— Ты ведь понимаешь, как важно произвести хорошее впечатление? — Владимир бросил короткий взгляд на Любу, не отрывая рук от руля.
— Конечно, — кивнула она, глядя на проносящиеся за окном дачные поселки. — Я взяла подарки, как ты советовал. Чай хороший, конфеты, полотенца кухонные с вышивкой.
— Дело не в подарках, — Владимир нахмурился. — Мама у меня... требовательная. Особенно к женщинам. Она считает, что настоящая хозяйка должна уметь все по дому делать.
Люба повернулась к нему, вопросительно приподняв бровь.
— Надеюсь, ты не ждешь, что я буду демонстрировать навыки домохозяйки? Мы едем знакомиться, а не на собеседование.
Владимир слегка пожал плечами.
— Просто имей в виду, у нас в семье так принято. Женская работа — это женская работа.
Люба хотела возразить, но решила не начинать спор перед важной встречей. За шесть месяцев отношений она уже поняла, что у Владимира довольно консервативные взгляды на семью, но списывала это на его воспитание. В конце концов, она была уверена, что они смогут найти компромисс.
Дорога заняла почти три часа. Поселок, где жили родители Владимира, оказался довольно большим, с аккуратными домами и ухоженными участками. Дом Алевтины Витальевны и Виктора Петровича выделялся среди соседних — двухэтажный, с большой верандой и просторным двором.
— Приехали, — Владимир заглушил мотор и повернулся к Любе. — Только прошу тебя, будь... гибче. Ради меня.
Люба кивнула, хотя внутри у нее уже зарождалось неприятное предчувствие.
На пороге их встретила Алевтина Витальевна — высокая женщина с собранными в тугой пучок волосами и внимательным, оценивающим взглядом.
— Наконец-то, — она обняла сына, а затем окинула Любу изучающим взглядом с ног до головы. — А ты, значит, Люба. Наслышана о тебе.
— Очень приятно познакомиться, — Люба улыбнулась и протянула пакет с подарками. — Это вам, с наилучшими пожеланиями.
Алевтина Витальевна мельком заглянула в пакет и поставила его на тумбочку в прихожей.
— Проходите, не стойте на пороге. Вова, отнеси вещи в комнату. Люба, пойдем на кухню, поможешь мне с обедом.
Это прозвучало не как просьба, а как приказ. Люба обменялась быстрым взглядом с Владимиром, но тот уже хватал сумки.
— Алевтина Витальевна, — мягко начала Люба, входя в просторную кухню, — я бы с удовольствием сначала немного отдохнула с дороги, если вы не против.
Будущая свекровь замерла у плиты, словно не веря своим ушам.
— С дороги? — переспросила она. — Три часа в машине — это не дорога, милочка. Вот я в твоем возрасте с пятичасовой смены возвращалась и сразу за домашние дела бралась. И никакой усталости.
— Времена изменились, — улыбнулась Люба. — Может, я могу чем-то помочь попозже?
В этот момент на кухню вошел высокий мужчина с седеющими висками — отец Владимира.
— А, вот и наша гостья! — улыбнулся он, протягивая Любе руку. — Виктор Петрович. Рад познакомиться.
— И я очень рада, — искренне ответила Люба.
— Гостья, значит, — процедила Алевтина Витальевна. — Гости у нас на час, а невестка — это уже семья. Должна помогать. Помоги с уборкой, невестушка, у нас так принято.
— Мама, дай им хоть обосноваться, — раздался новый женский голос.
В дверях стояла молодая женщина лет тридцати, очень похожая на Владимира — та же форма глаз, те же скулы.
— Марина, сестра этого оболтуса, — представилась она, кивнув в сторону появившегося в коридоре Владимира. — А там, в гостиной, мой муж Николай и наша дочка Катя.
Люба с облегчением улыбнулась. Присутствие еще одной молодой женщины внушало надежду, что выходные пройдут не так напряженно.
— Так, хватит разговоров, — скомандовала Алевтина Витальевна. — Марина, покажи гостье дом, а потом пусть возвращается на кухню. Обед сам себя не приготовит.
