– Ты всего лишь воспитательница, а я юрист! Не забывай, кто ты! – презрительно бросил Дима, даже не глядя на меня, пока завязывал галстук перед зеркалом.
Я стояла посреди нашей кухни, держа в руках чашку с недопитым чаем, и чувствовала, как внутри всё сжимается. Мы с Димой встречались два года, а неделю назад он сделал мне предложение. И вот теперь, за завтраком, он вдруг решил напомнить мне, что я, оказывается, «всего лишь».
– Ты это серьёзно сейчас сказал? – спросила я, поставив чашку на стол, чтобы руки не дрожали.
Он повернулся, посмотрел на меня с лёгкой усмешкой и пожал плечами.
– А что такого? – ответил он. – Это факт, Лера. Я каждый день в суде, с клиентами, с бумагами ворочаю миллионы. А ты… ну, бегаешь за детьми в садике, сопли им вытираешь. Разница есть, и немаленькая.
Я открыла рот, но слова застряли. Мы с Димой никогда не были идеальной парой – он всегда любил покрасоваться, а я больше молчала, когда он начинал свои понты. Но это? Это было как удар под дых. Я воспитательница, да. Работаю в детском саду, вожусь с малышами, учу их рисовать, петь, дружить. И мне это нравится. А он теперь мне в лицо тычет, что я какая-то мелочь по сравнению с ним?
– Дим, – сказала я, стараясь говорить спокойно, – ты понимаешь, что это оскорбительно? Я не «всего лишь». Я работаю, как и ты. И мне моя работа важна.
Он закатил глаза, будто я сморозила глупость, и поправил воротник рубашки.
– Лер, не драматизируй, – сказал он. – Я не говорю, что ты ничего не делаешь. Просто не сравнивай. У меня образование, карьера, статус. А у тебя… ну, садик. Это разные уровни, понимаешь?
Я сжала кулаки под столом. Разные уровни. Это он так видит нашу жизнь? Я – внизу, а он – где-то на вершине? И это человек, с которым я собиралась семью строить?
– Знаешь что, – сказала я, вставая из-за стола, – если ты так думаешь, то, может, нам вообще не стоит жениться. Раз я для тебя «всего лишь».
Он замер, посмотрел на меня с удивлением, а потом рассмеялся.
– Ой, Лера, ну ты даёшь, – сказал он, качая головой. – Это что, истерика теперь? Я просто правду сказал. Не надо из этого трагедию делать.
Я не ответила. Просто взяла сумку и ушла на работу, хлопнув дверью. Пусть думает, что хочет. Но его слова засели у меня в голове, как заноза.
В садике было шумно, как всегда. Мои пятилетки носились по группе, кто-то рисовал, кто-то строил башню из кубиков, а Маша с Костей опять спорили, чья краска краснее. Я сидела на ковре, помогала Лизе вырезать снежинку, и пыталась отвлечься. Но Димины слова всё крутились в голове: «Ты всего лишь воспитательница». Будто моя работа – это что-то стыдное, что-то мелкое.
В обед я зашла в учительскую, где сидела моя подруга Светка, наша логопед. Она сразу заметила, что со мной что-то не так.
– Лер, ты чего кислая? – спросила она, откусывая бутерброд. – Опять с Димой поругалась?
Я плюхнулась на стул рядом и вздохнула.
– Не то слово, – ответила я. – Он сегодня сказал, что я «всего лишь воспитательница», а он юрист, и мне надо знать своё место.
Светка поперхнулась и уставилась на меня.
– Это он прям так и сказал? – переспросила она. – Серьёзно?
– Ага, – кивнула я. – Мол, у него статус, а я сопли вытираю. И это мой жених, Свет. Я теперь вообще не знаю, что думать.
Она отложила бутерброд и посмотрела на меня с прищуром.
– Лер, а ты сама что думаешь? – спросила она. – Он тебя унизил, это факт. Ты это проглотишь или как?
Я пожала плечами. Честно говоря, я сама не знала. С Димой мы давно вместе, и я привыкла к его заскокам. Он всегда был немного высокомерным – рассказывал, как круто он в суде выступает, как клиенты ему чуть ли не в ноги кланяются. Но раньше это меня не задевало. А теперь… теперь я почувствовала себя какой-то прислугой в его глазах.
– Не знаю, – призналась я. – Может, он просто неудачно выразился. Но мне обидно, Свет. Я же не просто так в садике работаю. Это дети, это важно.
– Ещё бы не важно! – фыркнула она. – Ты их учишь, воспитываешь, они благодаря тебе людьми становятся. А он что? Бумажки перекладывает да языком чешет. Юрист, тоже мне, герой.
Я улыбнулась. Светка всегда умела меня подбодрить. Но в глубине души я понимала: с Димой надо что-то решать. Или он извинится, или… или я не знаю, что.
Вечером он пришёл домой поздно. Я уже поужинала и сидела с книжкой на диване. Дима бросил портфель у двери, снял пиджак и сказал:
– Ну что, Лер, остыла уже?
Я отложила книгу и посмотрела на него.
– Остыла? – переспросила я. – Дим, ты мне утром такое сказал, а теперь делаешь вид, что ничего не было?
Он сел в кресло напротив, потёр виски и вздохнул.
– Слушай, я не хотел тебя обидеть, – сказал он. – Просто день тяжёлый был, в суде завал, а ты с этим супом прицепилась. Я сорвался, бывает.
