Рассказ написан по мистической истории, которой поделился Олег С.
Прежде чем рассказать вам необычную историю из своей жизни, хочу поделиться мыслями о загробном мире. Думаю, он всё-таки существует, есть тому немало свидетельств, и от стариков много чего слышал, и от умудрённых опытом людей, да и сам сталкивался с необычными явлениями. Поэтому считаю, что существует незримая связь между мирами живых и усопших. Хотя официальная наука не признаёт потустороннее, и соответственно эту связь, однако многие люди считают её вполне реальной.
Об этом, свидетельствует большое количество историй, в частности, о снах, довольно реалистичных, где происходит всё словно наяву, и в которых к живым приходят покойники. Обычно умоляют помолиться о них, просят передать что-то для них на тот свет, другие предупреждают о чем-то, передают важные сообщения. Чаще всего покойники снятся тем людям, кто имеет душу открытую, впечатлительную. А к тем, у кого зашоренная душа, кто живёт только материальным миром, сложно, порой невозможно достучаться с того света. Тогда усопшие вынуждены передавать важную информацию через родственников, друзей, знакомых, которые внутренне готовы, открыты к чудесам. Но мало кто знает, что есть категория особых, избранных людей, наделенных даром — выполнять роль необычного почтальона, доставляющего в мир живых послания с того света. Знал я такую, вернее, двух.
В нашей станице, на самой окраине, где улица уже терялась в полевой пыли, жила одна одинокая старушка, сухощавая хромоножка — Степанида Авдеевна. В памяти она осталась тенью, скользящей вдоль плетней, — фигурка, казалось, сотканная из серого платка, выцветшей юбки да упрямой, бьющейся о землю клюки. Вполне нормальная по характеру женщина, добрая была, детвору любила. Часто нам, пацанам, фрукты из своего заросшего, но щедрого сада давала. В жаркий полдень, когда солнце плавило макушки тополей, приглашала в прохладную, пахнущую сушеными травами и старой древесиной горницу, поила ледяным, с кислинкой, квасом из глиняного кувшина. А зимой, бывало, угощала вкусным, густым, как смола, киселем с дымящимися, румяными шанежками, смазанными сверху подсолнечным маслом, от которого лоснились наши щеки. Бог не дал ей своих детей, вот она чужих привечала, вкусняшками баловала от чистого, как родниковая вода, сердца.
Уже позже, подслушивая у взрослых разговоры, шепотом ведущиеся на лавочках после заката, я узнал, что у станичников к Степаниде Авдеевне, в отличие от нас, детей, отношение было неоднозначное, колючее, как репейник. Одни с тихим, почтительным страхом к ней относились, другие сторонились, переходя на другую сторону улицы, третьи надсмехались, показывая пальцем у виска. И всё из-за того, что, вроде бы, обладала она необычным даром — может общаться с мертвыми. Кто-то считал, что это вовсе не дар, а старушка просто выжила из ума, стала «теткой с придурью». «Раньше-то была тихой, безответной, как травинка, — говорили они, — но после одного происшествия... Думали, кукуха у нее поехала. Видно, крышу сорвало от одиночества». Но позже выяснилось, что заблуждался народ. А дело было так. Расскажу, как запомнил...
