- Повернись!
Девушка послушно развернулась лицом к окну.
Женщина в кресле всплеснула руками.
- Ты же не Т-14 в конце-то концов. Где твоя грация? Где женственность? Откуда в тебе эти пятьдесят пять тонн разочарования?
Она изящно вынырнула из глубокого кресла. Мундштук в холеных пальцах описал полукруг и замер, нацелившись в затылок воспитанницы.
- Чего застыла?
Вопрос конечно же был риторическим. Отвечать на него девушка не собиралась. Она внимательно следила в отражении, за движениями мадам. Тонкая сигарета в изящных пальцах вздымалась и опадала словно дирижерская палочка, чертила замысловатые фигуры струйкой ароматного дыма.
Иногда Арина искренне считала, что в учебном центре ей не место. На занятиях мадам Павловской это чувство становилось особенно ярким. Но возмущенную тираду девушка проигнорировала и даже бровью не повела. Отвечать на вопросы мадам — себе дороже. Можно разбудить старый дряхлый вулкан, который заплюёт желчью всё вокруг.
Арина нахмурилась. Интересно, а где же ей тогда место? Ничего другого, кроме Института, девушка не знала.
Девушка проследила очередной замысловатый пируэт в исполнении мадам. И едва сдержала завистливый вздох.
Надо признать, старая карга по-прежнему весьма элегантна. И дело конечно же было ни в её наряде, прическе или макияже. Арина не сомневалась, нацепи кто-нибудь на мадам грязный комбинезон механика-водителя того же Т-14 и ничего не изменится. Она останется столь же элегантной, утонченной и, чего греха таить, сексуальной женщиной, несмотря на возраст.
Мадам в свою очередь разглядывала воспитанницу с нескрываемым любопытством. Что эти изверги делают с бедными девочками? Как они превращают столь милые создания в машины для убийства? Роботов, которых она потом вновь должна наделить человечностью, откопать в их заточенных под неукоснительное выполнение приказов сущностях нечто женственное. Откопать и заново взрастить. Потому что если бы Институту требовалась лишь грубая сила, он занялся бы подготовкой мужчин.
Мадам улыбнулась.
- Я уже встречала “буратинок” вроде тебя.
Арина недоверчиво наклонила голову.
- Не обижайся, но ты думала, что одна единственная такая? - Искренне рассмеялась женщина. - Это не так. Я расскажу тебе о тех, кто был до тебя, но потом. А пока давай займемся делом!
Арина не протестовала. Во-первых, сопротивляться преподавателям бесполезно. А, во-вторых, слова мадам Павловской зацепили в ней какие-то тонкие струны интереса. Не зря же все вокруг твердят, что уроки истории полезны. И, если до неё в Институте уже были девчонки, которые считали, что им здесь не место, то почему бы не разузнать об их судьбе? Учиться на чужих ошибках всегда менее болезненно и безопасно, чем на своих собственных.
- Сейчас ты уходишь за ширму, получаешь вводную: где, как и при каких обстоятельствах… А затем сама подбираешь себе гардероб. Сочиняешь легенду и воплощаешь её в жизнь...
Мадам томно закатила глаза к потолку, словно на какое-то мгновенье окунулась в давно забытое приятное воспоминание, поднесла мундштук к губам. Дым вновь потянулся к потолку.
- Ну и чего ты ждёшь?
Арина пожала плечами и потянула тяжелую портьеру в сторону.
Она была слегка ошарашена. За всю её не такую уж длинную жизнь, ей впервые предложили фантазировать на занятиях, да в рамках некой вводной, но всё же! Девушка хмыкнула и слегка прикусила губу. Похоже, у неё скоро появится новый любимый предмет.
Портьера сдвинулась на полметра не больше и Арина застыла. Часть помещения, которая пряталась за ширмой, оказалась гораздо больше, чем она могла себе представить.
Вдоль стен тянулись многочисленные вешалки. Куртки, платья, пиджаки пестрели на них всеми цветами радуги. От разнообразия одежды рябило в глазах. Зеркала, косметика, парики… А вон в том углу, судя по отделанным бархатом футлярам, хранились украшения.
- Какой у тебя размер обуви?
Арина не сразу поняла, что мадам обращается к ней.
- Ау, земля вызывает, “А 25/17”!
Девушка едва заметно дёрнула плечом. Проклятый порядковый номер доставлял всё большее раздражение.
Мадам вдруг прищурилась. Цепкий взгляд впился в лицо воспитанницы. И продолжила она уже совсем другим тоном:
- Имя уже себе выбрала?
Вкрадчивые интонации прозвучали яростным шипением потревоженной гадюки.
Арина оцепенела. И какой же ответ сейчас будет правильным? Да, нет, о чем Вы?..
- Да не трясись ты, — мадам выпустила к потолку несколько колец дыма. - Ну?!
- Арина.
Играть в молчанку дальше не имело смысла. Да и отпираться как-то сразу не получилось. А после все эти игры в “я ни я, и хата не моя”, пользы уже б не принесли. Проклятые камеры фиксируют всё. В том числе и жалкие артистические потуги. Арина знала, что импровизация не её конёк. Слишком открытое эмоциональное лицо, которое отражает малейшие перепады настроения. Как только она начнет врать — это будет понятно всем и каждому.
- Давно? - попыталась продолжить допрос мадам.
Однако последний вопрос Арина намеренно оставила без ответа. Характер всё-таки.
- Кажется, мне требуется некая вводная, — проворковала она, игнорируя настойчивый взгляд мадам.
Павловская лишь хмыкнула. Ей нравились воспитанницы с характером, твердые, словно неограненные алмазы. Потому что работая с ними, она представляла себя неким мастером человеческих душ. Огранщиком чего-то настолько сокровенного, что даже не имеет названия.