– С супом? – я чуть не рассмеялась. – Я вообще-то про твоё «ты всего лишь воспитательница» говорю. Это не срыв, Дим. Это ты мне прямым текстом дал понять, что я для тебя ниже плинтуса.
Он нахмурился, будто не ожидал, что я буду копать глубже.
– Лера, ты всё усложняешь, – сказал он. – Я просто сказал, как есть. У нас с тобой разные профессии, разные доходы, разные круги. Это нормально. Ты же не будешь спорить, что я больше зарабатываю?
– И что? – спросила я, чувствуя, как злость снова подкатывает. – Деньги – это теперь мерило всего? Я меньше зарабатываю, значит, я хуже?
– Не хуже, – он закатил глаза. – Просто… другая. Я несу ответственность за нас, за будущее. А ты… ну, ты в садике, это проще.
Я встала с дивана, потому что сидеть уже не могла.
– Проще? – переспросила я. – Ты хоть раз пробовал целый день с двадцатью детьми? Учить их, успокаивать, следить, чтобы никто не разбил себе голову? Это не проще, Дим. Это другое. И я не собираюсь оправдываться за то, что люблю свою работу.
Он посмотрел на меня, как на ребёнка, который капризничает, и сказал:
– Ладно, Лер, давай не будем. Я устал, ты устала. Забудь, что я сказал, и всё.
Но я не хотела забывать. Потому что это было не просто «сорвался». Это было то, что он правда думает. И я поняла, что дальше так не могу.
На следующий день я позвонила маме. Она живёт в соседнем городе, в двух часах езды, и всегда была моим главным советчиком. Я рассказала ей всё, от начала до конца, и закончила:
– Мам, я не знаю, что делать. Он вроде жених, а говорит такое, будто я ему обуза.
Мама помолчала, а потом сказала:
– Лерочка, а ты сама себя уважаешь?
– Конечно, – ответила я, хотя голос дрогнул.
– Тогда зачем тебе мужик, который тебя не уважает? – спросила она. – Ты воспитательница, и что? Это твоя работа, твоя жизнь. А он тебя за это стыдится, что ли?
– Не знаю, – призналась я. – Может, не стыдится, а просто считает, что он круче.
– Ну и пусть считает, – отрезала мама. – Только ты не должна из-за этого себя меньше чувствовать. Если он так думает, то это его проблема, а не твоя.
Я задумалась. Мама права – я не должна оправдываться за то, кто я. Но как сказать это Диме? И стоит ли вообще с ним дальше быть?
Через пару дней мы с ним снова поссорились. Началось с мелочи – я предложила сходить в кафе, а он вдруг сказал:
– Лер, может, дома посидим? У меня клиенты важные завтра, надо выспаться. Да и ты после садика наверняка устала, тебе отдыхать надо, а не по кафе бегать.
– Почему ты решил, что я устала? – спросила я. – Я нормально себя чувствую.
– Ну, Лера, – он усмехнулся, – ты же с детьми весь день. Это не то что в офисе сидеть, мозгами работать. У тебя работа физическая, конечно, ты устаёшь.
Я посмотрела на него и поняла, что это конец.
– Дим, – сказала я тихо, – ты правда считаешь, что моя работа – это ерунда?
Он замялся, видимо, почувствовал подвох.
– Я не говорю, что ерунда, – начал он. – Просто… ну, она не такая, как моя. Я же не виноват, что у меня профессия серьёзнее.
– Серьёзнее, – повторила я, кивая. – Ага. Знаешь что, Дим? Давай-ка ты поживёшь со своей серьёзной профессией один. А я останусь со своей «несерьёзной». Без тебя.
Он уставился на меня, будто я с луны свалилась.
– Это что, ты меня бросаешь? – спросил он. – Из-за такой фигни?
– Это не фигня, – ответила я. – Это то, как ты ко мне относишься. Я для тебя «всего лишь», а я так жить не хочу.
Я встала, пошла в спальню и начала собирать вещи. Дима сначала орал, что я истеричка, потом пытался меня остановить, но я уже решила. Через час я сидела в такси с чемоданом и чувствовала, как дышать стало легче.
Я сняла маленькую квартирку на окраине. Не ахти что, но своя. Первый месяц было тяжело – привыкнуть к одиночеству, к новым расходам. Но зато никто не говорил мне, что я «всего лишь». В садике дети радовали, Светка поддерживала, а мама приезжала на выходные с пирогами.
Дима звонил пару раз. Сначала просил вернуться, потом обвинял, что я всё разрушила. А в последнем звонке сказал:
– Лер, ты ещё пожалеешь. Я тебе хорошую жизнь предлагал, а ты за свой садик уцепилась.
– Хорошую? – переспросила я. – Это когда ты мне каждый день напоминаешь, что я хуже тебя? Нет уж, Дим, я лучше сама.
Он бросил трубку, и больше я его не слышала.
Прошёл год. Я осталась в садике, получила повышение – стала старшим воспитателем. Зарплата выросла, я даже начала откладывать на машину. А недавно узнала, что Дима женился на какой-то коллеге-юристке. Светка, когда услышала, только рассмеялась:
– Ну и пусть, Лер. Зато ты теперь сама себе хозяйка.
И она права. Я не «всего лишь воспитательница». Я – Лера, которая знает, чего стоит. И никакому юристу это не изменить.