одновременно освобождение от непредсказуемого супруга и начало нового, еще более сложного этапа в её жизни. Будучи матерью нового султана, она теоретически должна была получить титул валиде султан и соответствующие властные полномочия. Однако на пути к власти стояла другая могущественная женщина – Кесем Султан, которая не собиралась уступать своих позиций молодой сопернице.
Борьба за власть: противостояние с Кесем Султан
После свержения султана Ибрагима его шестилетний сын Мехмед IV взошел на османский престол, создав беспрецедентную ситуацию в истории империи. Впервые в Османской династии возникло противостояние между двумя женщинами, претендующими на роль валиде султан – бабушкой нового правителя, пожилой, но все еще влиятельной Кесем, и его матерью, двадцатилетней Турхан.
По османской традиции титул валиде султан и сопутствующие ему властные полномочия должны были перейти к Турхан как к матери правящего султана. Однако Кесем, опираясь на свой огромный политический опыт и разветвленную сеть союзников, быстро оценила ситуацию и приняла решение, которое определило динамику дворцовой политики на следующие несколько лет: она отстранила молодую Турхан от власти, объявив её "слишком неопытной" для управления империей.
Этот шаг Кесем не был лишен логики – в свои двадцать лет Турхан действительно имела ограниченный политический опыт, тогда как сама Кесем находилась у кормила власти уже более трех десятилетий, сначала как хасеки султана Ахмеда I, затем как валиде при двух своих сыновьях – Мураде IV и Ибрагиме I. За эти годы она приобрела репутацию искусного политического стратега, способного лавировать между различными фракциями османской элиты и противостоять даже таким грозным противникам, как янычарский корпус.
Подобно шахматной партии, противостояние двух женщин развернулось на нескольких уровнях одновременно. На поверхности Кесем Султан сохраняла видимость заботы о государственных интересах и благе династии. В своих публичных заявлениях она подчеркивала необходимость опытного управления в период, когда на троне находился ребенок, а империя сталкивалась с многочисленными внешними и внутренними вызовами.
За кулисами, однако, развернулась ожесточенная борьба за влияние на ключевые фигуры османского государственного аппарата. Кесем опиралась на свои традиционные источники поддержки – янычарский корпус, с которым у неё сложились прочные отношения, определенные круги улемов (мусульманских богословов) и часть бюрократической элиты. Её союзники занимали многие важные посты, от великого визиря до шейх-уль-ислама, верховного религиозного авторитета империи.
Турхан, лишенная формальной власти и политического опыта, должна была действовать более тонко и осторожно. Понимая, что прямая конфронтация с могущественной Кесем обречена на провал, молодая мать султана сосредоточилась на выстраивании собственной сети поддержки. Её стратегия была рассчитана на долгосрочную перспективу – Турхан терпеливо устанавливала связи с теми представителями элиты, которые по разным причинам были недовольны доминированием Кесем или надеялись на преимущества от альянса с матерью действующего султана.
Особое внимание Турхан уделяла дворцовой иерархии и, в частности, влиятельному корпусу евнухов, контролировавших повседневную жизнь дворца и имевших доступ к самым сокровенным тайнам империи. За три года она сумела завоевать лояльность таких ключевых фигур, как Кызлар Агасы (глава черных евнухов, отвечавший за гарем) и Капы Агасы (глава белых евнухов, управлявший внешней частью дворца). Поддержка этих должностных лиц давала Турхан доступ к информации и возможность влиять на назначения даже без формальных полномочий.
Не менее важным для Турхан было установление личных связей с некоторыми высокопоставленными чиновниками, включая нескольких визирей, которые видели в молодой матери султана потенциальный источник будущих благ. В османской политической системе, где личная лояльность часто значила больше, чем институциональные механизмы, такие союзы были критически важны для любого, кто стремился к власти.
По мере того, как политическое влияние Турхан росло, отношения между двумя женщинами становились всё более напряженными. К 1651 году Кесем Султан, по-видимому, пришла к выводу, что её позиции при дворе ослабевают, и решилась на радикальный шаг – заговор с целью замены султана Мехмеда IV его братом, шестилетним шехзаде Сулейманом. Мать Сулеймана, в отличие от амбициозной Турхан, была более покорной и готовой действовать в соответствии с указаниями Кесем, что делало её предпочтительной союзницей для пожилой валиде.
План Кесем был прост и беспощаден: устранить Мехмеда и возвести на трон Сулеймана, обеспечив тем самым продолжение своего регентства на долгие годы вперед. Однако судьба распорядилась иначе. По одной из версий, детали заговора стали известны благодаря случайности – служанка, приближенная к Кесем, проговорилась о готовящемся перевороте. Согласно другой версии, заговор был раскрыт благодаря бдительности союзников Турхан среди дворцовых евнухов.