Еще в детстве, в лихолетье Гражданской, когда земля гудела от копыт и выстрелов, сломала Стеша ногу. Времена были тяжелые, голодные, к докторам родители не обратились, кость срослась неправильно, так и стала девчонка хромоножкой. Хромота ее была особенной — не убогой, а торопливой, будто она вечно куда-то опаздывала и силилась догнать ускользающее время. Увечье-то сил да уверенности не прибавляет, к тому же от рождения Стеша была худой, прозрачной, и самой последней среди пышных, как маковые бутоны, казачек. В общем, когда повзрослела, к ней никто не сватался, конкуренция среди сочных, здоровых, с кровью с молоком, казачек была высокая. В девках долго проходила, уже было ей под тридцать, когда в ее тихую жизнь, как редкий луч в заброшенную светелку, сошелся с ней один вдовец. Да только вот женское счастье было недолгим, мимолетным, как майский ливень. Вскоре началась страшная война, мужа призвали на фронт, где он пропал без вести. Не погиб — именно пропал, растворился в кровавом тумане войны, оставив после себя лишь зыбкую, мучительную надежду. Долго после окончания войны ждала его, наверное, всю жизнь ждала, до самой старости. Надеялась, что он затерялся, но когда-нибудь обязательно вернется, откроется скрипучая калитка, и будет стоять на пороге, седой и прекрасный, обожаемый, пахнущий ветрами и дальними дорогами. Но не дождалась, так и осталась ему верной, храня в сундуке его потертую гимнастерку, как главную святыню. А нереализованную материнскую любовь всю без остатка соседским ребятишкам дарила, и в глазах ее, когда она смотрела на нас, была такая бездонная, тихая нежность, что нам, сорванцам, становилось вдруг стыдно за свои проделки.
Годы летели быстро, неумолимо, как листья с ее старого клена, и вот незаметно старость подкралась, ощупав костлявыми пальцами плечи, поселив тупую боль в изогнутом позвоночнике. Как-то раз летом Авдеевна возвращалась домой из райцентра, ехала на телеге со станичниками. День клонился к вечеру, небо на западе пылало багрянцем. Подъезжали к деревянному, скрипучему от старости, мосту, и вдруг конь чего-то испугался, зафыркал, встав на дыбы, понесло его, вместе с телегой сорвался в реку, люди попадали в холодную, обжигающе-ледяную, воду, понесло их быстрым течением. Старушка плавать не умела. Вода, темная и безжалостная, сомкнулась над ее головой, унося в омут забытья. Утонула. Отмучилась... Но не тут-то было. Поблизости как будто сама судьба распорядилась оказаться молодому мужчине, бросился в быстрину, вытащил на берег бездыханное, бессильное тело, да так удачно сложилось, что оказался врачом. Откачал утопленницу, оживил. Выплеснул из легких речную воду и вдохнул обратно жизнь — горькую, тяжелую, но жизнь. В общем, чудо случилось. Но чудеса, как выяснилось, редко бывают бесплатными. Порой они входят в дом нежеланным гостем, принося с собой странные, пугающие дары.
Вот после этого случая со старушкой начало происходить что-то тревожное, не укладывающееся в привычный миропорядок: начала она посещать разных людей, часто незнакомых, и передавать им приветы от умерших родных, которые ей во снах, ярких, как наяву, приснились. Или разные просьбы, чаще всего — помолиться за них или передать что-то на тот свет. Например, просят прислать тапочки, потому что ноги мёрзнут, либо платье, сигареты. Голоса покойников, как уверяла она, были тихими, но отчетливыми, а их просьбы — простыми и трогательными, как детские записки. Кто-то слушал её, кивал, утирая украдкой слезу, передавал, особенно пожилые люди, а кто-то, в основном молодые, просто смеялись над ней, считая все это бредом одинокой, тронувшейся разумом старухи.
Особенно старалась одна ярая, с огоньком в глазах молодка со своими подружками. Возмущалась, укоряла публично, на людях: «Вот про покойников сны сочиняете, да только всё это сказки! Как вам ни стыдно! Когда мой любимый папа на фронте погиб, сколько я плакала по нему, просила, наивная, присниться. Но ни разу не приснился ни мне, ни маме, а ведь он так нас любил. Так что нет ничего после смерти — прах да тлен, и точка!» Да еще укоряла пожилых людей: «Старуха из ума выжила, внимание к себе привлекает из-за своего одиночества. А вы, люди темные, необразованные, уши развесили, в разные предрассудки да поповские сказки о загробном мире верите, вещи на погост носите. А как проверить-то слова старухи? Никак! Она, как шарлатан, всегда в выигрыше: соврала — ну, ошиблась старая, а угадала — вот вам и доказательство!» А подружки её поддерживали, язвительно хихикали вслед ковыляющей старушке, крича вдогонку обидные, глупые прибаутки.
