Обращаясь к истории Франции, мы находим важную дату — 496 год, когда, возможно, впервые закладываются основы её исключительности. Событие, на первый взгляд, рядовое — король франков Хлодвиг I принимает святое крещение.
Кто из государей тогда не крестился? Однако Хлодвиг выбирает "правильную" сторону истории. Дело в том, что большинство правителей раннесредневековой Европы, возглавлявших варварские королевства, исповедовали арианство — направление христианства, осуждённое как ересь на Первом Вселенском соборе 325 года. Хлодвиг же принимает ортодоксальную веру, и благодаря этому Франция становится известна как "старшая" или "любимая" дочь Церкви.
Этот выбор повлияет на множество последующих событий, например, на начало Крымской войны (1853 г.), когда Франция и Россия будут соперничать на Ближнем Востоке за право покровительствовать христианам, а также на процесс объединения Италии (1861 г.), в частности на окончательное присоединение Рима к Итальянскому королевству (1870 г.). Независимость Папской области — отдельного государства во главе с Папой Римским — обеспечивалась французской военной поддержкой. Однако когда Франции стало не до этого (поскольку прусские войска стояли под Парижем), Рим окончательно стал столицей объединённой Италии.
Следующее ключевое событие — Столетняя война (1337–1453 годы) и, конечно же, фигура Жанны д'Арк, национальной героини Франции, ведомой, как считалось, самим Господом. Воодушевлённая идеей освобождения Родины и борьбой против английских захватчиков, Жанна способствует победе Франции, её независимости и фактическому объединению. Именно на этом основании формируется миф о непобедимой Франции — стране, борющейся не только за свою независимость, но и за свободу Европы, за истину. А по другую сторону оказываются англичане, пришедшие с моря, чтобы посягнуть на чужую свободу.
В дальнейшем идеологические основания французской национальной исключительности становятся всё более отчётливыми. Важную роль играет эпоха Просвещения, ключевыми фигурами которой были Вольтер, Дидро, Монтескье и другие мыслители.
Франция начинает воспринимать себя как нацию интеллектуалов — понятие, столь же значимое для французов, как, например, интеллигенция для русских. Именно на этой основе формируется главная идеологема — главный миф: "La mission civilisatrice" («цивилизаторская миссия»). Эта идея обосновывает французскую колониальную экспансию как освобождение народов Африки и Азии от варварства, нищеты и авторитарных режимов.
В XIX веке Франция становится одной из стран, где набирают популярность идеи социал-дарвинизма и расизма. Здесь необходимо упомянуть Жозефа Артюра де Гобино. В своём труде "Опыт о неравенстве человеческих рас" он утверждает, что существует три основные расы — белая, жёлтая и чёрная, и именно белая изначально наделена способностью к творчеству, научным открытиям, исследованиям и прогрессу. Другие расы, по его мнению, вынуждены подчиняться. Более того, расовое смешение, по его теории, ведёт к деградации и упадку, а потому, с точки зрения таких мыслителей, белые люди, и особенно французы, обладают естественным правом властвовать.
Здесь мы сталкиваемся с парадоксом. С одной стороны, французская исключительность выделяет французов среди других народов. С другой — их универсализм предполагает, что французские идеи, философия и культурные достижения подходят для всех народов Земли. Именно идея универсальности становится центральной основой модели миграционной политики, принятой Францией.
Французская модель миграционной политики основана на понятии ассимиляции. Это означает, что независимо от того, откуда прибывают люди — из бывших колоний в Африке, с островов Карибского моря или других территорий — на индивидуальном и семейном уровне они могут продолжать исповедовать свою религию и следовать привычным традициям. Однако они должны принять ценности французской нации.
Свобода, равенство, братство — эти принципы являются основополагающими. К ним добавляется еще одно ключевое понятие — лаицизм (светскость).
