- Вот как? Ваша сестра уехала не в Венецию? - удивлённо вскинул бровь Башат и тут же снисходительно улыбнулся. - Я не вижу в этом проблемы. Всё решаемо, поверьте мне, - утвердительно покачал он головой, - если, конечно, синьора Моника по каким-то причинам не уехала инкогнито и не желает, чтобы её кто-то нашёл. Что ж, тогда я прошу прощения и считаю вопрос закрытым, - с лёгкой холодностью объявил он и поднялся с кресла. - Очень рад был нашему общению, позвольте откланяться, господин Альвизе…
- Господин Башат, я не хочу, чтобы Вы ушли вот так, думая, будто я Вам не доверяю, присядьте, - энергично запротестовал Гритти и жестом указал молодому человеку на кресло. - Дело в том, что Моника очень просила меня никому не говорить о её новом местоположении. Она, бедняжка, боится, что Ибрагим-паша захочет разыскать её. Я не стал убеждать её в обратном, сейчас она меня не услышала бы. Пусть пройдёт время, я уверен, что вскоре всё встанет на свои места, и моя дорогая Моника вернётся ко мне. Она так не хотела уезжать, бедняжка.
- Да поможет ей Всевышний поскорее устроиться на новом месте и обрести там желанный покой! Аминь! - сложил руки лодочкой Башат.
- Да место-то не новое. Это Бардолино, в провинции Верона, в регионе Венето. Слышали о таком? – доверительно произнёс Гритти.
- Да, конечно, знаю, знаю, - поспешно согласился Башат, - кажется, это место расположено на берегу озера Гарда, примерно в восьмидесяти милях к западу от Венеции.
- Да, да, да, и в шестнадцати милях к северо-западу от Вероны. Там находится одно из наших родовых поместий. Дом там не такой большой, как этот дворец, однако и не маленький, а главное, удобный и уютный, все коммуникации сделаны на совесть. Там большой штат прислуги, своя конюшня, шикарная кухня. Да и учёных мужей и людей искусства в Бардолино и в Вероне немало, что позволит дать достойное образование Мустафе, - увлечённо рассказал Альвизе.
- Послушайте, а ведь как хорошо всё сложилось! Вот ведь, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло, - радостно улыбаясь, поддержал приятеля Башат, готовый вскочить и мчаться с донесением о выполненном задании к командиру.
- Ох, всё же лучше бы его не было, этого несчастья, - вздохнул Гритти и снова улыбнулся, - но Вы правы, там Моника будет счастлива, и кто знает, захочет ли она вернуться в Стамбул.
- Такая умная эффектная женщина, как синьора Моника, обязательно покорит там всех мужчин, и, возможно, один из них добьётся её взаимности. И тогда Вы не дождётесь свою сестру, и Вам придётся коротать свои вечера с Вашим назойливым приятелем, - поклонился Башат, и мужчины задорно рассмеялись.
Минутами позже они тепло простились, и Башат, усевшись в карету, велел кучеру гнать в Топкапы.
Оранжевый диск солнца прощался с землёй, посылая ей свои прощальные лучи и окрашивая небо в алые и золотые оттенки.
Ибрагим стоял возле окна, скрестив руки на груди, и его взгляд был прикован к горизонту, где уже начинали сгущаться сумерки.
Казалось, паша был спокоен, однако едва заметная игра мускулов на лице говорила об обратном.
Вдруг раздался стук в дверь, и Ибрагим, резко подавшись вперёд, нетерпеливо выкрикнул “Войди!”
В ту же секунду на пороге появился запыхавшийся Башат. Увидев в его глазах торжествующий блеск, Ибрагим не смог скрыть радостного возбуждения.
- Ну что, справился? - с искренней улыбкой спросил он.
Парень ликующе кивнул и отрапортовал:
- Задание выполнено, Ибрагим-паша!
- Молодец! Рассказывай! - приобнял его за плечи Паргали и увлёк за собой к небольшому диванчику возле окна, усадил и уселся рядом.
