Этим утром Хасеки Султан проснулась поздно. Всю ночь она не могла уснуть, думая о муже и о своем решении устроить праздник. Лучи утреннего солнца, пробиваясь сквозь тяжелые шелковые портьеры, ласково касались ее лица, но не могли развеять мрачные мысли, которые кружили в ее голове.
Хюррем Султан лежала неподвижно, ощущая, как мягкие лучи касаются ее кожи, но не в силах пробудить чувства, которые таяли в сердце. Каждый вдох был тяжёл, каждый взгляд на спокойное утреннее небо сквозь окно приносил лишь пустоту. Ночь, проведённая в размышлениях, не принесла ей успокоения, лишь усилила тревогу.
Двери в покои открылись, и в комнату вошла мать Султана
— Хюррем – послышался голос Валиде Султан — Мне сказали, что ты еще не вставала. На тебя это совсем не похоже, дочка – садясь на край кровати, произнесла женщина — Ты здорова? Может позвать лекарей?
— Я в порядке, Валиде – мягко ответила она, пытаясь улыбнуться — Просто мне ночью не спалось, и я уснула лишь под утро
— Что тебя беспокоит, дорогая моя? – погладила по руке
Султанша приподнялась на локтях, оперившись спиной на подушки
— Я думала о Сулеймане. Не совершила ли я ошибку, устроив вчера праздник? А если…
Хафса понимала переживания названой дочери, знала, что невестке нелегко было принять решение касаемо развлечений для Султана. Султанша провела рукой по лицу Хюррем.
— Милая, я понимаю твои опасения, но уверена, что тебе не о чем переживать. Сулейман ведь любит тебя больше всего на свете. Не стоит тебе тревожить свое сердце. К тому же сегодня ночь четверга. Вечером ты пойдешь в покои своего Господина, и никто не посмеет помешать вам.
— Спасибо, мама. Вы всегда знаете, как успокоить меня. Может, позавтракаем вместе? – предложила огненная Госпожа
— Я всегда буду рядом, дочка. Я ведь обещала тебе. А насчет завтрака я не против. Пусть и моих внуков приведут, я по ним соскучилась - ответила Хафса, её голос был полон тепла и любви.
— Хорошо, Госпожа. Я прикажу Эсме привести Шехзаде и Михримах в сад.
Хюррем поднялась с постели и, подойдя к большому зеркалу, стала приводить себя в порядок. Выбрав роскошное платье из шелка, расшитое золотом, и подобрав соответствующие украшения, Султанша уложила волосы в сложную прическу и завершила образ короной, украшенной драгоценными камнями.
— Валиде, вчера я совсем забыла спросить у Вас, как дела у Фатиха паши? – направляясь в сад, поинтересовалась жена Халифа
— В последнее время Фатих слишком занятделами Государства. Мы практически не видимся – ответила она, её тон был ровным, но в нём слышалась лёгкая грусть. — Но мне не на что жаловаться, Хюррем.
— Я постараюсь поговорить с Повелителем, чтобы он дал паше несколько дней на отдых. Тогда вы сможете провести время вместе.
— Хюррем, не стоит так беспокоиться. Мы с Фатихом пашой любим друг друга и это главное. Любовь наша сильна и сможет пережить любые трудности, – успокоила её Валиде, прижимая к себе руку названной дочери.
Султанши подошли к шатру, где служанки уже заканчивали накрывать стол. Солнце ласково освещало сад, наполняя его ароматами цветов и обещанием нового дня. Скоро в сад пришли и дети Хюррем. Михримах Султан вела за руку Шехзаде Джихангира.
Дети поклонились матери, а после подошли к бабушке и поцеловали ее руку
— Мои дорогие – с улыбкой произнесла мать Повелителя — Хюррем, они так быстро растут. А Михримах с каждым днем становится настоящей красавицей. Машаллах!
— Вы правы, матушка. Я и сама не успеваю заметить, как мои дети растут. Казалось, что только вчера они были совсем маленькими. В такие моменты я понимаю, как быстро летит время. Михримах и вправду растет красавицей. Скоро начнется борьба за ее руку со стороны пашей.
Услышав слова матери, девочка засмущалась, а после подняла на нее взгляд. В ее глазах читалась тревога.
— Мама – начала юная принцесса
— Что, моя дорогая? – положив в рот пару орехов, спросила Хасеки, глядя на дочь
— Вы с Повелителем уже нашли мне мужа? Мне ведь всего одиннадцать.