А после одного случая люди стали вовсе сторониться Степаниду, как прокаженную. Пришла она в начале декабря в соседнюю станицу к незнакомой пожилой женщине и сказала: «Сын ваш Витенька, приснился, просит помолиться о нём, поставить свечки в церкви, заказать службы о помине его души». Женщина, румяная, полная сил, только что получившая весточку от сына, сначала онемела от изумления, а потом гнев, горячий и праведный, затмил ей разум. Возмущенная, она вытолкала незваную гостью со двора, кричала: «Совсем ополоумела, старуха! Просишь помины заказать за живого человека! Только сегодня письмо от сына получила, всё у него хорошо! Жив, здоров! И еще сто лет проживет, а тебя, карга старая, уже давно на кладбище заждались!».
Степанида Авдеевна сомкнула обиженно губы, только глаза ее, глубокие и печальные, на миг сверкнули не то пониманием, не то безмерной усталостью. Ничего не ответила, поковыляла потихонечку, по дороге зашла в церковь, помолилась у образа Спасителя, долго и истово, шепча что-то беззвучно. А матери Виктора на Новый год пришла открытка, затем короткое письмо, к восьмому марта еще одна поздравительная открытка. Каждое послание было как глоток живой воды для материнского сердца. Вот и получалось, что Авдеевна зачем-то наговорила на парня. Жил он в далекой Сибири, был охотником-промысловиком и, хоть в тайге нет почтовых ящиков, не забывал о своей матушке, каждый месяц присылал короткие, но такие дорогие, послания.
Весть об этом случае быстро распространилась по станицам и хуторам, обрастая нелепыми подробностями, что стало ещё одной причиной для молодки с подружками посмеяться над хромоножкой. «Ну что, ведьма, спугнула смерть с живого? — кричали они ей. — Не вышло!» Но старушка, не обращая внимания на дурную молву, словно закутанная в невидимый, глухой покров, все так же ходила по людям, исправно выполняя роль необычного почтальона, доставляющего в мир живых послания с того света. Только теперь её не слушали, даже на двор не пускали, хлопали калитками прямо перед ее носом.
А по весне, когда земля оттаивала и пахла сыростью и надеждой, матери Виктора пришло извещение со страшным сообщением: «Ваш сын погиб». Мир для нее рухнул в одночасье, почва ушла из-под ног. Ездила в дальние края на похороны. Там на месте товарищи сына рассказали безутешной матери, что Виктор несколько лет охотился вместе с бывалым промысловиком, опыта от него набирался. А затем решил самостоятельно добывать пушнину, взял участок на сезон. По осени ушел в тайгу, а весной не вышел из нее. Охотники отправились искать пропавшего, ходили по его участку, по избушкам-зимовьям. Вот в одной нашли то, что осталось от его тела. Погубил молодого охотника голодный медведь-шатун. Выследили страшного людоеда охотники, отомстили за своего погибшего товарища. Смерть пришла тихо, из-за спины, в морозном безмолвии тайги.
А про письма с открытками вот что выяснилось: Виктор их заранее написал, договорился с одной молодой женщиной, чтобы она их раз в месяц отправляла по адресу. Так и раньше делала для друга, ведь он таким образом заботился о маме, чтобы та не переживала, не волновалась о сыне. Он оберегал ее покой, протягивая из далекого-далека эту тонкую, бумажную ниточку надежды.
Казалось бы, всё в этой страшной истории понятно, кроме одного: реакции убитой горем матери. Боль исказила ее разум, ища виноватого в несправедливости судьбы. Решила она, что это Степанида накликала беду или намеренно, эта старая ведьма, при помощи магии сгубила единственного сына. Когда вернулась на родину, с лицом, окаменевшим от горя, стала наговаривать на ненавистную ей старушку разное, плохое, сама не ведала, что творит, сея ядовитые семена в и без того подготовленную почву.
