Голос из-под пола
Плач наверху затих так же внезапно, как начался, оставив после себя звенящую тишину. Лёха стоял у камина, сжимая листок с детской запиской. Его длинные светлые волосы падали на лицо, он нервно отбрасывал их назад.
— Это что, теперь официально призраки? — сказал он, глядя на друзей. Голос его был резким, но в нём дрожала неуверенность.
Димон сидел на диване, вертя в руках деревянную куклу. Её зашитый рот казался кривой ухмылкой в тусклом свете ламп. Он провёл пальцем по шву — нитки были грубыми, старыми, пропитанными чем-то тёмным.
— Если это розыгрыш, то чертовски дорогой, — буркнул он. — Куклы, записки, шёпот. Кто-то сильно постарался.
— А если нет? — Настя подняла глаза. Её рыжие волосы под каре отливали красным в отблесках углей. — Если она правда здесь? Маша.
Катя стояла у стола, держа тетрадь из кухни. Её тёмные волосы спадали на плечи, пальцы теребили угол страницы.
— «Дом не отпустит, пока не узнаете, кто я», — прочитала она вслух. — Это не просто слова. Он нас держит. Двери, окна, сеть — всё против нас.
Она положила тетрадь, посмотрела на куклу.
— И эта штука… Она не просто игрушка. От неё пахнет землёй.
Лёха бросил листок на стол, шагнул к стене. Гул в доме стал громче — низкий, вибрирующий, как далёкий двигатель. Он прижался ухом к обоям, замер.
— Оно опять говорит, — сказал он тихо. — «Найди меня». Чётче, чем раньше.
Димон встал, подошёл к нему.
— Дай послушать.
Он приложил ухо к стене, закрыл глаза. Гул нарастал, и сквозь него проступили слова — медленные, хриплые:
— «Найди… меня… под… полом».
Димон отшатнулся, выругался:
— Это уже не прикол. Оно знает, что мы здесь.
Настя сжала кулаки, её ногти впились в ладони.
— Под полом? — переспросила она. — Это про подвал? Тот люк, который не открылся?
Катя кивнула:
— Может быть. Если Маша там…
— Или её кости, — закончил Лёха, его голос сорвался. — Вы слышали плач. Она где-то рядом.
Они вернулись к люку за диваном. Он был тяжёлым, деревянным, с железной петлёй, вросшей в пол. Лёха потянул — люк не шелохнулся. Димон принёс нож с кухни, поддел край. Дерево скрипнуло, но не поддалось.
— Надо что-то потяжелее, — сказал он, оглядываясь.
Катя заметила старый ломик у камина — ржавый, с облупившейся краской. Она подала его Лёхе:
— Попробуй этим.
Он вставил ломик в щель, надавил. Дерево затрещало, петля загудела, и люк с глухим стуком приоткрылся. Из-под него пахнуло холодом и гнилью — запах был густым, как мокрая земля после дождя. Настя зажала нос:
— Это оттуда. Как от куклы.
Лёха посветил фонариком телефона вниз. Лестница уходила в темноту — узкая, с покосившимися ступенями.
— Ну что, идём? — спросил он, глядя на друзей.
Димон сжал челюсти:
— Если это выход, то да. Если нет… всё равно выбора нет.
Катя взяла второй фонарик с кухни, кивнула:
— Я с вами.
Настя замялась, но шагнула следом:
— Не останусь тут одна.
Они спустились медленно, держась за стены. Ступени скрипели под ногами, некоторые прогибались, грозя сломаться. Подвал был низким, потолок давил на голову. Лёха водил фонариком — луч выхватывал земляной пол, покрытый плесенью, и стены, обитые гнилыми досками. В углу стояла старая бочка, рядом валялись ржавые банки.
— Пусто, — сказал Димон, его голос эхом отразился от стен.
Но Настя остановилась, глядя на пол.
— Смотрите, — шепнула она, указав на землю.
В центре подвала земля была рыхлой, тёмной, будто её недавно копали. Лёха шагнул ближе, ткнул ломик в грунт. Металл звякнул о что-то твёрдое.
— Тут что-то есть, — сказал он, начав копать.
Земля поддавалась легко, липла к ломику. Через минуту луч фонаря упал на дерево — крышку небольшого ящика, вросшего в пол. Лёха поддел её, откинул. Внутри лежал свёрток — старое одеяло, пропитанное грязью. Он развернул его, и все замерли.
Кости. Маленькие, хрупкие, пожелтевшие от времени. Рядом — обрывок голубого платья с выцветшими цветами и ржавый нож, лезвие которого покрывала чёрная корка.
Катя отступила, её дыхание сбилось:
— Это она… Маша.
Настя закрыла рот рукой, её глаза наполнились слезами.
— Её убили здесь, — прошептала она. — И спрятали.
Димон присел, взял нож.
— Это кровь, — сказал он, глядя на лезвие. — Её кровь.
Лёха бросил ломик, вытер руки о джинсы.
— Значит, мы нашли её. Теперь что?
Стены подвала загудели — громче, чем наверху. Гул перешёл в скрип, как будто дом сжимался. Земля под ногами дрогнула, и из ящика послышался звук — тихий, хриплый шёпот:
— «Спасибо… но вы опоздали».
Голос был детским, но ломким, как треснувшее стекло.
Они обернулись к лестнице. Ступени начали трещать, одна за другой проваливаясь вниз. Лёха рванулся к ним, но последняя ступень рухнула, оставив их внизу. Свет фонариков мигнул и погас, погрузив подвал в темноту. Настя закричала, Димон схватил её за руку.
— Что это было?! — крикнул он.
Где-то в углу раздался шорох. Катя нашарила телефон, включила фонарь — луч упал на фигуру. Маленькую, бледную, с пустыми глазами. Она стояла у стены, держа куклу. Её губы шевельнулись:
— «Вы нашли меня… но я не одна».
Дом задрожал, как живое существо. И сверху, из гостиной, донёсся новый звук — шаги, тяжёлые и медленные, спускающиеся к ним.
продолжение следует...
Предвдущие главы можно прочитать здесь: