(Осторожно: злые спойлеры и доморощенные теории!)
«Малыш» братьев Стругацких — одна из тех вещей, которые можно перечитывать в течение жизни и неизменно получать удовольствие. В юности она завораживала меня яркими эмоциями, в зрелости — интересной фантастической идеей. Сейчас, взявшись за книгу после большого перерыва (не меньше десяти лет), я уже не сделал для себя существенных открытий, но от души насладился отточенным стилем знаменитых братьев.
Стругацкие, при всей их любви к недосказанности, довольно обстоятельно разъяснили все ключевые аспекты сюжета. Да, мы не узнаем почти ничего о цивилизации планеты Ковчег и о Странниках, для нас останутся загадкой подробности спасения Малыша и особенности его психофизиологического развития. Однако суть происходящего будет ясна.
Но это не значит, конечно, что пищи для размышлений книга не даёт. Будь так, я вряд ли стал бы писать о ней. И уж тем более это не значит, что все должны быть согласны с моей точкой зрения. Но покамест предлагаю обсудить именно её, а я для себя выделил пару вопросов, которые представляют интерес, и одну придирку. С неё-то и начнём. Итак — зачем же Странники оставили замаскированный боевой спутник?
Напоминать сюжет не стану: уверен, эти строки читают преимущественно динозавры, которые хорошо знают творчество Стругацких. Они помнят, как люди взялись спасать цивилизацию пантиан, которым угрожает вспышка сверхновой, и принялись готовить для их переселения новую планету — пригодную для жизни, но жизни почему-то лишённую.
Работы прерываются неожиданным открытием: планета занята! На ней существует негуманоидная цивилизация «закрытого типа», то есть глухая к попыткам установить с ней контакт. А ещё на ней обитает уникальное существо: космический Маугли, человеческий детёныш, чудом выживший после крушения звездолёта, на котором погибли его родители, и спасённый таинственными аборигенами.
Чтобы Малыш мог жить на Ковчеге, им приходится вмешаться в его физиологию. К примеру, он не ест и не пьёт, заряжаясь энергией каким-то фантастическим способом, и вообще, живёт совершенно нечеловеческой жизнью в загадочных пещерах, где чувствует себя комфортнее всего… если не считать того факта, что там тесно играть.
Эта деталь — яркое свидетельство того, что воздействие обитателей Ковчега на Малыша не лишило его человечности. Он полностью адаптирован и к суровым условиям планеты, и к вынужденному одиночеству — аборигены даже со своим питомцем не контактируют, так что он уверен, что, кроме него, на планете никого нет. Но психологически он остаётся человеком настолько, насколько это возможно в его ситуации.
Горбовский, один из ключевых сквозных персонажей Мира Полдня по Стругацким, объясняет поступок «закрытых» аборигенов, спасших младенца, «инстинктивным гуманизмом»:
«Конечно, все это домыслы, но ведь если цивилизация достаточно стара, гуманизм ее мог превратиться в безусловный социальный рефлекс, в социальный инстинкт. Ребенок был спасен просто потому, что в такой акции испытывалась потребность…»
В этих словах выражена главная идея повести — очень характерная для Стругацких. Разумеется, они верили в то, что развитие цивилизации должно сопровождаться нравственным развитием. Осознанный гуманизм проявляют отнюдь не древние земляне, намереваясь спасти пантиан. Очень, по-видимому, древние «ковчегиане», спасая чужого младенца, проявляют, по версии Горбовского, гуманизм рефлекторный.