Сердце Хюррем сжалось от боли. Она знала, что рано или поздно этот день наступит, но думать о нём сейчас было слишком тяжело.
— Михримах, - сказала она, мягко взяв дочь за руку. — Ты ещё совсем юная. О браке говорить пока рано. Сейчас тебе нужно наслаждаться детством, учиться и радоваться жизни.
Но в душе Хюррем понимала, что избежать этого разговора будет невозможно. В султанской семье браки заключались не по любви, а по политическим соображениям, и Михримах, как дочь султана, стала заложницей этой системы.
— Доченька, моя маленькая Госпожа –погладила по щеке — Как бы там ни было я, и твой отец НИКОГДА не позволим тебе быть несчастной. Уверена, что ты сама найдешь свою судьбу. Если на твоем пути появится человек, который сможет завладеть твоим сердцем, и ты поймешь, что он именно тот, с кем ты хочешь связать свою жизнь… мы поддержим тебя, родная.
Девочка прижалась к матери, чувствуя её любовь и поддержку. Она понимала, что судьба её уже предопределена, но надеялась, что сможет найти в этом мире хоть каплю настоящего счастья.
*Маниса*
Хатидже Султан сидела на диване в своих покоях и разбирала бумаги, когда в покои вошла Ясемин Калфа, женщина отложила в сторону документы и подняла взгляд на Калфу.
— Ясемин, что привело тебя ко мне? Есть новости? – спросила Султанша, смотря прямо в глаза служанке
— Госпожа, Шехзаде Мустафа провел ночь с Айше Хатун. Девушка до сих пор не покидала его покоев – ответила Ясемин Калфа, склонив голову.
— Прекрасно. Иншаллах скоро у Мустафы появится наследник. Думаю Хюррем и Повелитель, будут рады.
— Аминь, Госпожа! Желаете чего-нибудь? – спросила Ясемин Калфа, ожидая дальнейших указаний.
— Я ничего не хочу, Ясемин. Но у меня к тебе будет просьба. Как только Айше покинет покои Шехзаде. Приведи ее ко мне. Я еще раз посмотрю на нее и напомню ей о правилах поведения – сказала Хатидже Султан, её голос стал немного холоднее.
Калфа поклонилась и ушла, оставив Госпожу один на один с ее мыслями. Тем временем в покоях Шехзаде атмосфера была совсем другой. Лучи утреннего солнца проникали сквозь лёгкие шёлковые занавеси, озаряя комнату теплым светом. Мустафа лежал на просторной кровати, укутанный в шелк, его глаза были закрыты. Рядом с ним, всё ещё в ночной рубашке, спала Айше Хатун. Её волосы рассыпались по подушке, словно чёрная шелковая волна.
Проснувшись от утренних звуков, Мустафа потянулся и взглянул на девушку. В его глазах читалась нежность и забота. Он осторожно поднялся с кровати, стараясь не разбудить Айше, и подошел к окну.
— Мой Шехзаде – тихо произнесла наложница, подойдя ближе к наследнику
Девушка обняла парня со спины, положив голову ему на плечо. Мустафа улыбнулся, наслаждаясь её близостью и теплом её тела.
— Айше Хатун, ты словно ангел, сошедший с небес, – прошептал он, поворачиваясь к ней — Я надеюсь, ты не откажешься разделить со мной трапезу
— Шехзаде, для меня будет честью разделить с Вами трапезу – с улыбкой сказала девушка, глядя в карие глаза возлюбленного
Парень обнял её и нежно поцеловал в лоб. Спустя некоторое время слуги закончили накрывать стол в покоях старшего сына султана Сулеймана. На столе красовались изысканные блюда, приготовленные лучшими поварами дворца: ароматный плов с бараниной, хрустящие лепёшки, сочные фрукты и сладости, усыпанные золотистой сахарной пудрой.
Мустафа и Айше сели за стол и приступили к трапезе. Шехзаде рассказывал девушке о своих планах на будущее, о том, как он мечтает служить отцу и прославить свою семью. Айше слушала его с нескрываемым восхищением, её глаза светились любовью и гордостью.