Марина подмигнула Любе и повела ее на экскурсию по дому.
— Не обращай внимания на маму, — тихо сказала она, когда они поднимались по лестнице. — Она всех так встречает. Меня невестка моего мужа до сих пор боится.
— А ты как справляешься? — поинтересовалась Люба.
Марина грустно усмехнулась.
— Я? Я выросла с ней, научилась лавировать. А вот Николаю пришлось тяжело поначалу. Мама считает, что главное в женщине — это хозяйственность и послушание.
— А Владимир...
— Вова? — Марина покачала головой. — Маменькин сынок. Никогда ей не перечит. Ты учти это.
Комната, где им предстояло спать, оказалась небольшой, но уютной. Владимир уже распаковывал вещи.
— Ну как тебе мама? — спросил он с улыбкой.
— Строгая, — дипломатично ответила Люба. — Марина сказала, она всех так встречает.
— Это точно, — усмехнулся Владимир. — Ты только не спорь с ней, ладно? Она любит, чтобы все по ее правилам было.
Люба присела на кровать.
— Владимир, мы приехали на выходные знакомиться с твоими родителями. Я не собираюсь превращаться в прислугу только потому, что твоя мама так привыкла.
Владимир нахмурился.
— Любовь, давай без этих современных заморочек, а? Это просто уважение к старшим. Поможешь на кухне, и все будут довольны.
— Помочь и быть на побегушках — разные вещи, — заметила Люба. — Я с удовольствием помогу, но не стану выполнять приказы.
Владимир явно хотел что-то возразить, но в комнату постучали.
— Эй, молодежь! — в дверях стоял Николай, муж Марины. — Спускайтесь, чай пить будем.
За чаем Алевтина Витальевна продолжила свое "расследование".
— Так что ты там делаешь, на своей работе? — спросила она, пристально глядя на Любу.
— Я аналитик в компании, которая занимается маркетинговыми исследованиями, — ответила Люба. — Изучаю рынки, тенденции, составляю прогнозы.
— И много платят за эти... прогнозы? — не унималась свекровь.
— Достаточно, — улыбнулась Люба. — На жизнь хватает.
— А по хозяйству-то умеешь что-нибудь? Готовить, убирать? — Алевтина Витальевна сделала ударение на последних словах.
— Конечно, — кивнула Люба. — Как и любой взрослый человек.
— Любой? — переспросила свекровь. — То есть и мужчины тоже должны уметь?
Люба почувствовала ловушку, но решила быть честной.
— Разумеется. В современном мире бытовые навыки необходимы каждому, независимо от пола.
По лицу Алевтины Витальевны пробежала тень неодобрения. Она многозначительно посмотрела на сына.
— Вот как нынче думают в городах.
— Ой, мам, перестань, — вмешалась Марина. — Двадцать первый век на дворе.
— Вот-вот, — поддержал ее Николай. — Я, между прочим, готовлю не хуже Марины.
— Да уж, — фыркнула Алевтина Витальевна. — Только женщине от этого не легче. Все равно основная работа по дому на ней.
Вечер прошел в напряженной атмосфере. После ужина Алевтина Витальевна демонстративно начала мыть посуду, громко гремя тарелками и поглядывая на Любу. Когда та не предложила помощь, свекровь хмыкнула и сказала:
— У нас в семье принято, что невестки помогают по хозяйству. Это что-то вроде традиции.
— Я с удовольствием помогу, если вы попросите, — спокойно ответила Люба. — Но я не считаю себя обязанной делать что-то только потому, что я женщина и встречаюсь с вашим сыном.
В комнате повисла тишина. Владимир кашлянул и уткнулся в телефон. Виктор Петрович с интересом посмотрел на Любу, а Марина едва заметно улыбнулась.
— Вот оно как, — протянула Алевтина Витальевна. — Что ж, посмотрим, что ты скажешь завтра.
Утро началось рано — в половине седьмого в дверь их комнаты громко постучали.
