Уж кто не знает русского правила в правописании, что "в жи и ши надо писать и, даже если слышится ы", что является отголоском старых норм произношения, а теперь просто такая традиция в написании.
И особенно удивительно на фоне этого то, что в 1930е годы, конкретно в латинской орфографии татарского языка Яналиф, конкретно в тех правилах правописания, что действовали в самой последней редакции, с 1935 по 39 (да, там еще и орфография менялась), было аналогичное правило, ломающее привычное татарское утверждение, что "в арабице мучаемся, в кириллице мучаемся, а вот в яналифе на латинице как слышим, так и пишем".
Но на самом деле и тут были свои правила, разводившие по загадочной причине письмо с произношением.
Вот фрагмент перевода на татарский А. С. Пушкина, "О попе..."
В красных рамках обведено два слова, кыю (смелый) и җыеп (җыю - собирать).
Если мы напишем кириллицей транскрипцию, то там будет вот так [къ ый у], [җ ый ы п] ([җ ый у])
[ый] - дифтонг в татарском языке, "твердая пара" "[и]", которая во многих говорах реализуется тоже как дифтонг [эй]
Так вот, в Яналифе вообще говоря, этот дифтонг логично обозначался ьj, согласно буквам алфавита для звуков, из которых состоял. Но только не для случаев, где они писались после букв ç (җ), q (къ), x (х) и еще каких-то.
Почему это не напрягало самих пользователей - понятно. До Яналифа писали арабским письмом ЯңаИмля, там вообще для и и ый один и тот же символ. Из-за сингармонизма понятно, как читать, какой звук именно тут. Ну и тут по той же идее вопросов не возникало. Плюс, видимо, эстетика, писать четыре буквы там, где в арабском письме было три, никак не хотелось.
Почему им не очень захотелось сделать однозначное письмо с сопоставлением звуков и букв, когда они ставили себе такую задачу, вот это интересный вопрос. Все дискуссии по орфографии стенографировались, уверен, что когда-то найдем тот аргумент, который удержал именно этот вариант написания.