А вот что проявили Странники, установив в планетной системе тщательно замаскированный боевой спутник, который поразил звездолёт семейной пары Семёновых, осиротив Малыша? Об этом в повести высказываются и Горбовский, и Комов. Послушаем вначале Горбовского:
«Странники считали эту планету запрещенной, иного объяснения я придумать не могу. Вопрос: почему? В свете того, что мы знаем, ответ может быть только один: они на своем опыте поняли, что местная цивилизация некоммуникабельна, более того — она замкнута, более того — контакт грозит серьезными потрясениями для этой цивилизации…»
Что ж, защита цивилизации Ковчега от потрясений, возможно, катастрофических, дело, безусловно, гуманное. Но если спутник оставлен на веки вечные, то есть предназначен для того, чтобы отвратить от контакта с Ковчегом любую цивилизацию в будущем, почему он оснащён только двумя зарядами? И почему вообще замаскирован — то есть предназначен для нанесения подлого удара исподтишка?
Не гуманнее ли было разместить какой-то явный знак, который привлечёт внимание любого разума и будет верно им истолкован? Нет, я не могу навскидку предложить свой вариант, но я и не Странник. А Странники, повидавшие несметное количество миров, вероятнее всего, смогли бы придумать нечто надёжное. И уж только потом наиболее упорных исследователей, не склонных прислушиваться к вежливым просьбам, можно было встречать зарядом боевого спутника. Жёсткая мера, но не подлая, как вы полагаете?
Оппоненту Горбовского Комову авторы доверили следующую часть возможного объяснения:
«Заговорил он о Странниках; сначала подивился тому, что Странники, поставив охранный спутник, пошли на риск, граничащий с преступлением, но потом сам же вспомнил косвенные данные, согласно которым Странники всегда путешествуют целыми эскадрами и всякий одиночный звездолет в их представлении не может быть ничем иным, кроме автоматического зонда…»
А вот тут автор этих строк начал сердиться на авторов повести. Это самое слабое место в их умопостроениях. Пытаясь оправдать Странников, Стругацкие вдруг изобразили их крайне ограниченными существами, которые все цивилизации меряют собственной меркой. Правда, они попытались тут же намекнуть, что путешествия эскадрами естественны вообще для всех космических цивилизаций, а одиночные полёты могут быть только кратким моментом истории:
«Поговорил он также о том, что и на Земле приходит к концу полувековая варварская эпоха одиночных полетов в свободный поиск — слишком много жертв, слишком много нелепых ошибок, слишком мало толку. "Да, — соглашался Горбовский, — я тоже об этом думал"…»
Это как будто должно убедить читателей, что Странникам всё же свойственен гуманизм, поскольку их автомат может уничтожать только автоматические объекты. Однако в моих глазах следующая фраза ставит крест на этих попытках:
«Потом Комов вспомнил о случаях загадочного исчезновения автоматических разведчиков, запущенных к некоторым планетам. "У нас все руки не доходили проанализировать эти исчезновения, а ведь теперь они предстают в новом свете". — "И верно! — с энтузиазмом подхватил Горбовский. — Об этом я как раз не подумал, это очень интересная мысль"…»
Позвольте, что же получается, у нас вся Галактика в «запретных планетах» и закрытых цивилизациях? И Странники так густо её заминировали, что за короткий пока ещё срок освоения землянами дальнего космоса уже накопилось сколько-то случаев «загадочного исчезновения автоматических разведчиков»? Сдаётся мне, при таком подходе трагедии, и не только с землянами, должны случаться постоянно. Обратимся к следующему фрагменту диалога Горбовского и Комова:
«Поговорили об охранном спутнике, подивились, что он нес только два заряда, попытались прикинуть, каковы же в этом случае должны быть представления Странников об обитаемости Вселенной, нашли, что в конечном счете они не очень отличаются от наших представлений, но сама собой возникает мысль, что Странники, по-видимому, намеревались вернуться сюда, да вот почему-то не вернулись — возможно, прав Боровик, полагая, что Странники вообще покинули Галактику…»
Заминировать полгалактики и улететь, оставив всё как есть — не слишком ли легкомысленно для древней и явно мудрой цивилизации? Впрочем, дело-то, на самом деле, в другом. Давайте надеяться, что автоматические разведчики землян пропадали по каким-то более естественным причинам, и Странники не были безответственными разгильдяями, способными повсюду понатыкать смертоносных ловушек по принципу «на кого бог пошлёт».