— Подъем, молодежь! — раздался голос Алевтины Витальевны. — У нас в субботу с утра работа по дому!
Люба с трудом открыла глаза. Владимир уже натягивал джинсы.
— Вставай, — шепнул он. — Мама не любит ждать.
— Сейчас, — пробормотала Люба, глядя на часы. Было 6:35 утра.
Внизу Алевтина Витальевна уже раздавала указания: Марина и Николай должны были заняться садом, Виктор Петрович — чинить забор, Владимиру поручили колоть дрова.
— А ты, Любочка, — свекровь улыбнулась неприятной улыбкой, — будешь генеральную уборку делать. Давно пора ковры почистить и шкафы разобрать.
Люба растерянно посмотрела на Владимира, но тот старательно избегал ее взгляда.
— Алевтина Витальевна, — начала Люба, собираясь с мыслями, — я приехала к вам в гости на выходные. Я с удовольствием помогу с чем-то несложным, но генеральная уборка — это, простите, перебор.
— Вот как, — свекровь поджала губы. — То есть ты считаешь, что можешь просто приехать, есть нашу еду, спать в нашем доме и ничего не делать взамен? Нам такая невестка не нужна!
— Мама, — попытался вмешаться Владимир, — может быть...
— Молчи, — оборвала его Алевтина Витальевна. — Я хочу услышать, что думает твоя городская красавица.
Люба глубоко вдохнула.
— Я считаю, что гостеприимство не предполагает эксплуатацию гостей. Я не отказываюсь помогать, я отказываюсь быть бесплатной рабочей силой.
— Ах ты!.. — начала Алевтина Витальевна, но Виктор Петрович положил руку ей на плечо.
— Аля, остынь, — сказал он. — Девушка права. Мы сами справимся.
— Нет уж, — свекровь стряхнула с плеча руку мужа. — У нас всегда было принято, что каждый работает. А если ты собираешься стать частью этой семьи, — она повернулась к Любе, — то должна уважать наши правила.
— Я уважаю ваши правила для вашей семьи, — ответила Люба. — Но я пока не часть этой семьи, и не обязана подчиняться им, особенно если считаю их несправедливыми.
— Любовь! — не выдержал Владимир. — Не усложняй. Просто сделай, что мама просит.
Люба пораженно посмотрела на него.
— Значит, вот где ты стоишь, — тихо сказала она.
— Я стою за мир в семье, — ответил он. — А ты сейчас все портишь своим упрямством.
— Вот именно! — подхватила Алевтина Витальевна. — Нам такая невестка не нужна!
— Мама! — воскликнул Владимир. — Не надо так.
— А что "не надо"? — свекровь всплеснула руками. — Я правду говорю. Если она сейчас нос воротит от работы, что будет потом? На шею тебе сядет и ножки свесит!
Люба молча развернулась и вышла из кухни. Поднявшись в комнату, она начала собирать вещи. Руки дрожали от обиды и гнева, но она не собиралась оставаться там, где ее не уважали.
Через несколько минут в комнату вошел Владимир.
— Что ты делаешь? — спросил он, глядя на полусобранную сумку.
— А на что это похоже? — спокойно ответила Люба. — Я уезжаю.
— Ну перестань, — Владимир подошел к ней и попытался обнять. — Мама просто... у нее характер такой. Она на самом деле добрая.
Люба отстранилась.
— Дело не в твоей маме, Володя. Дело в тебе. Ты не встал на мою сторону. Ты позволил ей унижать меня и требовать от меня невозможного.
— Да что в этом такого? — развел руками Владимир. — Подумаешь, уборка! Все невестки через это проходят. Это как... обряд посвящения.
— Обряд унижения, ты хотел сказать, — горько усмехнулась Люба. — Нет, я не буду в этом участвовать.
В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, вошел Виктор Петрович.
— Что тут у вас? — спросил он, переводя взгляд с Любы на сына. — Ты куда собираешься, девочка?
— Домой, — ответила Люба. — Простите, Виктор Петрович, но я не могу остаться.
