Войсковым атаманом и полновластным хозяином Дона после смерти Данилы Ефремова стал его сын Степан Данилович Ефремов. Он родился 27 июля 1715 года в Черкасске. (Савелов Л.М. Род Ефремовых. С.3). Его мать, первая жена Данилы Ефремова, была, по преданию, персиянкой. (Кириллов А.А. Старочеркасский Ефремовский женский монастырь. Новочеркасск, 1897. С.17). Начав службу простым казаком, 10 декабря 1734 года Степан был пожалован «в старшины за известные отца его и его службы». (Акты Лишина. Т.2. Ч.1. С.273.
В 1742 году Степан Ефремов в качестве походного атамана участвовал в Остзейском походе, за что пожалован 150 рублями; через год в том же качестве совершил поход в Финляндию. (Савелов Л.М. Род Ефремовых. С.4).
30 августа 1753 года Степан Данилович был назначен донским войсковым атаманом «под главным управлением своего отца». Во время Семилетней войны с Пруссией Степан участвовал в некоторых сражениях, особой доблести не проявил и вскоре вернулся на Дон.
В судьбоносные для России дни 28-30 июня 1763 года донская легковая станица во главе с войсковым атаманом Степаном Ефремовым, находившаяся в Петербурге, приняла участие в походе верных Екатерине П войск на Ораниенбаум, приведший ее на российский престол. В награду за проявленное рвение Степан Ефремов получил саблю в серебряной оправе с именем новой императрицы. (Сватиков С.Г. Россия и Дон. Белград, 1924. С.211).
Донские старшины, в том числе и отец будущего «вихорь-атамана» Платова Иван Федорович, были награждены золотыми медалями со своими именами и датой «30 июня 1763 г.»; одиннадцать рядовых казаков получили по 10 рублей каждый. (Сватиков С.Г. Россия и Дон. Белград, 1924. С.211. Карасев А. Атаман Степан Данилович Ефремов (1753-1772). СПб.,1902. С.7).
С этого времени для Степана Ефремова начались золотые дни. Власть атамана, практически ничем не ограниченная позволяла ему фантастически обогащаться, творя при этом беззакония. Ежегодно атаман получал дохода более 11.000 рублей (сумма огромная по тем временам), в том числе: «с кабаков Оксайского-5000 р., Канавского – 1350 р., Ратенского – 530 р., Тузловского – 170 р., михайловских – 900 р., с винных шинков – 1500 р., за передовую рыбную ставку – 1230 р., за казачью протоку – 170 р., за Тузлов – 100 р., ярмоночного збору – 250 р.».1 (Исторические записки. М.,1957. С.256. За годы своего атаманства (до ноября 1772 года) Степан Ефремов значительно приумножил богатства, доставшиеся ему от отца. Кроме земель, у атамана к 1772 году имелось 346 голов крупного рогатого скота, 674 овцы, 100 верблюдов и 3472 гошади. (Пронштейн А.П. Земля Донская в ХУШ веке. С.88). Владел Ефремов и собственным конским заводом, на котором выводил породы строевых лошадей: в 1762 году он с большой выгодой для себя продал несколько сот лошадей с этого завода. (Пронштейн А.П. Земля Донская
В 1761 году Степан Ефремов приобрел мельницу, поселив сюда для ее обслуживания крепостных. Через несколько лет здесь образовался поселок с двумя сотнями приписных крестьян.(Пронштейн А.П. Земля Донская в ХУШ веке. С.154). К 1762 году у него числилось приобретенных «по крепостям» 32 души мужского и 39 женского пола; по данным на 1773 год Степану Ефремову принадлежал 291 крепостной «мужска и женска полу». (Пронштейн А.П. Земля Донская в ХУШ веке. С.168). Кроме крепостных, на атамана работало более полутысячи так называемых «приписных» крестьян. Среди многочисленной дворни войскового атамана в документах упоминаются калмыки, армяне, татары и даже «арапы». Адъютантом Степана Ефремова являлся старшина Осип Данилов, «чеченец по происхождению взятый Данилою в плен еще малолетним, воспитанный и взращенный в его доме». (Карасев А. Указ. соч. С.4.
При поездках в Петербург или Москву с Дона атамана сопровождала многочисленная свита из своих дворовых людей. Для различных поездок внутри Войска Донского атаман имел «зеленую покоевую карету». (Филонов А. Очерки Дона. С.143).
Бесчинства атамана не знали границ. Так, он велел похитить у крещеного калмыка Андрея Григорьева двенадцатилетнюю дочь только потому, что «имел для двора её императорского величества калмыцкой природы в мальчиках и девочках надобность». (Исторические записки. М.,1957. С.261.