Но даже если говорить только о системе Ковчга, по Горбовскому и Комову получается, что Странники избрали очень странный способ защиты закрытой цивилизации от контакта. Они оставили боевой спутник, который предназначен, чтобы… два раза сбить автоматические зонды!
Скажите, если вы исследуете какую-то планету автоматами, что вы сделаете, если автомат вдруг погибает? Полагаю, пошлёте второй. А если и он погибнет? Вы опустите руки, скажете: эх, не судьба, значит, и займётесь другой планетой? Полагаю, что нет. Людям это несвойственно. К примеру, люди отправили на Марс 44 автомата. Из них только 16 миссий были успешными, 7 — частично успешными, а 21 закончилась неудачей. Двадцать одна! Человечество это не остановило.
А если бы в пространство системы Ковчега вторглась эскадра? По логике Комова и Горбовского, спутник должен был их пропустить? Как тогда быть с защитой закрытой цивилизации от контакта?
На мой взгляд, стремясь сохранить в сюжете и причину катастрофы корабля Семёновых, и доказательство того, что цивилизации Ковчега вредны контакты, пытаясь одновременно не поставить под сомнение гуманизм Странников, Стругацкие попросту запутались. В этом предположении нет ничего невозможного или обидного для авторов. Борис Натанович вспоминал, что «Малыша» они писали без огонька, так что просчёт вполне возможен.
И, конечно, у меня есть своя версия того, почему Странники оставили именно такой спутник — тщательно замаскированный и оснащённый только двумя зарядами. На мой взгляд, Странники стали свидетелями явной агрессии третьей стороны против цивилизации Ковчега. Только в этом случае имело смысл прибегать к смертельному оружию.
Вероятно, Странники направили агрессорам недвусмысленный сигнал о запрете вторжений в пространство Ковчега. И наверняка не сомневались, что этот сигнал будет проигнорирован — если не текущим поколением агрессоров, то последующими.
(К слову, «Жук в муравейнике» позволяет предположить, что Странники неплохие психологи, способные просчитывать реакции и поступки представителей самых разных цивилизаций. И это понятно, если учесть представления о том, что Странники являются не локальной цивилизацией в привычном нам смысле, а, грубо говоря, сообществом представителей разных цивилизаций, достигших наивысшего уровня развития. Это позволяет им составлять наиболее целостное представление о всяком предмете изучения, в том числе и о психологии сколь угодно странных существ.)
Рано или поздно агрессоры должны были нарушить запрет — забыть о предупреждении, или решить, что на новом витке развития они могут не считаться с требованиями Странников. Однажды это случилось, и был израсходован первый заряд спутника. Второй остался про запас, для вероятной следующей попытки. Расчёт строился на том, что после двух коварных и неотразимых ударов из пустоты агрессоры уже навсегда откажутся от своих планов. Ибо кто знает, сколько там ещё зарядов? Кто знает, сколько других смертоносных ловушек остаётся вокруг Ковчега?
Разумеется, можно выдвинуть и другие предположения. Главное, они должны удовлетворять требованиям сюжета. То есть боевой спутник должен: а) объяснять катастрофу корабля Семёновых, б) однозначно свидетельствовать, что контакты губительны для обитателей Ковчега, и в) подтверждать, как бы парадоксально это ни звучало, гуманизм Странников. Последнее требование также необходимо, потому что книга, в целом, о гуманизме — и в том числе о проблеме выбора между двух зол.
«Проверку на гуманизм» в сюжете проходят и «ковчегиане», и Странники, и, конечно же, люди. Тут мы подходим ко второму интересному вопросу «Малыша», и я не сомневаюсь, что он вызовет наиболее количество споров и безапелляционных утверждений, начинающихся примерно так: «Да нечего тут рассуждать, всё просто…» Но об этом — в следующей статье.
#Стругацкие #фантастика #Малыш #советская_фантастика