В ночь на 2 сентября 1651 года разыгралась драма, навсегда изменившая баланс сил в Османской империи. Группа вооруженных людей проникла в покои Кесем Султан в Старом дворце. Что именно произошло за закрытыми дверями, доподлинно неизвестно, но результатом стала смерть самой могущественной женщины в османской истории. Официальная версия говорила о естественной смерти, но придворные сплетни и более поздние исторические исследования указывают на вероятное силовое устранение.
Вопрос о роли Турхан в этих событиях остается открытым и вызывает споры среди историков. Одни считают, что она непосредственно отдала приказ об устранении соперницы, другие полагают, что инициатива исходила от её влиятельных союзников, таких как глава черных евнухов, действовавший для защиты интересов юного султана и его матери. В любом случае, 3 сентября 1651 года ознаменовало конец эпохи Кесем и начало нового периода в истории Османской империи – эпохи Турхан Султан.
В возрасте всего 24 лет бывшая славянская пленница завершила своё удивительное восхождение, став валиде султан – официальной матерью правящего императора и второй по влиятельности фигурой в государстве. Впереди её ждали годы правления, наполненные как триумфами, так и испытаниями, но одно было несомненно – Турхан намеревалась управлять империей иначе, чем её грозная предшественница.
Эпоха правления: регентство при сыне Мехмеде IV
Став валиде султан после драматичного устранения Кесем, Турхан оказалась перед лицом сложнейших вызовов. Османская империя, некогда внушавшая трепет всей Европе, к середине XVII века находилась в состоянии затяжного кризиса. Многолетние войны истощили казну, коррупция разъедала административный аппарат, а некомпетентное правление последних султанов, включая "безумного" Ибрагима, подорвало авторитет династии.
В этой ситуации Турхан избрала подход, существенно отличавшийся от методов её предшественницы. Если Кесем правила фактически единолично, оттесняя своих сыновей-султанов от рычагов власти, то Турхан с самого начала стремилась к совместному правлению с Мехмедом IV. Несмотря на юный возраст сына – ему было всего девять лет, когда она стала валиде – Турхан целенаправленно вовлекала его в процесс управления государством, готовя к самостоятельному правлению.
Эта стратегия проявлялась во многих аспектах. Турхан установила практику совместного присутствия на заседаниях Дивана – имперского совета, где решались ключевые государственные вопросы. Валиде располагалась в специальной скрытой комнате, откуда могла наблюдать за происходящим через зарешеченное окно, не нарушая мусульманскую традицию, запрещавшую женщинам публично участвовать в политике. После заседаний султан Мехмед обычно уединялся с матерью для обсуждения услышанного и принятия решений.
В отличие от многих других валиде, Турхан проявляла искренний интерес к образованию своего сына не только как правителя, но и как личности. Она обеспечила ему традиционное для османских принцев обучение под руководством лучших учителей, включая изучение Корана, исламского права, истории, языков и военного дела. Особое внимание уделялось практическим аспектам управления – юный Мехмед присутствовал при приеме иностранных послов, изучал налоговую систему и административное деление империи.
Первые годы регентства Турхан были отмечены попытками найти эффективное решение для наиболее острых проблем империи. Главными из них были затянувшаяся война с Венецианской республикой, известная как Критская война (1645-1669), и катастрофическое состояние османского флота, серьезно пострадавшего в морских сражениях с венецианцами.
В поисках компетентного руководства Турхан часто меняла великих визирей – главных министров империи, непосредственно ответственных за повседневное управление. Этот подход, изначально продиктованный желанием найти по-настоящему эффективного управленца, имел непредвиденные негативные последствия. Частая смена высших должностных лиц создавала атмосферу нестабильности и неуверенности в бюрократическом аппарате, а также вызывала недовольство в янычарском корпусе, традиционно имевшем свои интересы при дворе.
К 1656 году политика "ротации кадров" привела к серьезному кризису. Недовольство янычар, подогретое военными неудачами и экономическими трудностями, вылилось в открытое восстание. Мятежники выдвинули ультиматум, требуя казни ряда высокопоставленных чиновников, включая великого визиря и главу черных евнухов – одного из ближайших союзников Турхан. Более того, в некоторых кругах звучали призывы к устранению самой валиде, которую обвиняли в некомпетентном руководстве и непотизме.