В состоянии опьянения Степан Ефремов избил беременную жену посадского человека Рябого, в результате чего та «на следующий день выкинула младенца мужска полу мертвого».(Акты Лишина. Т.2. Ч.1. С.368).
Свое преступление Степан оправдывал тем, что он был пьян, а кроме того, «не ведал, что оная женка беременна». Этих объяснений было достаточно, чтобы освободить хулиганствующего атамана от ответственности за 50 рублей штрафа.
Сам Степан был женат трижды. Первый раз на Анне Кирилловой. В ноябре 1743 года, когда Степан находился в походе в Прибалтике, «Данила Ефремов призвал в свой дом протопопа г. Черкасска Казьму Михайлова и сказал ему, что в отсутствие сына его Степана Ефремова жена его Анна нарушила супружеские обязанности, что соучастником ея преступления явился крестьянин армянской породы Николай Данилов, в чем и призналась сама Анна в кругу старшин. Данила Ефремович просил протопопа, чтобы он его сына Стефана обвенчал на жене бывшего войскового атамана Ивана Ивановича Фролова - Евдокии Андреевне Фроловой. После некоторого колебания протопоп обвенчал». (// «Дон». № 7-8. 1887. С.42).
Некоторое время спустя Степан, после продолжительных пререканий с воронежским епископом, развелся с Евдокией Фроловой и женился на простой казачке, красавице Меланье Карповне, бывшей на 19 лет моложе своего мужа. Эта свадьба, гремевшая в Черкасске летом 1754 (или 1755) года, вошла в историю: после нее о каждом грандиозном и богатом пиршестве говорят: «Наготовлено, как на Меланьину свадьбу».
Решив поразить современников размахом и пышностью своей свадьбы, атаман деятельно готовился к ней. По его приказу на центральной улице Черкасска в несколько рядов были накрыты столы, тянувшиеся от Воскресенского собора до Петропавловской церкви и пристани на несколько сотен метров! Пиршество длилось несколько недель. На свадьбе гулял весь Черкасск, приблизительно 20 тысяч человек. Гуляли рядовые казаки и офицеры, генералы и царские курьеры. Последних, следовавших со срочными донесениями из Москвы на Кубанскую укрепленную линию, хлебосольные черкассцы накачивали винами до бесчувствия и неделями держали в Черкасске, так что в Москве всполошились: куда запропали быстроконные гонцы с секретными бумагами!?
Довольно забавный случай произошел на этом торжестве. Предание гласит, что на второй день свадьбы три казака решили поздравить своего атамана и его прекрасную жену с этим праздником и сорвать в случае удачи солидное вознаграждение от атамана. Донцы основательно подготовились к своему короткому поздравлению Они поймали в Дону огромного осетра, которые в то время водились в большом количестве, и на серебряном подносе преподнесли Степану и Меланье. Поздравление казаков заключалось в следующем: первый должен был сказать: «Дорогой Степан Данилович, поздравляем тебя», второй продолжить: «вместе с твоей Меланьей Карповной» и третий завершить «вместе с твоим Войском Донским с законным браком».
Хватив для храбрости по чарке крепкого меда, донцы чинно двинулись с осетром на огромном блюде к сидевшим на возвышении в креслах Степану и Меланье. Захмелевший от принятой чарки второй казак случайно заплел шедшему впереди с осетром донцу ноги и тот «загремел» с блюдом и осетром у ног атамана и атаманши и тихонько выругался:
- Черт бы тебя добрал!
Второй казак не расслышал и, подумав, что уже началось условное приветствие атаману и его жене, бодрым голосом добавил:
- Вместе с твоей Меланьей Карповной!
- И вместе с твоим Войском Донским! (Попов Ив. В старом гнезде казачества.- // «Дон». № 2. 1887. С.15). Однако Степан Данилович простил нерадивых казаков, ибо своей цели он добился – его свадьба запомнилась и вошла в историю. Но сохранилась она в народе не под именем богача Степана Ефремова, а под именем красавицы-казачки Меланьи.
Многое делал для своей молодой жены атаман. Это для нее велел он соорудить карету на ременных рессорах. С босоногими калмычками на запятках и облучке, ибо ни один казак не соглашался унизиться до того, чтобы прислуживать женщине, пусть даже она атаманша! – разъезжала Меланья Карповна по улицам Черкасска. Эту удивительную карету, сделанную дворовыми мастерами на ремнях вместо рессор, расписанную яркими красками, оббитую войлоком, бархатом, со стеклами и жаровней посредине, тащили увечные лошади, ибо здоровых лошадей атаман не посмел запрячь в хомут, поскольку у донцов считалось, что хомут оскорбляет достоинство лошади, поэтому все грузы они перевозили водой или на быках. (Броневский В. Описание Донской земли. Спб,.1834. С.152-153).