Отец Владимира нахмурился.
— Из-за Али? Не обращай внимания, она всегда так с новыми людьми. Потом привыкает.
— Я не хочу, чтобы ко мне "привыкали", — твердо сказала Люба. — Я хочу, чтобы меня уважали изначально.
Виктор Петрович задумчиво почесал подбородок.
— А ведь ты права, — неожиданно сказал он. — Мы тут все так привыкли к Алиным причудам, что перестали замечать, как это выглядит со стороны.
— Пап, не начинай, — поморщился Владимир. — Люба просто избалованная...
— Закрой рот, сын, — спокойно, но твердо сказал Виктор Петрович. — Избалованный тут только ты. Мать всю жизнь за тобой хвосты подбирала, и вот результат — вырос мужчина, который не может защитить любимую женщину от несправедливости.
Владимир открыл рот, но не нашел, что возразить.
В комнату влетела маленькая Катя.
— Тетя Люба, вы уезжаете? — спросила она разочарованно. — А мне понравилось, как вы рассказывали вчера про звезды.
Люба присела перед девочкой.
— Мне тоже понравилось с тобой разговаривать, Катюша. Но я должна уехать.
— Из-за бабушки? — понимающе спросила Катя. — Она всегда так. Даже маму заставляет делать то, что ей не нравится.
— Катя! — одернул ее Владимир. — Не говори так о бабушке.
— Почему? — невинно спросила девочка. — Это правда. Мама всегда говорит папе, что бабушка слишком много командует.
В коридоре послышались шаги, и в комнату заглянула Марина.
— А, вот вы где все собрались, — она заметила сумку Любы. — Что происходит?
— Тетя Люба уезжает из-за бабушки, — сообщила Катя.
Марина вздохнула.
— Я так и думала, что до этого дойдет, — она повернулась к Любе. — Не надо уезжать. Мама просто проверяет тебя. Она со всеми так.
— В том-то и проблема, — ответила Люба. — Почему я должна проходить какие-то проверки? Я не на работу устраиваюсь. Я просто хотела познакомиться с семьей человека, с которым встречаюсь.
— Да, но... — Марина замялась. — Это же мама. Она старой закалки.
— И что с того? — вмешался вдруг Виктор Петрович. — "Старая закалка" не оправдывает неуважение к другим. Аля всегда была властной, но в последние годы стало совсем невыносимо.
— Пап! — воскликнул Владимир. — Как ты можешь так о маме?
— Легко, сынок, — ответил отец. — Потому что я тоже устал от этого. Тридцать лет живу как под командованием генерала. Всё "Витя, сделай то", "Витя, сделай это". А ведь дом-то мой, я его построил, своими руками.
Все пораженно замолчали. Виктор Петрович никогда не выказывал недовольства доминированием жены.
В дверях появилась сама Алевтина Витальевна.
— Что за собрание? — спросила она, обводя всех подозрительным взглядом. — Работа стоит, а вы тут прохлаждаетесь.
Ее взгляд упал на сумку Любы.
— Что это? — требовательно спросила она.
— Люба уезжает, мама, — ответил Владимир.
— Ну и правильно! — воскликнула Алевтина Витальевна. — Нам такая невестка не нужна! Неженка городская, работать не хочет!
— Мама! — воскликнула Марина. — Прекрати!
— А ты молчи! — свекровь повернулась к дочери. — Из-за твоего заступничества она и ведет себя так!
— Нет, Аля, — спокойно сказал Виктор Петрович. — Она ведет себя так, потому что уважает себя. И правильно делает.
Алевтина Витальевна пораженно уставилась на мужа.
— Что ты такое говоришь, Витя?
— То, что давно надо было сказать, — ответил он. — Хватит всеми командовать. Ты не королева, а мы не твои подданные.
На мгновение повисла оглушительная тишина. Затем Алевтина Витальевна выпрямилась и с достоинством сказала:
— Ну что ж, я вижу, все против меня. Пусть так. Пусть невестка ничего не делает, а только указывает, как нам жить правильно.