Не пропустить по этой теме мои рассказы «Я вижу и слышу покойников. И это тяжкий груз, который не каждому по силам» и «Покойники во сне и наяву как свидетельство существования потустороннего мира»
Только не все люди в это поверили, хоть и соглашались, что да, Авдеевна явно «тетка с придурью», но ведь никогда раньше не была замечена в занятии черной магией, злого никому не делала. Наоборот, те, кто помнил ее молчаливое добро, стали исподволь задумываться: а может, и правда, к Степаниде во снах покойники приходят, да сами всё сообщают? Не спроста же она, утопленница, вернулась? Граница между мирами для нее истончилась, стала проницаемой, как марля. Только молодка с подружками не успокаивалась, словно нарыв, распространяла разные сплетни про хромоножку, упиваясь своим скептицизмом, как крепким напитком.
Всё изменилось после того, как в аварии погиб молодой водитель. Был он заботливым отцом двоих малых деток, да любимым для жены, которая носила под сердцем еще близнецов. Казалось, сама судьба завидовала их простому, но такому крепкому счастью. И теперь все они остались сиротами. Молодая вдова и на кладбище, и на поминках не переставая рыдала, и казалось, слезы ее могли бы заполнить целое озеро горя. Не находила себе места, сокрушаясь: «Как же мы будем жить без тебя, дорогой? Не справимся, пропадём, пойдем по миру! Кусок хлеба не на что будет деткам купить!»
На его девятину среди прочих, тихая, как призрак, пришла Авдеевна, помянула усопшего, а затем отвела в сторону вдову и что-то ей тихонько сообщила на ухо, закрыв ладонью от чужих глаз. Присутствовавшие видели, как лицо вдовы изменилось, смертная бледность отступила, уступая место легкому, почти неземному румянцу, стало радостным, в глазах блеснула надежда, твердая и тихая, как огонек в дальней избе. О чем говорили две женщины, никто кроме них не знает, только вот не пошла вдова с малыми детками по миру с протянутой рукой. Жила потом хорошо, не то чтобы шибко богато, но не бедствовала, это факт. В станице ведь всё на виду. Если в одном конце чихнешь, то в другом уже слышно: «Будь здоров!».
Откуда достаток у вдовы появился, доподлинно не известно. Разное промеж станичников говорили, в том числе и про найденный клад с драгоценностями. Шептались, мол, место, где он хранился, через Степаниду сообщил во сне покойник. Нет, не погибший муж, а дед вдовы. При жизни справным казаком был, хозяйством владел большим, деньги большие водились. Во время жуткой гражданской смуты сгинул где-то, но перед этим припрятал нажитое богатство. А когда случилась трагедия у внучки, решил с того света ей помочь. Да необычным способом: приснился Авдеевне и во сне рассказал, где находится клад, будто ключ от потаенной сумы вручил. На том свете Степаниду ценят, доверяют ей важные тайны все покойники. Она для них как почтальон на определенном участке. Так это или нет, неизвестно, но не зря в народе говорят: дыма без огня не бывает. А этот дымок странных совпадений вился над станицей все плотнее.
После этого случая, робко, оглядываясь, стали захаживать люди к Степаниде Авдеевне, расспрашивать про общение с умершими. А она, не скрывая, гладя кота на коленях, отвечала: «Да, часто во снах приходят покойные соседи да раньше жившие в ближайших станицах, хуторах. Они передают послания для своих живых родных и близких. Одни просят помолиться за них, другие предупреждают о чем-то, просят передать живым важные сообщения. Кто-то из ушедших грустит о своих, другие пытаются утешить живых, показывают, что у них на том свете всё хорошо, кто-то надолго не задерживается, пропадает, а те, кто умирает внезапно, долго не хотят смириться со своим новым состоянием, тоскуют и ходють и ходють ко мне. Но никто ни разу не передал, что им в загробном мире страшно или плохо. Там по-другому, совсем по-другому, нет ни нашей боли, ни нашего страха, только память да любовь, что, как свеча, теплится. И мы все узнаем это в свое время, каждый в свой час».