*Топкапы*
Вечер опускался на Стамбул, окутывая город в бархатный покров темно-синего неба, усыпанного мириадами звезд. В покоях Хюррем султан царил тихий уют. Восковые свечи, установленные в серебряных подсвечниках, бросали пляшущие тени на шелковые ковры и богатые ткани. Сладкий аромат роз и жасмина витал в воздухе, создавая атмосферу нежной страсти и ожиданий.
С помощью опытных служанок Хюррем облачалась в шелковое платье цвета индиго, украшенное золотыми нитями и драгоценными камнями. Ее длинные рыжие волосы, как языки пламени, были заплетены в сложную прическу, усыпанную жемчугом. На шее сверкала ослепительная цепочка с изумрудом, подаренная Сулейманом в знак безграничной любви.
Каждый жест Хюррем, каждое движение ее рук дышали грацией и женственностью. Выйдя из покоев, Султанша чувствовала, как сердце быстро стучит, ударяясь о ребра. Хасеки каждый раз,проходя по «золотому пути» ощущала себя той пятнадцати летней рабыней впервые попавшей в покои великого Султана.
— Госпожа – обратился один из стражников, преградив ей путь — Повелитель сейчас не может принять Вас.
— Что значит, не может принять? – поинтересовалась она, чувствуя, как сердце сжимается
— Повелитель сейчас со своим гаремом, Госпожа – ответил стражник, не поднимая головы
Слова стражника ударили по Хюррем как гром среди ясного неба. Гордость и достоинство не позволили ей показать свою боль, но в глазах ее заблестели слезы. Развернувшись, Султанша направилась к себе в покои
В тишине своих покоев Хюррем позволила себе выплеснуть всю боль, которая терзала её душу. Воспоминания, когда-то такие светлые и тёплые, теперь острые, как осколки разбитого стекла. "Как же это произошло?", - шептала она, будто пытаясь найти ответ в пустоте собственных мыслей.
"Всю свою жизнь я посвятила ему, и он клялся мне в верности", - вспоминала она его слова, полные страсти и любви, которые звучали так искренне, так убедительно. "Я была для него светом в окне, его единственным источником радости. Я отдала ему всё, что могла, но он..."
Горечь предательства обжигала её, словно яд.
"Как же я могла быть так слепа? Я верила, что наши сердца будут биться в унисон, что его обещания — это не просто слова, а клятвы, которые он будет хранить до конца своих дней", - думала она, пытаясь найти хоть какое-то объяснение этому коварному обману.
"Но теперь я понимаю, что стала лишь одной из множества его рабынь".
Слёзы катились по её щекам, словно ручейки, вымывающие остатки надежды.
"Нет, нет, это не может быть правдой. Он не мог меня предать", - упрямо сопротивлялась она реальности, которая грозила разрушить её мир.
"Как он мог изменить мне, своей Хюррем, женщине, которая подарила ему пять детей и ещё двоих вырастила как своих?" - спрашивала она себя, пытаясь найти хоть каплю утешения в прошлом, в их совместной истории, полной любви и страсти. "Я всегда была рядом с ним, защищала его, дарила свою любовь каждый день".
"Мой Сулейман, мой султан", - шептала она имя любимого, словно молясь о прощении, о возвращении к былому. "Он был моим всем. Я отдала ему свою душу, своё сердце, свою жизнь, а взамен получила лишь ложь и измену".
"Я — законная жена султана Сулеймана", - говорила она себе, словно пытаясь удержать остатки собственного достоинства. "Я всегда чувствовала тяжесть этого титула. Но теперь все его обязательства, все его обещания, все клятвы, которые мы давали друг другу во время Никяха, разбились в эту ночь".
"Я не просто твоя наложница", - прошептала она, словно обращаясь к самому Сулейману. "Я — твоя законная жена. Ты — султан, а я — мать твоих наследников. Ты должен был ценить это! Но ты выбрал другую. Простую тощую рабыню, которая не стоит даже половины того, что я тебе дала".
"Ты заставил меня поверить, что я не достойна твоей верности", - обвиняла она его, а вместе с тем и себя. "Ты забыл, но я — твоя жена, твоя Хасеки, на которой ты решил жениться. Я твоя радость приносящая, твоя прекрасная немусульманка, твоя Александра, твоя Хюррем, твоя навеки рабыня Хюррем".
В её голосе слышалось отчаяние и боль, бессилие перед предательством любимого человека. Она упала на диван, позволив слезам свободно течь по её лицу. Её мир рухнул, оставив после себя лишь пустоту и холод.
Продолжение следует...