— Я никому не указываю, — мягко ответила Люба. — Я просто хочу, чтобы отношения строились на взаимном уважении, а не на подчинении.
— То есть я, по-твоему, не уважаю свою семью? — с вызовом спросила свекровь.
— Вы контролируете свою семью, — ответила Люба. — Это не одно и то же.
Алевтина Витальевна открыла рот, чтобы возразить, но Виктор Петрович положил руку ей на плечо.
— Послушай, что тебе девочка говорит, Аля. Она дело говорит.
Свекровь посмотрела на мужа долгим взглядом, затем перевела его на сына, на дочь, на внучку, и наконец, снова на Любу.
— Значит, я неправа, — медленно произнесла она. — Значит, я плохая мать и бабушка.
— Нет, бабушка, — вдруг сказала Катя, подходя к ней. — Ты хорошая. Просто ты слишком любишь командовать. А люди не любят, когда ими командуют.
Алевтина Витальевна неожиданно улыбнулась.
— Устами младенца, — пробормотала она. — Из уст десятилетней девочки...
Она вздохнула и выпрямилась.
— Ладно, я признаю, что была... слишком настойчивой. Но только потому, что хотела проверить, достойна ли ты моего сына.
— Мама, — мягко сказал Владимир, — не ты должна это решать. А я. И я уже решил.
— Вот только я еще не решила, — заметила Люба, застегивая сумку. — После всего, что произошло, мне нужно многое обдумать.
Владимир растерянно смотрел на нее.
— Ты же не бросаешь меня из-за одной ссоры?
— Не из-за ссоры, — покачала головой Люба. — Из-за того, что ты показал свои истинные приоритеты. Ты не встал на мою сторону, когда твоя мать пыталась меня унизить. Ты выбрал линию наименьшего сопротивления.
Владимир беспомощно оглянулся на родителей, словно ища поддержки.
— Она права, сынок, — неожиданно сказала Алевтина Витальевна. — Мужчина должен защищать свою женщину. Даже от родной матери, если нужно.
Все снова пораженно замолчали. Такого признания от Алевтины Витальевны никто не ожидал.
— Останься до вечера, — предложила Марина. — Я отвезу тебя на станцию.
Люба задумалась, а потом покачала головой.
— Нет, мне лучше уехать сейчас. Вызову такси.
— Я отвезу, — неожиданно сказал Виктор Петрович. — Собирайся, девочка.
Прощание вышло неловким. Алевтина Витальевна сухо кивнула, Марина обняла Любу и шепнула: "Ты ему нужна, он просто не понимает этого". Катя протянула Любе свой рисунок — яркую радугу над домиком. Николай пожал руку и сказал: "Ты его встряхнула как следует. Ему это нужно было".
А Владимир стоял в стороне, не зная, что сказать.
Когда Люба уже садилась в машину, он вдруг подбежал и схватил ее за руку.
— Не уезжай, — попросил он. — Я был неправ. Я все исправлю.
Люба грустно улыбнулась.
— Дело не в том, что ты был неправ, Володя. А в том, что я увидела, какой ты на самом деле. И это не тот человек, с которым я хочу провести жизнь.
Она мягко высвободила руку и села в машину.
Всю дорогу до станции Виктор Петрович молчал. Только когда они подъехали к платформе, он повернулся к Любе.
— Ты сильная девочка, — сказал он с уважением. — И правильно сделала, что не прогнулась. Только сильные люди могут построить счастливую семью.
— Но вы же... — начала Люба.
— А я прогнулся, — перебил он с грустной улыбкой. — Тридцать лет назад. И вот результат — сын, который не может постоять за любимую женщину. Моя вина.
— Еще не поздно все изменить, — заметила Люба.
Виктор Петрович задумчиво кивнул.
— Может, ты и права. Может, пора и мне выпрямить спину.
Через неделю Владимир приехал к Любе с огромным букетом цветов и извинениями. Он говорил, что осознал свою ошибку, что больше никогда не подведет ее, что готов бороться за их отношения. Говорил, что дома все изменилось — отец впервые за тридцать лет поставил мать на место, и теперь она "совсем другая".