В этот критический момент проявились как политическая гибкость Турхан, так и глубокая личная связь между ней и её сыном. Столкнувшись с угрозой, четырнадцатилетний Мехмед IV проявил решительность, заступившись за мать перед мятежниками. Согласно историческим хроникам, он лично обратился к предводителям восстания, умоляя их пощадить валиде и клянясь, что она больше не будет вмешиваться в государственные дела.
Турхан, со своей стороны, продемонстрировала готовность поступиться властью ради сохранения стабильности и защиты династии. Она согласилась на казнь некоторых своих приближенных, включая главу черных евнухов, и, что еще важнее, приняла решение передать бразды правления опытному государственному деятелю – Мехмеду Кёпрюлю, которого назначила великим визирем.
Назначение Кёпрюлю оказалось поворотным моментом в истории Османской империи. Пожилой, но энергичный администратор, он потребовал и получил беспрецедентные полномочия, фактически став единоличным правителем империи при номинальном верховенстве султана. Турхан, признав необходимость сильной руки в управлении государством, добровольно отошла от активного участия в политике, сосредоточившись на роли советницы сына и покровительницы искусств и архитектуры.
Эпоха Кёпрюлю, начавшаяся в 1656 году, ознаменовала последний период относительного восстановления Османской империи перед её длительным упадком. При Мехмеде Кёпрюлю и его сыне Фазыле Ахмеде, сменившем отца на посту великого визиря, были проведены важные административные реформы, восстановлена дисциплина в армии и одержан ряд важных военных побед, включая успешное завершение Критской войны.
Турхан, отказавшись от формальной власти, тем не менее сохранила значительное влияние как мать султана и уважаемая фигура при дворе. Её отношения с великими визирями из династии Кёпрюлю, судя по всему, оставались конструктивными – она не пыталась подрывать их авторитет и вмешиваться в их управленческие решения, но при этом оставалась важным связующим звеном между ними и Мехмедом IV.
Таким образом, регентство Турхан, начавшееся как прямое продолжение традиции женского султаната, заложенной Кесем, эволюционировало в более сложную и, возможно, более зрелую форму политического участия. Отказавшись от непосредственного управления в пользу компетентных администраторов, она сумела обеспечить политическую стабильность и создать условия для частичного восстановления имперской мощи. В этом смысле её правление можно рассматривать как успешный пример адаптации традиционной роли валиде к меняющимся политическим реалиям.
Наследие Турхан султан: строительные проекты и благотворительность
После передачи политической власти Мехмеду Кёпрюлю в 1656 году Турхан Султан не исчезла из общественной жизни империи. Напротив, освобождение от повседневных административных обязанностей позволило ей сосредоточиться на деятельности, которая оставила материальный след в истории Османского государства и пережила свою создательницу на многие столетия.
Архитектурное покровительство занимало особое место в жизни османских элит, особенно членов императорской семьи. Возведение мечетей, медресе (исламских школ), больниц, фонтанов и других общественных зданий рассматривалось не только как акт благочестия, но и как способ утверждения собственного статуса и обеспечения долговременной памяти о себе. Для женщин султанского дома, чье участие в публичной политике было ограничено религиозными и культурными нормами, строительство часто становилось основным каналом для выражения власти и влияния.
Турхан Султан, обладая значительными финансовыми ресурсами, положенными ей как валиде, развернула масштабную строительную деятельность, которая преследовала как религиозные, так и стратегические цели. Одним из её самых значимых проектов стало возведение крепостей на берегах пролива Дарданеллы – ключевого водного пути, соединяющего Эгейское море с Мраморным и далее с Черным.
Стратегическое значение этих укреплений трудно переоценить. В предшествующие годы Османская империя столкнулась с серьезными вызовами на море, особенно со стороны Венецианской республики. Венецианский флот неоднократно демонстрировал способность проникать глубоко в османские воды, угрожая даже столице империи. Новые крепости, оснащенные современной артиллерией, должны были обеспечить контроль над проливом и защитить Стамбул от потенциальных морских атак.
Исторические источники отмечают личное участие Турхан в финансировании этого проекта – значительная часть расходов покрывалась из её личной казны, что подчеркивало её приверженность безопасности империи даже после отхода от непосредственного управления. Крепости Седдюльбахир (Преграда моря) и Кумкале (Песчаная крепость), построенные по её инициативе, стали важными элементами оборонительной системы Османской империи и функционировали на протяжении нескольких столетий.
Однако наиболее известным архитектурным проектом Турхан стало завершение строительства Новой мечети (Йени Джами) в Стамбуле – монументального комплекса, включавшего в себя не только культовое здание, но и медресе, общественные бани, больницу и рынок. История этого сооружения сама по себе является замечательной иллюстрацией преемственности и символизма в османской имперской культуре.
