Степан пошёл параллельно по улице, рассматривая человека на той стороне. Фигура, даже походка его! Причёска изменилась, усы и борода стали поменьше, да сединой покрыты. Но лицо? Это он!
Степан, нарушая правила, пересёк улицу и, переступая через все запреты, подошёл и сказал тихо по – русски: Отец!
Мужчина остановился, посмотрел на человека, который стоял и смотрел на него с прояснившимся лицом и сияющими глазами.
- Ты меня не узнаёшь, батя? – вновь по-русски спросил подошедший.
Мужик внимательно рассматривал лицо остановившего его русского. Что здесь могло быть общего с тем мальчишкой Стёпкой? Многое, что осталось, несмотря на прошедшие годы и события.
Лицо Егора дрогнуло, он шагнул навстречу и раскрыл руки: Сынок!
Проходившие немцы с удивлением и улыбками смотрели на двух обнявшихся мужиков. Старший плакал, а тот, что помоложе, уткнулся к нему в плечо и похлопывал его рукой по спине.
Степан первым взял себя в руки и предложил уйти с улицы. На скамейке под деревом они долго смотрели друг на друга. Затем посыпались вопросы: Как ты? Стёпке хотелось узнать всё, но отец настоял, чтобы сын первым рассказал о своём житье. Сын впервые говорил о своей прошлой жизни честно и подробно, как на исповеди. Он рассказывал о событиях, добавлял свои мысли, переживания, сомнения. Странно, но ему, человеку со стальными нервами, становилось легко от пересказа своего жизненного пути, извилистого и тёмного, которое он впервые озвучил и пережил не по обстоятельствам, а от сердца, делясь им с родной душой.
- Да, сынок, пришлось тебе пережить, - сказал после услышанного Егор Алексеевич, - Вижу, стал ты матёрым волком, раз полковник так тебя заценил, да к себе приблизил.
- Батя, - это всё потом, - подался вперёд Челкашов младший, - Как вы, мама, Варюха?
Егор вдохнул, хлопнул себя по карману, достал сигарету, закурил, посмотрел на сына и начал свой рассказ.
- Нас на станции посадили в вагоны и тронулись мы в сторону Сибири. Долго ехали. Прибыли в Красноярский край. На малой станции сгрузили и повели пешком к реке, а по ней на барже до села Белоярского. Там конвойные передали нас двум местным милицейским. Оттуда опять пешком тронулись до места назначения. Шли долго – почти целый день. Прошли ещё село поменьше. Ближе к вечеру остановились на берегу реки. Милицейские сами на лошадях были, да две подводы с нашими вещами шло, а часть на себе несли. Они нам обе подводы оставили, да в придачу два ружьишка дали с патронтажами, ведь тайга кругом дремучая. Сказали, что будут наведываться и ускакали.
Нас было 78 человек. Все из нашего района. Повезло нам, что дело летом было, поэтому в пути только троих старых и сгрузили в мир иной. Вот стоим мы, вокруг тайга, впереди река, за ней та же тайга морем целым раскинулась. Все оглядываются, перешёптываются. Что делать?
Видно, первый я в себя пришёл и стал всех настраивать, что делать. Одних за водой снарядил, других костры готовить, третьих лошадей распрягать – кормить. На ночь предложил мужикам охрану выставить – мало ли? Одним словом, переночевали кое - как.
Утром меня мужики и спрашивают, что дальше будем делать, давай говори. Вот так и выбрали меня старшим. Сели мы в круг, да давай набрасывать, что нам нужно. Тут же распределил всех по делам. Старух, дедов, да ребятни мелкой среди нас было 14 душ. Им – у костра сидеть, да за малышнёй глядеть.
Сразу четверых – рыбаков заядлых отрядил за рыбой, припасы ведь не вечные. Нескольких баб отправил с одним мужиком в лесе посмотреть грибы – ягоды. Другим бабам велел хворост собирать для костров. Прошлись с мужиками по берегу, присмотреть место, где лучше будет нам избы ставить. Рядом оказалось место поровнее, и берег к реке положе. Тут наметили село наше. Потом решили мы сообща ставить для всех семей шалаши на том месте, где выгрузились. На случай дождя укрытие должно быть. На это отрядили пару дней. Лето уже средину перевалило, а зимы там поранее, чем у нас дома были. Поэтому порешили пока отдельные дома не делать – не успеем. Решили влево по берегу, на краю нашего будущего села ставить вначале две избушки для заготовки припасов. В первую же ночь у одних сумку с пшеничкой зверёк какой-то подъел. Зиму ведь пережить надо будет. Хлеба у нас не было. Пшеницу да рожь, что некоторые с собой прихватили, решили по весне посеять. Помимо двух избушек, порешили сделать конюшню – это наш золотой фонд. Для себя подумали, что сделаем два больших дома. Вход в тамбур и общая комната. По торцам две печи. Посредине стол с лавками, а у стен топчаны. Два дома задумали на всякий случай. Вот основные силы на это и кинули. Стали на месте села и в округе деревья валить, срубы катать, брёвна на доску распускать.