Их беседа продолжалась не менее получаса. Каждый вопрос Ибрагима-паши заставлял Башата напрягать память, вспоминая мельчайшие детали.
- Слушай, Башат, твоя бабушка, случайно, не была ворожеей? - неожиданно прервал их разговор Ибрагим, вызвав недоумение на лице парня.
- Бабуля? - сдвинул тот брови, пытаясь понять, к чему клонит командир. - Ну, она знала травы, карты Таро я у неё видел…- на всякий случай признался он, и Паргали тотчас разразился смехом.
- Прости, Башат, расслабься, просто я хотел сказать, что ты и на меня распространил чары, я чувствую к тебе такое притяжение, такую симпатию и тоже готов открыть тебе душу. Вот я и решил, может, это у тебя наследственное? - не прекращая веселиться, объяснил свой вопрос Ибрагим.
- Ох, Ибрагим-паша, ну Вы скажете, - довольно усмехнулся Башат, - а я уж подумал, что Вы подготовили мне новое задание…
- Поехать к бабушке за ядом для Армандо, - подхватил Ибрагим.
- Или узнать, как его приворожить, чтобы он оставил свои коварные замыслы, - продолжил шутку Башат, и они вдвоём громко рассмеялись.
- А сейчас серьёзно, Башат! Ты большой молодец! Зови-ка ребят, будем говорить, - вытер выступившие от смеха слёзы Ибрагим, и молодой человек спешно покинул кабинет великого визиря.
Вскоре один за другим мужчины вошли к Ибрагиму-паше.
Он окинул воинов оценивающим взглядом и, оставшись довольным их выправкой, удовлетворённо кивнул.
- Красавцы! Думаю, Башат вам уже рассказал по дороге, как успешно справился с заданием? - озорно сверкнул он глазами.
- Конечно! Иначе это был бы не наш Башат, - по-доброму усмехнулся Альпай.
- Молодец, ну что тут скажешь, - развёл руками Гюрхан. - Башат! Ты покорил моё сердце!
- И этот туда же, - сказал Ибрагим и наткнулся на непонимающий взгляд Гюрхана. - Да вот я тоже признался ему в любви, спросил даже, не наследственное ли у него очаровывать людей, - с лукавинкой в глазах объяснил Паргали.
После минутного веселья мужчины приняли серьёзный вид, и Ибрагим приступил к постановке задачи для своей уникальной троицы.
- Слава Аллаху, теперь мы знаем точное место, куда отправилась синьора Гритти, именно там мы и найдём Армандо. Откуда моя уверенность? Всё просто. Она сказала брату, что хочет вернуться в их родной милый домик в Венеции, как она выразилась, а сама тем временем изменила маршрут. Почему? Да потому что Армандо ждёт её там с парнем и приказал оставить это в тайне. Но, видимо, он забыл перечислить синьоре поимённо, кому не следует раскрывать секрет, - иронично усмехнулся Ибрагим. - Гюрхан! Башат! Готовьтесь, послезавтра вы отправитесь вслед за синьорой. Легенду для вас мы сейчас придумаем. Альпай, ты останешься здесь со мной на случай непредвиденных обстоятельств. Одному мне будет тяжко, если вдруг что. А теперь я готов выслушать ваши предложения.
Товарищи переглянулись, и первым по старшинству заговорил Альпай.
- Меньше всего подозрений вызвала бы супружеская чета и их слуга. Однако у нас нет второй Назлы, - с нескрываемой гордостью произнёс он, и товарищи дружными кивками поддержали его.
- Молодец, Альпай! Гюрхан, что ты там говорил про сердце? - после секундного раздумья исподлобья посмотрел на мужчину Паргали.
- Ибрагим-паша, куда мне такая старая жена? – сообразив, о чём идёт речь, возмутился Башат.
- Ну ты-то точно на гурию не тянешь, хоть и молодой. Плечи как двери, и на голову выше Гюрхана, - заметил Альпай.
