Сегодня, читая Макса Фрая, вспомнила вербальную проработку травмы. Как удивительно слова писателя перекликаются с моей многолетней практикой.
Цитата: Чувствуешь себя, словно родился заново? — понимающе спросил Джуффин. — Так всегда бывает, когда выговоришься как следует после серьезной передряги, по себе знаю… Макс Фрай
Под вербальной проработкой понимается восстановление последовательного опыта переживания травматического события через его устное изложение. Целью вербальной проработки является завершение травмы путем создания интегрированной последовательной личной истории из фрагментированного травматического опыта для нового его понимания клиентом. Чтобы преодолеть травму, сначала клиент должен вспомнить ее во всех видах памяти, которые отличаются один от другого.
К сожалению, воспоминания о психотравматическом опыте вызывают боль и страдания. Избегать мыслей и разговоров о том, что с клиентом произошло, — это естественно. Непосредственно после травмирующего события избегание может быть эффективной копинг-стратегией; однако в долгосрочной перспективе оно неэффективно и вызывает стресс, препятствует выздоровлению и приводит к возникновению нарушений и расстройств. У людей с ПТСР драматически нарушена способность к интеграции травматического опыта с другими событиями жизни, их травматические воспоминания существуют в памяти не в виде связанных рассказов, а состоят из фрагментированных интенсивных эмоций и тех соматосенсорных элементов, которые актуализируются, когда страдающий ПТСР находится в возбужденном состоянии или подвержен стимулам или ситуациям, напоминающем ему о травме.
В силу того, что травматические воспоминания остаются не интегрированными в когнитивную схему индивида и практически не подвергаются изменениям с течением времени — что составляет природу психической травмы, — жертвы остаются “фиксированными” в травме как в актуальном переживании, вместо того чтобы принять ее как нечто, принадлежащее прошлому. Со временем первые навязчивые мысли о травме могут войти в контаминацию с реакциями индивида на широкий спектр стимулов и укрепить селективное доминирование травматических сетей памяти. Триггеры, запускающие навязчивые травматические воспоминания, со временем могут становиться все более и более генерализованными, таким образом, не относящиеся к травме стимулы становятся напоминанием о травме. Одним из последствий гипервозбуждения является генерализация ожидаемой угрозы, на фоне которой недоверие и страх может обратиться на себя. Мир становится небезопасным местом: безобидные звуки провоцируют реакцию тревоги, обычные явления воспринимаются как предвестники опасности.
Устное изложение своего психотравматического опыта — это форма экспозиционной терапии, позволяющая отделить прошлое от настоящего, в котором клиент уже находится в безопасности. Этот процесс помогает уменьшить страх и реакцию на сенсорные стимулы. Он также способствует прегнантности ("Закон прегнантности": если существует несколько возможных восприятий формы, тогда обычно выбирается то из них, которое является наиболее простым, упорядоченным и осмысленным) травмирующих воспоминаний, создавая связную историю, которая и становится клиентской историей, так что прошлое больше не воспроизводится в настоящем. Фрагменты травмирующих воспоминаний становятся частью повествования в хронологическом порядке, которое делает клиентскую историю в достаточной мере целостной.
Также лингвистическое кодирование травматических переживаний приводит к активизации высших защит при переработке травматических воспоминаний, тем самым возвращая нейрофизиологическую организацию процесса воспоминания личной истории травматического опыта в русло, соответствующее возрасту. При переживании травмы путем ее вербальной проработки используются следующие вербальные микротехники: повтор, поддержка, уточнение, восстановление логической последовательности, перефразирование, отражение чувств и резюмирование.
Структура вербальной проработки травматического опыта
1) Что произошло до травмирующего события?
2) Где, когда и как произошло травмирующее событие?
3) Что с Вами происходило с момента начала и до того момента, пока Вы не оказались в безопасности?
4) Опишите наихудшие фрагменты этого события или событий.
5) Включите в рассказ потери, которые возникли вследствие психотравмы (люди, воспоминания, физические возможности).
6) Как вы поняли, что все закончилось?
7) Что вы делали после этого?
8) Ваша стойкость также является важной частью этой истории, поэтому стоит рассказать, как вы продвигались вперед, преодолевая события, и как эти травмирующие события помогли вам вырасти.
В любой момент вербальной проработки можно включать техники, снижающие эмоциональную насыщенность процесса, уменьшающую напряжение, страх и эмоциональные страдания клиента.
И ещё две цитаты Макса Фрая:
В этот день я по достоинству оценил терапевтический эффект исповеди: по мере того как очередной эпизод скитаний по Лабиринту Мёнина становился достоянием моих слушателей, умиротворяющая опустошенность приходила на смену нервной сумятице тягостных воспоминаний. Я чувствовал себя классной доской, которую исписали мелким убористым почерком, мучительно пытаясь доказать некую безумную, невозможную теорему, сводящую с ума даже поверхность, на которой она записана. А теперь чья-то легкая рука медленно стирала строчку за строчкой — я почти видел, как взлетает в воздух и медленно оседает на пол мелкая меловая пыль… Макс Фрай
Как верно отражён опыт человека в вербальной проработке травмы. Может и правда был такой опыт у автора?
Мои «исповедники» слушали молча, не перебивая. Бесстрастно. Почти безучастно. Я их вечный должник. Мне до сих пор кажется, что именно их сдержанность позволила мне освободиться от невыносимого груза впечатлений, оставить при себе лишь одно сокровище, очищенное от грязной шелухи эмоций, — опыт. Макс Фрай
Очень верно отражена позиция реабилитатора: не пугаться, не "ахать", принимать всё озвученные как должное, с самообладанием. Ведь травматический стресс — это нормальная реакция нормальной психики на ненормальные обстоятельства. И реабилитатор должен действовать из этой позиции.
Внимание: о чем бы ни шел разговор на сессии, какие темы бы не затрагивались, последняя фаза любой сессии должна заключаться в выведении клиента в спокойное ресурсное состояние с помощью специальных упражнений на релаксацию и стабилизацию.
С уважением, Юлия Ю. Аношкина (вербальный терапевт, педагог-психолог, психолог - реабилитатор, кризисный психолог-консультант, супервизор).
© Защищено авторским правом. Копирование, без указания источника и автора, запрещено.