Всё, что привезли, в общий котёл пока сложили, так уберечь и выжить легче. Отрядили одного мужика с село, которое мы проходили. Дали деньжат ему немного. Так он много интересного для нас узнал. Когда холода наступают, что и как заготовить лучше, какой зверь в округе обитает. Прикупил он так же для общества, что требовалось. Решили послать во второй раз уже обе телеги. Печи ладить из чего-то надо, какие-нибудь оконца поставить требовалось, поскольку на одних лучинах далеко не уедешь. На это дело скинулись у кого что было из деньжат и золотым запасом. Понятно, что не особо с собой люди успели взять, но, как говорится, что было. Второй заезд оказался удачным. Один мужик сбагрил нам ненужную ему большую железную круглую печь. Мы её камнями обложили, обмазали глиной – тепло хорошо держала. Продавец из лавки, когда парой червонцев Николаевских с ним рассчитались, предложил втихаря японскую винтовку и ведро патронов. Вот это нам удачной покупкой было. Среди нас два охотника оказалось, а в Белоярском заготпунк работал по пушнине. Это нам на руку.
Одним словом скатали мы быстро два складика, затем конюшню, да принялись за свои хоромы.
Поднимались с рассветом. Двое на охоту идут, пушняка пока не добывали – не сезон. Для стола силки на птицу, да зайца ставили, а патроны берегли, потому как волки и медведи в тех краях встречались часто. Мужики бочки для засолки смастерили, чтобы мясо, грибы сохранить. Рыбаки уловы свои вялят, да нас свежей рыбкой кормят. Бабы грибы – ягоды собирают, кедровник вкусный. Хорошо местные просветили, чтоб не лазали мы за орехами кедровыми на само дерево. Стоит кедрач - богатырь, а ветки ломаются враз и упасть можно, расшибиться. Орешки у нас и в суп зимой шли, а в сезон вроде семок были. Основная часть мужиков, да несколько баб покрепше, помоложе лес валили. Целыми днями они обрубают, тешут, таскают, распускают брёвна на доски. Хоть и временное жилище ладили, а старались делать на совесть – зимой переделывать не досуг будет. Другие бабы сено готовят, чтоб лошадок прокормить. Даже старики и те помогали – ветки с деревьев собирали, да на дрова приспосабливали. Большую заготовку дров решили не вести – отложили. Как ни старались, а уже по холодам заканчивали второй сруб. До этого все в одном ютились. Ну, да в тесноте, не в обиде. Зато расселились и прямо, как в хоромах оказались. Добротно получилось. Главное сложили брёвна и проконопатили хорошо – тепло было. Осень быстро пробежала и снег выпал. Сидеть у печи не стали. У охотников свои дела. Рыбаки опять же за рыбой на реку ходят. Они ещё по теплу спуск к речке обустроили досками, чтоб спокойно спускаться – подниматься, потому как доставка воды тоже на них была. Бабы готовят, лошадей чистят – кормят, а те, что помоложе – покрепче с нами.