Как только Меланья выезжала на прогулку, по Черкасску проносился слух: «Сама едет!», тогда стар и млад выходили на улицу поглазеть на это не виданное для здешних мест зрелище. (Броневский В. Описание Донской земли. Спб,.1834. С.152-153. У самого атамана Степана Ефремова имелась роскошная «зеленая покоевая карета» (см. Филонов А. Очерки Дона. Спб.,1859. С.143.).
Для увеселения многочисленных гостей своего мужа, Меланья устраивала катания на огромных осетрах, специально для этого содержавшихся в озерах недалеко от современного хутора Большой Лог, что под Аксаем. Этих осетров свозили сюда со всего Дона. Как правило, это были гигантские экземпляры, ну, чисто кони! Когда во время частых пиров у атамана Меланья Карповна замечала, что приглашенные казаки и старшины «лыка не вяжут», потеряв казачий вид, дабы охладить их бахусный порыв она предлагала:
- Коль вы настоящие казаки, то оседлайте осетров! Хотя, какие вы казаки, пьянь, да и только!
Раззодоренные насмешливым тоном атаманши, пирующие хватали сбрую и кидались в студеные воды седлать «коней-осетров». Удальцы, сумевшие взнуздать осетров и прокатиться на них, получали от атаманши приз; неудачникам же служило утешением то, что из озера они вылезали трезвые, продрогшие и готовые с новой силой продолжать пир!
Со временем Меланья Карповна из скромной бубличницы превратилась во властную хозяйку Черкасска, и перечить ей опасался даже ее всесильный муж, войсковой атаман Степан Ефремов. Рассказывают, что устав от треволнений жизни атаманской, Степан Данилыч собирал ближайших сотоварищей и, уединившись в угловой комнате атаманского дворца (и дворец и комната эта сохранились до нашего времени), пил с друзьями крепкие меды, жалуясь на тяжесть и бремя атаманской власти. Чтобы успокоить своего могущественного сотрапезника, друзья говорили ему:
- Счастливый ты человек, Данилыч! Ты хозяин на всем Дону, ты хозяин в этом дворце и никто не смеет перечить тебе!
Меланья Карповна, тайком слушая разговоры мужа-атамана с сотрапезниками, мимо ушей пропускала фразу о том, что он хозяин на Дону, но когда слышала, что Степан главный и во дворце и никто здесь ему и слова супротив сказать не смеет, она «взрывалась».
- Так кто тут хозяин? – грозно врывалась она к пирующим. – Кому тут и слова супротив ндрава ево вставить нельзя!?» Вид ее был столь грозен, а увесистая скалка столь опасно покачивалась в руке атаманши, что казаки во главе с всемогущим хозяином Дона живо ныряли под огромный пиршественный стол, и оттуда раздавался жалобный голос атамана:
- Уже и пошутить нельзя, Меланьюшка!
- Ладно, вылезайте! - остывая от гнева и уходя, милостиво разрешала атаманша, а казаки продолжали пир, опасливо поглядывая на дверь, за которой скрылась грозная Меланья.
У Степана и Меланьи было семь детей: сыновья Данила (1759-1809), Степан (1761-1805(или 1807) и Александр (1768-умер в малолетстве), дочери Марфа (1755-1802), Надежда (1757-1784), Екатерина (1763-?) и Мария (1764-?).(Савелов Л.М. Род Ефремовых. С.5).
Одна из них, Надежда, 12 февраля 1777 года стала женой будущего войскового атамана и графа М.И.Платова. Марфа вышла замуж за Алексея Федоровича Краснощекова, Екатерина – за Александра Семеновича Курнакова, Мария стала женой полковника Машлыкина. (Савелов Л.М. Род Ефремовых. С.5).
У любвеобильного Степана имелись и внебрачные дети. Одним из них был Александр Ремов, родившийся в 1767 году от горничной атамана Аленушки.3 (Жукова Л.М. Александр Ремов. // «Победа» (Аксай). 25 января 2003 г). Добрейшая душа Меланья Карповна воспитывала «дитя греха» своего мужа вместе со своими родными детьми. В дальнейшем Ремов, так и не ставший Ефремовым, участвовал в сражениях русско-турецкой войны 1787-1791 года под Бендерами, Аккерманом, Измаилом, получив за отличия чин есаула.