И дивились люди таким откровениям, затаив дыхание. Только молодка со своими подружками всё никак не успокаивалась, посмеивалась над Степанидой да её гостями. Теперь заявляла, мол, этой выжившей из ума старухе бесы помогают, они хитрые, всё знают, всё умеют, могут заявляться в образе покойников. «Вы ждите, — пророчила она, — кончит плохо ваша почтальонша! Нечистая сила долгой дружбы не любит!»
Когда пришло время, Степанида Авдеевна почувствовала себя плохо и тихо, без мучений, как будто заснула, ушла из жизни. Провожали ее многие, и на могиле долго стояла тишина, полная невысказанных мыслей и странного, щемящего чувства утраты чего-то большего, чем просто старушка. А в скорости, буквально на следующий день после похорон, явилась приснилась смеявшейся все время над ней молодке и говорит: «Я теперь не могу передавать приветы от покойников, мне некогда, делов много, а ты не поможешь покойникам с этим?» Голос Степаниды во сне был таким же, каким ее помнили — суховатым, но спокойным, без тени обиды или злорадства. Молодка еще посмеялась с этого сна, подружкам своим рассказала, те пошутили в ответ, типа: «Ну всё, теперь ты у нас будешь почтальоншей с того света». Ага, пошутили. Смех их был уже не таким звонким и уверенным, а где-то в глубине души шевельнулся холодный, липкий червячок сомнения.
Только вот с той поры начали молодке буквально каждый миг закрытых глаз каждую ночь покойники сниться да приветы живым передавать. А то и просто разговаривать всю ночь, не давая поспать, шепча, спрашивая, требуя внимания. Измучилась несчастная, не могла никак отдохнуть, глаза ввалились, лицо стало землистым, тряслись руки, простые сны-то у нее совсем пропали. Она стала бояться ночи, бояться закрыть глаза, и от этого страха сама жизнь превратилась в сплошной кошмар. Вскоре стали люди замечать, что как и раньше покойница Степанида, молодка тоже стала «теткой с придурью». Она бормотала на улице с невидимыми собеседниками, вздрагивала от прикосновений, пугливо озиралась. Только вот над ней смеяться почему-то никто не стал... Поумнели. Не хотелось никому потом на её месте оказаться... В ее судьбе все увидели не смешную историю, а строгий и неумолимый урок.
Годы спустя, размышляя над этой историей, я понял несколько простых и оттого жутких вещей. Мир, видимо, устроен куда сложнее, чем нам хочется верить. Есть в нем тихие, неприметные двери, которые большинству лучше не открывать. Но если уж судьба выбрала тебя привратником — от своего дара не откажешься, как не откажешься от тени. И тогда твоя жизнь становится мостом меж двух берегов. А всякая насмешка над непостижимым — это камень, брошенный в темную воду. Ты не видишь дна и не знаешь, что это за вода. Может, она мертвая. А может — живая, и в ней проснутся те, кто услышит плеск и решит, что это приглашение. И тогда насмешник сам становится дверью, которую уже не затворить. Степанида не мстила. Она просто, уходя, передала свою ношу тому, кто громче всех кричал, что ноши этой не существует. И в этом — высшая, леденящая справедливость.
Друзья! Если хотите выразить свою признательность за мой труд, то можете сделать это, отправив донат через красную кнопку с надписью «ПОДДЕРЖАТЬ»
Написал Евгений Павлов-Сибиряк, автор книг 1) Шок и трепет в таёжной глуши. 2) Преодолевая страх, 3)Невероятная мистика, 4)Загадки времени/пространства, 5)Харчевня у поганых болот. Страшная история охотника Послушайте рассказы -ЗДЕСЬ и ЗДЕСЬ