Мы стали в округе будущего села лес валить на брёвна для будущих изб.Дворы перед этим наметили. Рубили не всё подряд, а чтоб проплешин в тайге не делать, выбирали деревья одного объёма, да с разных сторон от села – нам же там жить, вот лес и беречь старались. Срубили, обработали, затем одни из нас стволы к будущему дому перетаскивают, другие ветки на дрова шинкуют и к двум избам нашим таскают. Бывали дни, что и у печей сидели. Это когда снег сильный шёл, метели кружили, да морозы давили. Одежонка не у всех к морозам была приспособлена. Да и как угадать было, когда, помнишь ведь сам, как нам при высылке собираться дали время. Так из тех же заячьих шкурок душегрейки детям шили. Старухам делали из лис и волков. Охотники постарались, да серых заодно пугнули, чтобы рядом не шастали. Не жировали мы в ту зиму конечно, но протянули. Охотники подсобляли. Потихоньку добывали пушнину. Мест обитания зверя, повадок его они толком ещё не знали. Приспосабливались, да учились, но кое-что добыть смогли. Стали мы шкуры в соседнее село отвозить. Сами – то боялись показываться, ну, как начнутся вопросы, чем били, где взяли винтовку? Поэтому договорились с мужиком местным охотником, что ему отдавать будем, а он уже сдавать в заготпункт. Мужик тот даже долю свою уменьшил от нашей предложенной за сдачу шкурок. С совестью оказался человек, понимал, что не жируем мы, а живём с тех шкурок. На выручку продукты подкупали, да валенки. Добрая обувь, только у нас она с собой была у человек десяти, не более. Без неё же не поработаешь в мороз. Поэтому первым делом обули тех, кто лес валил для домов.
С конца зимы, как солнце стало пригревать, отрядили мы часть наших работяг уже на строительство домов. Начали с тех, у кого семьи побольше были. Остальные же продолжали брёвнами обеспечивать. Как только снег сошёл организовали мы распашку двух больших полян, которые приметили ещё прошлым летом. Кусты повырубали, прочистили, как могли, да вспахали на наших лошадёнках самодельными плугами. После посеяли, что у нас было. У местных разжились картошкой и её посадили.
В нескольких домах уже люди жили, другие росли потихоньку. Рук не хватало. Весна для нас выдалась не очень сытной. Припасы заканчивались. Новых урожаев ещё нет. С охоты больше на хозяйственные нужды тратились. Для тех же окон стекло нужно, вот и покупали, чтобы дома были нормальные. Остатки от пушнины на закупку продуктов пускали. Рыбаки хорошо выручали. Одно радовало, что перезимовали. На погост, пришлось и это место делать, отнесли только двух стариков.
Вскоре милицейские приехали. Посмотрели, поудивлялись, что мы тут успели сотворить. Пересчитали и сверили нас с документами. Наказали через три дня быть на месте тем, кого сейчас не оказалось. Это охотники были. Только мы, естественно, не стали говорить, где они. Угостили мы наших соглядатаев, чем могли, да они и уехали.
К концу лета все уже жили в своих домах. Привезли мы от соседей щенков, кур, чтобы и охрана была и хозяйство расширялось. Пшеница, рожь да картофель общий урожай дали, а вот другие припасы каждый себе стал готовить. Теперь каждой семье нужно было думать о том, чем прокормиться. Некоторые стали себе загоны для коровок городить, чтобы на следующий год завести скотинку. Одни стали из дерева посуду разную делать, гончар появился, другой кузницу соорудил. Одна семья лекарством занялась, была там у них бабка – травница. Так она и в сибирских травах, которые не знала, разобралась и стала лечить людей. По выходным стали вывозить своё на продажу к соседям, а потом и в Белоярское.
В новую зиму каждая семья входила с небольшими запасами пшенички, ржи да картоха уродилась знатно. Это поделили поровну. К этому добавились мясо с рыбкой, потому как все мужики взялись за рыбалку, да птицу дикую ловить - добывать. Что добыл – то твоё. В общем, затеплилась жизнь в нашем селе, которое мы назвали Светлое, потому как увидели свет в будущей жизни для себя. Наши участки с домами мы поставили перед спуском к реке, получилась улица. За нами место к тайге ещё осталось для одного ряда – на будущее. Там, правда, деревья росли, потому как не стали всё под корень рубить. Даже в наших дворах были деревца. Вначале ведь участки нарезали, а там каждый сам себе мозговал, что и где у него будет. Одним словом, сразу место обжитым, приветливым стало. Может это нам так глянулось, поскольку сами это выстрадали и создали?
Милицейские регулярно наведывались, сверяли нас со списками, интересовались, чем живём. Мы и рассказывали, чего таить – то. Про винтари молчали, чтоб не позабирали. Наши мужики, да и я, прикупили по тихому ещё пять штук для охоты.
Это второй весной было. Приехали опять милицейские, а с ними ещё один по гражданке, важный такой, как парадный лапоть. Собрались мы на сход и стал теперь он удивлять нас.
Продолжение следует …
Ссылка 32 часть Матёрый заметает следы https://dzen.ru/a/Z9Mui1p-yDMn-tof
Ссылка 34 часть Матёрый заметает следы https://dzen.ru/a/Z9sMwBVouBH__Zpx