К началу 1770-х годов над головой Степана Даниловича стали сгущаться тучи монаршего гнева. По доносам бывшего наказного атамана Сидора Кирсанова и старшины Юдина Военная коллегия назначила следствие по проверке деятельности атамана. Из Петербурга один за другим следовали указы атаману с требованием прибыть в столицу империи для объяснения по возводимым на него обвинениям. Степан проигнорировал эти указы. Тогда в начале 1772 года на Дон, в крепость Димитрия Ростовского, прибыл генерал Черепов, дабы принудить атамана Ефремова к скорейшему выезду в Петербург. В это время среди казаков, не без участия Степана и его сотоварищей, распространился слух, что правительство хочет записать их «в регулярство».
На казачьем Кругу 1 октября 1772 года донцы яростно высказали свои подозрения о «регулярстве» генералу Черепову и, изрядно помяв его, отпустили в крепость Димитрия Ростовского. Правительству стало ясно, что на Дону назревает бунт, и оно решило наказать фрондирующего атамана. В ночь на 9 ноября 1772 года эскадрон драгун под командованием поручика Ржевского арестовал Степана Ефремова в его загородной Зеленой даче. После непродолжительного заключения в крепости Димитрия Ростовского атамана под конвоем отправили в Петербург. (Комендантом крепости в то время являлся генерал Потапов, внук которого, Александр Львович Потапов, правил Доном в ранге наказного атамана с 1866 по 1868 годы. Как ценную реликвию он хранил седло с полной верховой сбруей, «подаренное атаманом Степаном Ефремовым его …деду, ростовскому коменданту, в благодарность за хорошее с ним, Ефремовым, обхождение». – // «Исторический вестник». № 5 (май) 1901 года. С.836. Статья А.Карасева).
На следственной комиссии в 1773 году выяснилось, что Степан Ефремов получал крупные взятки за производство в офицерские чины. Она же открыла крупные растраты войсковой казны. Но точные размеры их трудно было определить, так как по приказу войскового атамана 24 апреля 1765 года казак Петр Буданов сжег приходо-расходные книги за 1754, 1760 и 1762 годы, по которым значилось более 45 тысяч рублей войсковых денег. Кроме того, опального атамана обвинили в произведении тайных обмеров крепости Димитрия Ростовского, в перехвате секретных писем Военной коллегии. Суд признал его также виновным в следующих преступлениях: "1) в неисполнении многих распоряжений главнокомандующих армиями; 2) в 1769 г., собрав до 10 тыс. казаков, продержал их долгое время без всякой пользы; 3) после разорения станицы Романовской (1771 г.) не велел преследовать татар дальше р. Еи; 4) ослушался шести указов военной коллегии о немедленном выезде в Петербург; 5) этим неповиновением он дал повод к возмущению казаков против ген. Черепова и 6) публично, пред старшинами, с дерзостью и угрозами, забыв подданническую к ея императорскаго величества должность, выговаривал непристойныя слова". Кроме того, "найден и в других противных законах и чести поступках". За все эти преступления государственная Военная коллегия приговорила Степана Ефремова к смертной казни через повешение. Но Екатерина Вторая своим указом от 13 марта 1773 года переквалифицировала наказание и вместо смертной казни повелела «лишить его начальства над Донским войском» и «жить в Пернове», маленьком эстонском городке на берегу Балтийского моря, предварительно лишив бывшего атамана имущества. (ГВИА (ныне РГВИА). Казачьи повытья. Оп.107. Лл.264-265, 604). А имущество было огромным. Сделанная при аресте опись констатировала наличие у Степана Ефремова «золотой и серебряной монеты на сумму 147 тысяч 619 рублей; по векселям и кабакам розданных – 39 тысяч 604 рубля. Разных вещей и уборов дворового и хоромного строения на 112 тысяч 644 рубля. Мельниц со всем пристроем, скотом и хлебом – 2 на 2286 рублей, а всего наличных денег – на 302.155 рублей. Без цены дворовых людей и крестьян – 291 душа. При конских табунах крепостных калмыков-надсмотрщиков – 24 семьи, всего обоего пола 267 душ. Лошадей и жеребят – 3472, крупного рогатого скота – 346, овец – 674, верблюдов – 100 голов». (Труды областного Войска Донского статистического комитета. Вып.1. Новочеркасск, 1987. Отд.11. С.62).
