— Мне нужна жена получше, Лен! Сколько можно? — голос Андрея раскатился по кухне, как грузовик по гравию. Он стоял у стола, сжимая в руках телефон, будто готовясь швырнуть его в стену. Новый галстук, купленный на распутье его внезапной карьеры, болтался на шее, а взгляд — острый, высокомерный — резал Лену на куски.
Она замерла с половником в руках, глядя, как борщ лениво пузырится в кастрюле. Лена даже не сразу нашлась, что сказать. Слова Андрея повисли в воздухе, как запах пережаренного лука — едкие, въедливые. Она выключила плиту, вытерла руки о фартук и повернулась к нему. К человеку, с которым делила почти десять лет жизни. К тому Андрею, который когда-то клеил ей бумажные самолётики из старых газет и хохотал, когда она путала аккорды на гитаре.
— Получше? — переспросила она, прищурившись. — Это как, Андрюш? Объясни, а то я, видимо, отстала от твоих новых стандартов.
Он фыркнул, швырнул телефон на стол и скрестил руки. Костюм сидел на нём как влитой — премия за проект явно пошла на пользу гардеробу. Полгода назад он стал Андреем Сергеевичем, начальником отдела, и вместе с должностью в их жизнь вползло что-то чужое. Теперь он смотрел на неё сверху вниз, будто она — не жена, а старая мебель, которую пора вынести на помойку.
— Да что тут объяснять? Посмотри на себя! Халат этот драный, волосы в пучке, вечно с кастрюлями да гитарой своей дурацкой возишься. У Светки из маркетинга, знаешь, каждый день укладка, а ты когда последний раз в зеркало смотрелась? Мне теперь с людьми уровня общаться, а ты… — он махнул рукой, — либо меняйся, либо я найду кого-то, кто в мою жизнь впишется.
Лена почувствовала, как горло сдавило. Она молча сняла фартук, бросила его на стул и ушла в комнату. Андрей что-то бурчал про "нечего психовать", но она уже не слышала. Закрыв дверь, она села на кровать, подтянула к себе старую гитару и провела пальцами по струнам. Звук вышел глухой, как её мысли. Ей было тридцать пять, и впервые она спросила себя: а что останется, если убрать это "мы"?
Жизнь вдвоём у них с Андреем никогда не была гладкой. Ссоры из-за мелочей, примирения за чашкой остывшего чая, мечты о море, которое так и не увидели. Но раньше он хотя бы ценил её. А теперь? Теперь она стала для него обузой, как её гитара — старая, потёртая, но любимая. Лена играла на ней с юности, сочиняла простенькие мелодии, и Андрей когда-то слушал их, улыбаясь. Теперь он только морщился: "Хватит бренчать, Лен, не позорься".
Всё началось с его повышения. Сначала Лена радовалась — даже купила бутылку вина, хотя он тогда скривился: "Это что, из скидок?" Потом он стал пропадать на работе, возвращаться с запахом чужих духов и рассказами о коллегах. Светка, Дима, Катя — их имена звучали как пароль к его новой жизни. А Лена, которая пять лет стояла на кассе, чтобы закрыть ипотеку, вдруг оказалась "не в теме".
Она пыталась подстроиться. Покупала платья в секонде, училась готовить пасту вместо борща, даже записалась на курсы английского. Но каждый раз, когда она показывала Андрею свои шаги, он либо отмахивался, либо цедил: "Лен, это несерьёзно". И она начала сомневаться — а может, он прав? Может, она и правда не дотягивает?
Прошла неделя после той сцены на кухне. Андрей вёл себя как обычно — утром пил кофе, вечером листал телефон, иногда ронял что-то про её "неухоженность". Лена молчала. Не из слабости, а потому, что внутри неё что-то копилось — тихое, но упрямое. Она стала чаще брать гитару, играть вечерами, когда он задерживался. Музыка помогала ей думать.
Однажды он пришёл домой с новостью:
— В пятницу корпоратив. Все наши будут. Ты не ходи, Лен, я один справлюсь. Не хочу, чтобы ты там… ну, сама знаешь.
Она сидела на диване, перебирая струны. Пальцы замерли. "Сама знаешь" ударило, как пощёчина. Лена подняла голову и посмотрела на него — долго, внимательно. А потом сказала:
— Знаешь, Андрей, ты прав. Тебе нужна жена получше. А мне нужен муж, который меня видит. Или хотя бы не мешает жить. Давай расстанемся.
Он опешил. Обычно она шутила или уступала, а тут — ни крика, ни слёз, просто холодная ясность. Андрей попытался отшутиться:
— Ты чего, Лен? Переборщила с драмой?
— Нет, — она встала, положила гитару на диван. — Я серьёзно. Хватит.
Слово "расстанемся" раскололо их жизнь, как струна, натянутая до предела. Андрей сначала спорил, потом злился, но Лена уже решила. В ту ночь она собрала сумку и уехала к сестре. Наташка, вечно растрёпанная и прямолинейная, открыла дверь с ухмылкой:
— Ну что, Ленок, допек тебя твой начальник? Давай, заходи, сейчас чайник поставлю.
Дни после ухода были как в полусне. Андрей названивал, то угрожая, то умоляя вернуться. Лена молчала. Через неделю она подала на развод, а ещё через две устроилась администратором в музыкальную студию — место, где её гитара вдруг оказалась к месту. Зарплата была скромной, но там её хвалили. Хозяин студии, пожилой дядька с сединой, как-то сказал: "Лена, у тебя слух и душа. Пиши песни, не стесняйся". И она начала — сначала для себя, а потом для учеников студии.
Андрей быстро утешился. Через пару месяцев Лена услышала, что он со Светкой из маркетинга — теперь официально. "Пусть", — подумала она, глядя на свои руки. Ногти она теперь красила сама, волосы подстригла, а гитару настроила. Её мелодии стали звучать чище, увереннее.
Прошёл год. Лена снимала комнатку недалеко от студии. Деньги считала, бывало, плакала в подушку — справляться с переменами было нелегко. Но каждый раз, когда вспоминала слова Андрея, внутри поднималось тепло. Она выстояла. Нашла себя — не жену, не кассира, а Лену, которая играет на гитаре и пишет песни. Пусть Андрей щеголяет с новой жизнью, а она — с кружкой чая и открытым окном.
Однажды вечером, сидя с гитарой, она сочинила мелодию — простую, но цепляющую. Закончив, Лена улыбнулась. "Нужна жена получше", — повторила она тихо и рассмеялась. Он получил свою "получше". А она — свою ценность. И, чёрт возьми, это было дороже любых корпоративов.