- Что Вы на меня так смотрите, командир? - настороженно спросил Гюрхан.
- Глаза у тебя красивые, голубые, пальцы изящные…
- Ибрагим-паша, только не это! Может, попросим Хюррем-султан, чтобы подыскала подходящую девушку? - предложил Гюрхан.
- Её нужно ввести в курс дела, обучить, а, самое, главное, мы не знаем, насколько она преданна и надёжна, - возразил Альпай.
- Всё верно, да и времени у нас нет. Так что готовьтесь в путь, супруги…Корнаро, например. И остановитесь вы не в Бардолино, а в близлежащей деревушке, сейчас посмотрю на карте, - Ибрагим открыл ящик стола, поворошил бумаги, достал нужную и разложил на столе. - Вот, смотрите, Лацизе, от Бардолино чуть более двух миль, то, что нам нужно. Сможете каждый день ездить в город, на рынок или ещё зачем. Только, Башат, не забывай, что Густаво тебя знает, может, и Жакобо, гримируйся, как следует и веди себя степенно. Я думаю, что эти двое обитают тоже где-то там. Так, ребята, что-то припозднились мы. Давайте расходиться. Наших с Альпаем жён нельзя волновать. Завтра утром встречаемся у меня и ещё раз подробно всё обсудим, - встал с кресла Ибрагим, и его верная троица тотчас поднялась со своих мест.
Попрощавшись, они расстались до следующего дня, чтобы вновь вернуться к обсуждению операции Тень империи.
Ступив на тропу, ведущую к центральному входу своего дворца, Ибрагим ещё издали увидел на втором этаже ярко светящееся окно и испытал укол совести. Он знал, что Мухсине не спит и ждёт его. Сколько раз он давал себе слово хотя бы во время беременности жены не задерживаться на службе допоздна. Однако погрузившись с головой в дела, забывал о данном обещании.
Погрузившись в невесёлые мысли, он медленно шагнул в гостиную, и его глаза, уставшие от долгого дня, сразу же встретились с внимательным взглядом слуги.
— Али, в доме всё спокойно? Как Мухсине? — его голос, обычно твёрдый и властный, дрогнул, выдавая внутреннее волнение.
— Всё спокойно, Ибрагим-паша. Мухсине-хатун здорова, почти весь день она провела в саду, — ответил Али, склонив голову.
“Так вот откуда этот аромат свежего жасмина” – подумал Ибрагим и с умилением посмотрел на две больших вазы, наполненных цветами, и представил, как его любимая сидит под тенистыми деревьями, её ласковые руки касаются лепестков роз, а глаза, словно озёра, отражают безмятежность природы. Его душа тут же наполнилась нежностью и тоской. Он понял, как соскучился по жене, как хочет быть рядом с ней, почувствовать её тепло, услышать её голос, который словно хорошая музыка всегда успокаивал его.
- Ибрагим-паша, прикажете накрывать стол для трапезы? – спросил Али.
Ибрагим кивнул, снял дорожный кафтан, подошёл к лестнице и легко влетел на второй этаж.
На верхней ступеньке он оглянулся и поймал на себе восхищённый взгляд Али. Ибрагим озорно щёлкнул языком и округлил глаза, словно говоря “Вот как я могу!”
Слуга, мягко улыбнувшись поклонился. Он искренне уважал своего хозяина и гордился тем, что служил такому сильному и смелому человеку.
Ибрагим кивнул ему и поспешил в комнату к супруге.
Мухсине, услышав в коридоре знакомые шаги, отложила в сторону книгу и подошла к двери.
Ибрагим, появившийся на пороге комнаты, вздрогнул от неожиданности, увидев прямо перед собой лицо супруги.
- Тебя ждала, - тихо промолвила она и улыбнулась. Её глаза светились радостью и умиротворением. Однако в них была заключена сила, способная исцелять и вдохновлять. Рядом с этой женщиной Ибрагим чувствовал себя защищённым и понятым. Она умела слушать и слышать, и в этом заключалась настоящая магия.