Трудно с точностью определить мотивы монаршей милости к Ефремову. Может быть, она вспомнила свой Ораниенбаумский поход , когда в свержении своего законного супруга и государя Петра Ш ей помог со своими донцами атаман Степан Ефремов… Впрочем, Екатерине Алексеевне чужды были сантименты в государственных делах. Скорей всего ее поступком руководил холодный политический расчет: ведь известно, что на Дону и на Волге в это время наблюдалась весьма напряженная социальная обстановка, вылившаяся вскоре в крестьянскую войну под руководством донского казака Емельяна Пугачева. Казнь популярного в среде донского казачества атамана могла привести к неприятным для правительства последствиям. С другой стороны, крутая расправа с человеком, принадлежавшим к верхушке правящего класса, неблагоприятно отозвалась бы в среде российской аристократии. Все это, конечно же, учитывала дальновидная императрица, когда отменила смертный приговор Степану Ефремову. (А.С.Пушкин, занимавшийся историей Пугачевского восстания, считал, что Степана Ефремова сместили за сепаратизм и неуступчивость по отношению к правительству. Он писал: «Особенно опасались сношения Яика с Доном. Атаман Ефремов был смещен, а на его место избран Семен Сулин». – Пушкин А.С. Сочинения. Т.У1. М.,1882. С.44).
Имения и все огромные богатства опального атамана были описаны в казну, его семье, продолжавшей жить на родовом подворье, назначено денежного и продуктовое содержание. В частности, особым распоряжением властей было определено жене Степана Меланье Карповне «выдавать из имения мужа по 600 рублей в год, да сверх того: муки ржаной по 90, пшеничной по 30, пшена по 15, круп гречневых по 7,5, овса по 45 четвертей. Яловиц по 15, баранов по 60, масла коровьего по 15, конопляного по 15, соли по 35 пудов, вина виноградного и горячего по 60-ти ведер на каждый год, начиная с 1774 года». (Филонов А. Очерки Дона. Спб.,1859. С.149-150).
Некоторое время спустя Степану Ефремову было разрешено вернуться в Петербург. Но он хотел вернуться в Черкасск, о чем ходатайствовал перед императрицей. Рассмотрев его, Екатерина Вторая писала князю Григорию Потемкину: «Ефремова прошу в мое рождение и будет о том указ надобно, то подпишу». (Переписка Екатерины Второй. - // «Сборник Русского исторического общества». Т.10. СПб.,1872. С.435).
21 апреля 1778 года императрица подписала указ, разрешавший Степану Ефремову переселиться на жительство в Таганрог. Своим ордером от 30 апреля того же года князь Потемкин известил об этом «всемилостивейшем соизволении» опального атамана. (Акты, относящиеся к истории Войска Донского. С.88). Но Степан Ефремов, уже привыкший к комфортной петербургской жизни, не захотел ехать в таганрогскую глушь.
Он умер 15 марта 1784 года от «злой язвы» и был похоронен на территории Александро-Невской Лавры. На его могильной плите, кроме трудночитаемых и пусто-хвалебных виршей, была выбита следующая надпись: «Сей преставившийся Степан Данилович Ефремов был сын тайного советника и донских войск атамана Данилы Ефремовича Ефремова…скончался 1784 г. марта 15; житья его было 69 лет». (Карасев А. Атаман Степан Данилович Ефремов. С.14).
Прошли годы. Уже до революции исчезала плита с могилы Степана Ефремова, а в настоящее время невозможно даже приблизительно определить место захоронения некогда полновластного владыки Дона.
Жена Степана - Меланья Карповна - скончалась 9 ноября 1804 и похоронена на собственном подворье за алтарем Донской домовой церкви в Черкасске. Ее могила ныне обихожена и находится в благоустроенном состоянии. В фондах Старочеркасского историко-архитектурного музея-заповедника и Новочеркасского музея донского казачества находятся прижизненные портреты знаменитой атаманши. С них сквозь столетия на нас спокойно смотрит красивая женщина в богатых одеждах и головном уборе, шитом жемчугом. Скрещенные полуопущенные руки подчеркивают величавость и спокойную уверенность Меланьи Карповны, из простых бубличниц ставшей первой дамой казачьего Дона.
В 1836 году потомки Степана и Меланьи основали на территории своего подворья Старочеркасский Ефремовский женский монастырь, просуществовавший до 1927 года. Затем здесь находилась школа, дом престарелых. В настоящее время архитектурный комплекс Ефремовского подворья входит в состав Старочеркасского историко-архитектурного музея-заповедника и здесь размещены исторические экспозиции и выставки, рассказывающие об истории и быте донского казачества. На части подворья действует мужской монастырь.
Памятники Ефремовского подворья, старинные портреты атаманов и их современников рассказывают людям ХХI столетия об истории легендарного атаманского рода Ефремовых, в котором тесно переплелись боевая доблесть и изворотливый ум, подлость и коварство с безграничной жаждой власти и обогащения.
Михаил Астапенко, историк, академик Петровской академии наук (СПб), член Союза писателей России.