Такая модель миграционной политики подвергается критике с разных сторон: как со стороны самих мигрантов, так и со стороны французских ультраправых, включая партию Национальное объединение (бывший Национальный фронт), которую до недавнего времени возглавлял Жан-Мари Ле Пен, а сейчас его дочь — Марин Ле Пен.
Националисты подчеркивают уникальность французской нации и необходимость защиты ее от чужеродных влияний. Ключевым историческим событием для них является битва при Пуатье (732 г.), когда войска правителя франков Карла Мартелла остановили арабскую экспансию в Европу. Теперь, по их мнению, история повторяется.
Конечно, миф о национальной исключительности играет важную роль: он способствует идентификации, сплочению и мобилизации общества. Однако у него есть и темная сторона — шовинизм. Сам этот термин происходит от фамилии Наполеоновского солдата Николя Шовена, существование которого, возможно, является легендой. Тем не менее, само понятие остается актуальным.
Шовинизм может быть направлен не только против иностранцев, но и внутрь самой нации. Примером этого является антиокситанский шовинизм, который выделяет северных французов и противопоставляет их южанам. Исторически Франция формировалась вокруг Парижа, ставшего ядром этого процесса.
Южан, напротив, считали второсортными французами. Именно такую идею развивал граф Жозеф Артюр де Гобино, утверждавший, что южане, особенно те, в ком есть примесь протестантской или еврейской крови, ленивы, неспособны к четкому труду и склонны к деградации. Они, по его мнению, слишком чувственны и грубы, лишены интеллектуальности и нравственного стержня.
Французский писатель Луи-Фердинанд Селин писал об этом так:
"Воинственный и производительный Север противостоит угрожающему и парализующему Югу."
Во время Второй мировой войны миф о французской исключительности был подорван: Франция в 1940 году оказалась оккупирована нацистской Германией и оказывала сопротивление всего около полутора месяцев, а Париж был занят немецкими войсками без боя. Страна, гордившаяся своими военными традициями, победами Наполеона и героической обороной в Первой мировой войне, внезапно оказалась бессильной перед молниеносным наступлением вермахта. Многие французы ощущали стыд за свою армию, за правительство, которое подписало Второе Компьенское перемирие, за поведение значительной части элиты, согласившейся сотрудничать с оккупантами.
Затем последовал процесс деколонизации, приведший к распаду Французской колониальной империи. Главной фигурой, воплощавшей стремление сохранить особый французский путь, стал генерал Шарль де Голль. Он определял позицию Франции в мире, где доминировали англосаксы — США и Великобритания. Де Голль проводил независимую политику: предлагал концепцию Европы от Атлантики до Урала, настаивал на налаживании связей с Советским Союзом, вывел Францию из военной организации НАТО и выступал против создания наднациональных структур в Европе.
Обсуждая мифы о национальной исключительности, мы часто сталкиваемся с желанием удлинить историю и сделать ее более древней и величественной. Французы — не исключение. В XIX веке появилась знаменитая фраза «Наши предки — галлы», утверждавшая, что современная Франция произошла от единого галльского народа, единой Галлии как государства, завоеванной Гаем Юлием Цезарем и включенной в состав Римской империи.
Доходило до абсурда: в колониальных школах дети, например, в Сенегале, Камбодже или на Мадагаскаре, должны были повторять за учителем: «Наши предки — галлы».
В XXI веке эта идея все еще используется. Например, бывший президент Франции Николя Саркози заявлял: "Как только вы становитесь французами, вашими предками становятся галлы."
Французы также разработали концепцию культурной исключительности. Она предполагает, что культурные явления не должны рассматриваться наравне с обычными товарами и услугами, а должны защищаться государством.
Сегодня французы продолжают искать подтверждения своей уникальности. Они гордятся своей литературой, искусством, модой и кулинарией, сохраняя убежденность в исключительном статусе своей нации.
Ставьте лайк, если вам понравилось, подписывайтесь на канал, пишите в комментариях, с чем вы согласны или не согласны и какие темы вам интересны. До новых встреч!