Строительство Новой мечети было инициировано в 1597 году Сафие Султан, валиде султана Мехмеда III, в густонаселенном районе Эминёню, где проживало много иудеев и христиан. Считается, что одной из целей проекта было стимулирование исламизации этого района. Однако после смерти Мехмеда III в 1603 году Сафие утратила статус валиде, а её внук, новый султан Ахмед I, не проявил интереса к продолжению проекта своей бабушки. Строительство было заморожено, и на протяжении 57 лет недостроенная мечеть стояла как молчаливое напоминание о превратностях дворцовой политики.
Решение Турхан возобновить и завершить этот проект было глубоко символичным. Как и Сафие до неё, она была иностранкой по происхождению, достигшей высот власти благодаря рождению сына-султана. Завершая работу, начатую её предшественницей, Турхан одновременно демонстрировала уважение к османским традициям и утверждала свое место в истории династии. Более того, этот жест можно интерпретировать как символическое преодоление разрыва, созданного периодом доминирования Кесем Султан, и возвращение к более ранним образцам женского лидерства в империи.
Строительство Новой мечети возобновилось в 1661 году и было завершено в 1665 году. Архитектурный стиль здания отражает классический османский подход, разработанный великим архитектором Синаном и его последователями, – центральный купол, поддерживаемый полукуполами, стройные минареты и просторный внутренний двор. При этом декоративные элементы, особенно керамические изразцы, выполненные в мастерских Изника, демонстрируют более поздние тенденции, характерные для периода после Синана.
Особенностью Новой мечети является прилегающий к ней павильон валиде, известный как Хюнкар Касры, – роскошное здание, служившее для отдыха султана и его матери во время посещения мечети. Этот элемент подчеркивает центральную роль, которую Турхан отводила себе и своему сыну в религиозной и общественной жизни империи.
Помимо этих крупных проектов, Турхан способствовала строительству и реставрации многочисленных меньших сооружений по всей империи – мечетей, школ, фонтанов, бань и караван-сараев. Такая деятельность не только укрепляла инфраструктуру государства, но и создавала благоприятный образ валиде в глазах подданных, демонстрируя её благочестие и заботу о благополучии общества.
Благотворительность Турхан не ограничивалась строительством. Исторические источники упоминают её щедрые пожертвования на религиозные нужды, помощь бедным и поддержку образования. Особое внимание она, по-видимому, уделяла поддержке освобожденных рабов и пленников – возможно, этот интерес был связан с её собственным опытом похищения и рабства в юности.
Последние годы жизни Турхан Султан прошли относительно спокойно. Её сын Мехмед IV, достигнув зрелости, правил самостоятельно, опираясь на поддержку великих визирей из династии Кёпрюлю. Хотя формально Турхан сохраняла статус валиде до конца жизни, её политическое влияние, по-видимому, было ограниченным и проявлялось преимущественно через личные контакты с сыном.
5 июля 1683 года, в возрасте около 55 лет, Турхан Султан скончалась во дворце Эдирне – второй столице Османской империи, где императорский двор часто проводил летние месяцы. По иронии судьбы, её смерть совпала с началом катастрофической для Османов кампании, завершившейся поражением под Веной и ознаменовавшей начало длительного периода территориальных потерь империи.
Тело Турхан было перевезено в Стамбул и погребено в специально построенном мавзолее (тюрбе) на территории Новой мечети, которая стала её главным архитектурным наследием. В том же мавзолее позднее были похоронены её сын Мехмед IV, скончавшийся в 1693 году, и некоторые другие члены османской династии.
С уходом Турхан Султан завершилась целая эпоха в истории Османской империи – период, известный как "женский султанат" или "султанат валиде", когда матери султанов играли решающую роль в управлении государством. Хотя и после Турхан некоторые валиде сохраняли значительное влияние, ни одна из них не достигла таких высот власти, как Кесем или Турхан.
Историческое наследие Турхан Султан, бывшей славянской пленницы, ставшей одной из самых могущественных женщин своего времени, остается неоднозначным. С одной стороны, её правление совпало с началом длительного периода упадка Османской империи. С другой стороны, её личные качества – политическая гибкость, готовность делегировать власть компетентным администраторам, внимание к образованию сына и приверженность благотворительности – выделяют её среди других влиятельных женщин османского двора и заставляют задуматься о том, какой могла бы быть судьба империи, если бы эти качества были более широко распространены среди её правителей.