Люба слушала его, и в душе у нее боролись разные чувства. Часть ее хотела поверить, что Владимир действительно изменился. Но другая часть помнила, как он стоял в стороне, когда его мать пыталась превратить ее в прислугу.
— Володя, — наконец сказала она, — я рада, что ты всё это понял. Но понимание и действия — разные вещи. То, что произошло, показало мне, кто ты на самом деле в трудной ситуации.
— Люба, я изменюсь! — горячо заверил он. — Я уже начал! Представляешь, отец теперь сам решает, что делать по выходным. А мама... ей сложно, но она старается.
Люба покачала головой.
— Дело не в твоей маме. Дело в тебе, в нас. Я увидела, что мы по-разному смотрим на семью, на отношения, на уважение.
— Неужели нельзя попробовать еще раз? — в его глазах читалась искренняя надежда.
— Знаешь, что меня поразило больше всего? — тихо сказала Люба. — Даже не то, что ты не заступился за меня. А то, что для тебя это казалось нормальным. Ты считал правильным, что я должна доказывать свою ценность через работу по дому.
Владимир опустил глаза.
— Я вырос в такой семье. Но я могу научиться по-другому.
— Можешь, — согласилась Люба. — Но не со мной. Мне нужен человек, который уже понимает эти вещи, а не учится им на моих ошибках.
— Это окончательно? — спросил он после долгой паузы.
— Да, — твердо ответила она. — Я благодарна судьбе, что мы узнали правду друг о друге до свадьбы, а не после.
Владимир кивнул и поставил цветы на стол.
— Я буду скучать по тебе, — сказал он у двери.
— И я, — честно ответила Люба. — По тому Владимиру, которого я думала, что знаю.
***
Прошло три месяца. Люба получила повышение на работе и переехала в новую квартиру. Однажды, выходя из супермаркета, она столкнулась с Мариной.
— Какая встреча! — воскликнула сестра Владимира. — Как ты?
— Хорошо, — улыбнулась Люба. — А вы как?
— Многое изменилось, — Марина хитро улыбнулась. — Отец впервые за тридцать лет показал характер. Теперь у них с мамой равноправие. Она до сих пор в шоке, но подстраивается.
— А Владимир?
Марина вздохнула.
— Сложно. Мама пыталась свести его с дочкой своей подруги, но та сбежала после первого же ужина. Сказала, что не будет терпеть такое отношение.
— Жаль, — искренне сказала Люба. — Надеюсь, он найдет свой путь.
— Ты знаешь, — неожиданно сказала Марина, — ты сильно повлияла на нашу семью. Катя теперь всем говорит, что выйдет замуж только за того, кто будет уважать ее выбор. А мама... мама теперь иногда спрашивает мнение других, представляешь?
Они рассмеялись.
— Раньше я думала, что настоящая любовь — это когда ты готова на всё ради отношений, — задумчиво сказала Люба. — А теперь понимаю, что настоящая любовь — это когда ты остаешься собой, и тебя ценят именно за это.
— Мудрые слова, — кивнула Марина. — Может, зайдешь к нам как-нибудь в гости? Без всяких проверок и испытаний, просто на чай.
— Обязательно, — пообещала Люба. — Когда-нибудь.
Попрощавшись с Мариной, она пошла дальше по солнечной улице. В сумке звякнул телефон — пришло сообщение от Алексея, с которым она познакомилась месяц назад. Он приглашал ее в театр и добавил: «Потом можем поужинать у меня. Я неплохо готовлю, если что».
Люба улыбнулась и ответила согласием. Жизнь продолжалась, и теперь она точно знала, чего хочет от отношений и какого уважения заслуживает.
А где-то в поселке Алевтина Витальевна впервые в жизни спросила мужа: «Витя, а что ты хочешь на ужин?» И удивилась, обнаружив, как приятно видеть искреннюю радость в его глазах.