- Размер обуви?
- Тридцать семь с половиной!
- Прекрасно! Там как раз тридцать восьмой, не сомневаюсь, что производитель со штангенциркулем вокруг балеток не вертелся. Если уж совсем малы или слишком велики, выставляешь сюда, поменяем.
Павловская вновь поднесла мундштук к губам. Затянулась. Выпустила к потолку колечко дыма и пристально посмотрела на воспитанницу.
- Кстати, о балетках. Место действия — театр оперы и балета. Цель — художественный руководитель, — мадам помолчала несколько секунд, словно сомневаясь, стоит ли это уточнять и добавила, — мужчина, Семен Павлович. Нужна прослушка кабинета.
Арина кивнула и исчезла за портьерой. Стоило поторопиться. Мадам ни за что не оставит без внимания проигнорированный воспитанницей вопрос. Просто так измываться на ровном месте не станет, но стоит задержаться. Или недостаточно проработать образ, влетит за всё комплектом.
Первым делом колгготы, затем, обувь. У нас художественный руководитель, кого — чего не уточнялось, значит, балерина. Где тут у нас пуанты? Теперь, надо бы корсет с пачкой или “шопенкой”? Волосы в пучок. Так, что теперь? Яркий макияж, куда же без него. И… И стоп! Вот же старая карга! Запрограммировала!
Арина споткнулась о тележку уборщика и на несколько секунд застыла. Но таковым было лишь внешнее проявление. Внутри у девушки бушевала буря. Павловская — змея! Что балерине делать в кабинете художественного руководителя мужчины? В голову лезли лишь непристойности. Но для этого нужен еще и сам худрук. Впрочем, можно ведь и без него… Можно, но зачем усложнять? Уборщица в самый раз! Но теперь не успеть. Лихорадочные мысли в голове девушки сменяли друг друга.
Взгляд наткнулся на потертые ботинки минимум сорок второго размера и мешковатый комбинезон уборщика размера сорок восьмого, пятидесятого. Хорошо, что корсет попался с “шопенкой”, иначе как бы она сейчас втискивала в комбинезон пачку?
Запрыгнуть в комбинезон, поправить юбку. Воткнуть ноги прямо в пуантах в ботинки. Парик на голову. Нет, рыжий не подойдет. Таджики они черноволосые. Этот слишком длинный. Все-таки она мужчина. А вот тот в самый раз. Теперь усы, кудлатую давно нестриженую такого же цвета бороду и…
- Время!
Арина подхватила с косметического столика очки и вцепилась в тележку со шваброй и мусорным ведром.
Портьера отъехала в сторону. Девушка толкнула навстречу Мадам тележку. Тяжело оперлась на левую ногу, прихрамывая шагнула дальше. Черт брови забыла! Опустить голову, челка на лицо. Еще шаг. Пробормотать, что-то неразборчивое, затем продолжить уже разборчиво, но глухо, словосочетание “таджик убирать”.
- Здрасси, — голову еще ниже.
Павловская сдержанно кивнула.
- Кто-то заметил, как уборщик покидал кабинет худрука. Впереди у тебя есть женский туалет.
Уборщик едва заметно кивнул. Развернул прихрамывая тележку и пробомотал:
- Здрасси, конечно, сюда иди убирай, туда иди убирай, везде таджик убирай.
Еще пара тяжелых шагов, а затем уборщик исчез за портьерой. Громыхнул тележкой. Неразборчиво возмутился. Продолжил уже разборчиво:
- Осторожно девушк, куда так спешишь, все костюм себя испачкаешь!
А спустя четыре секунды из-за портьеры выскочила легкая и воздушная балерина. Обернулась к портьере.
- Извините, спешу!
Беглый взгляд на наряд. Возмущенно всплеснуть руками.
- Мог и пропустить грубиян! Я буду жаловаться Семену Павловичу! - В голосе возмущение примы не меньше.
Вытереть невидимое пятно на “шопенке” и упорхнуть куда-нибудь в сторону. Как минимум на премьеру.
- Хо-ро-шо.
Павловская едва заметно похлопала пальцами правой руки по запястью левой.
Арина почувствовала, как лицо бросило в жар. Столь высокую оценку от Павловской она получала впервые. Однако времени насладиться моментов у нее не оставалось. Стоило ей вновь скрыться за портьерой, как Мадам приступила к зачитыванию новой вводной. А надеяться на то, что “шопенка” выручит её еще раз не приходилось.
- Место действия - гостиница, цель…
Наверняка, ни одна балерина еще столь стремительно не выпрыгивала из своей пачки, чтобы закутаться в элегантный плащ на голое.., а нет черти поберите эту Мадам с её воображением. Не на голое. Чулки, сверху комбинезон электрика. Закатать штанины как можно выше. Теперь вновь запрыгнуть в туфли на высоком каблуке. Изящную, но вместительную и дорогую матерчатую сумочку на плечо. В сумочке диэлектрические ботинки электрика и все тот же черный парик с очками и борода.
- Время!
Тяжелая портьера отъехала в сторону, а навстречу Мадам шагнула толи ночная бабочка, толи просто красивая девушка знающая себе цену. В гостиницах, слава богу, встречаются как те, так и другие.
Глава первая:
Предыдущая глава:
Следующая глава:
Комментарии жизненно необходимы. Так я вижу, какая из историй вас заинтересовала, а какие стоит оставить покрываться пылью до лучших времен. Если понравилась история, не поленитесь ткнуть в большой палец вверх и написать пару слов — это позволит автору не расслабляться и продолжать писать для вас. И обязательно подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые интересные истории.