Когда мать променяла детство ребенка на мужиков...
Моего отца не стало, когда мне было семь. Он умер тихо, во сне — сердце не выдержало. Мама всегда говорила, что это от работы, от стресса, но я знала: это она его доконала. Они ругались каждый вечер. Я пряталась в своей комнате, зажимала уши подушкой, а всё равно слышала её крики: "Ты неудачник, Витька, даже на мясо ребёнку не можешь заработать!" Он молчал, только кашлял всё сильнее. А потом его не стало. Мне было больно, но я ещё не понимала, как это изменит мою жизнь.
Новая жизнь
Через полгода мама привела домой Олега. Я помню, как он вошёл — лысоватый, с пивным животом, воняющий табаком.
- Это твой новый папа, — сказала она, а я смотрела на него и не понимала о чем она.
Какой папа? Мой папа был добрый, а этот чужой. Мне было восемь, и я возненавидела её за это. Олег продержался два года. Уже через несколько месяцев они с мамой орали друг на друга, он хлопал дверью, она кидала тарелки. А я сидела в комнате и рисовала чёрным карандашом чёрные дома. Потом был Сергей — высокий, с усами, который вечно шутил про мои косички. Даже неплохой дядька, добрый. Он ушёл через год, напоследок забрав даже телевизор, который они купили с мамой.
А после него — Игорь, спокойный, но холодный, как рыба. С ним мама и прожила дольше всех — почти двадцать лет. Это постоянные. В перерывах между ними были и другие. Лет после 10 я начала прямо спрашивать: а это мой будущий папа или пока нет?
Ох, как я за это получала! Потому что один из ее «перспективных» женихов вдруг сбежал, услышав мою шутку. Ему она рассказала, что «5 лет после смерти мужа ни с кем ни разу».
Я росла, и каждый её новый муж был как нож в спину. Мы с ней ругались постоянно. Я кричала, что она предала папу, что ей плевать на меня, а она только шипела в ответ:
— Ты неблагодарная, Аня! Я для тебя стараюсь, семью строю! — мама стояла у плиты, помешивая суп, а её голос дрожал от злости. – У меня есть право на личную жизнь! Я не обязана ходить в монашках! На твоем отце свет не сошелся клином, мы бы все равно развелись через год или два!
— Семью? Это не семья, это твои мужики, которых ты таскаешь сюда! — я швыряла рюкзак на пол и убегала в свою комнату.
Мама, пока!
К восемнадцати я съехала. Поступила в техникум на швею, снимала угол у тётки, подрабатывала на рынке. Мама звонила редко, обычно чтобы пожаловаться, как ей тяжело с Игорем. Я не хотела её слушать.
У меня своя жизнь пошла: работа в ателье, потом парень, с которым мы сняли квартиру. Мы поженились, родился сын, Артёмка.
Но брак развалился через семь лет — он пил, я устала его вытаскивать. Поняла, что не хочу маминой судьбы и даже где-то в глубине души поняла ее в ее поведении к отцу. К 35 я осталась одна с сыном в двушке, которую взяла в ипотеку. Зато без долгов и без чужих мужиков под боком. Разница с мамой была в том, что я даже мысли не допускала привести кого-то в нашу квартиру. Отношения у меня были, несерьезные, да и немного, но сын ни одного моего мужчину не видел.
Потом мама заболела, мне прочитали нотацию, что это «из-за меня такая плохая жизнь» и мы разругались окончательно. Я не общалась с ней 2 года.
Не ждали?
В прошлом году всё рухнуло снова. Я открыла дверь, а там Игорь. Постаревший, сгорбленный, с красными глазами. Рядом — мама в инвалидной коляске, бледная, с трясущимися руками. Она даже смотреть на меня не могла, только кашляла в платок.
— Забирай её, Ань, — Игорь толкнул коляску ко мне, бросил сумку на пол. — Мне она больше не нужна.
Я стояла, как громом поражённая. Артем, мой сын, выглянул из комнаты, а я не знала, что сказать.
— Ты чего, Игорь? Это твоя жена, ты с ней двадцать лет жил! — я схватила его за рукав, голос сорвался.
— Бывшая жена. Развелись полгода назад. У неё рак, Ань, четвёртая стадия. Я не железный, мне 63, я не потяну. Ты дочь, вот и разбирайся, — он выдернул руку и пошёл к лифту.
Мама заплакала. Я смотрела на неё — худую, с седыми космами, в старом халате, — и внутри всё кипело. Сколько я её ненавидела! За отца, за этих мужиков, за то, что она никогда не была мне матерью. А теперь она тут, на моём пороге, и я должна её спасать?
— Аня, прости меня, — она подняла глаза, слёзы текли по морщинистым щекам. — Я знаю, ты меня ненавидишь. Но мне некуда идти.
— А где твой Игорь? Где все твои мужья, мама? Почему я? — я почти кричала, сжимая кулаки.
— Он сказал, что ты обязана. Что я могу на тебя подать на алименты, если откажешься, — она закашлялась, закрыла рот рукой.
Я вызвала соцработника. Они забрали её в хоспис — я не могла оставить её у себя. Артёмке 12, у него школа, у меня работа, ипотека, жизнь. А она звонит каждый день, просит привезти то сигареты, то сладкое. Игорь тоже звонит — орёт, что я "дрянь неблагодарная", что он меня засудит, если я маму брошу. Я не знаю, что делать. Мне её не жалко — слишком много боли она мне принесла.
Но я боюсь суда, боюсь, что меня заставят платить за неё, за её ошибки, за её жизнь, которую она сама разрушила. Даже небольшая сумма в 5-6 тысяч будет мне неприятна и ухудшит качество жизни меня и моего сына. За что?!
Знакомый юрист посоветовал убедить маму подать на алименты на Игоря, супруг обязан выплачивать бывшей супруге алименты, если она стала инвалидом. Мама отказалась.
- Ты дочь, я лучше на тебя подам. Игорь мне никто!
Как это мило. Мое детство променяли на Игоря, потому что он был важен, а сейчас вспомнили про мои обязанности…
Вчера я сидела на кухне, смотрела в окно и думала: почему я должна платить за чужие грехи? У меня есть сын, есть моя маленькая, но моя жизнь. Буду сопротивляться до конца. А мама... Пусть живёт, сколько ей отмерено. Я не хочу быть её последней "заменой".
А как бы вы поступили? Может быть, героиня слишком зла? Или же проецирует свои детские обиды?
Ставьте «Палец вверх», если история была интересна и не забывайте подписываться!
