От той Москвы, которая была триста лет назад, с множеством деревянных домов, полями и мельницами, остались только церкви, монастыри, и каменные боярские хоромы. Не считая Кремля, конечно. А из всех сохранившихся боярских палат самые известные – это палаты бояр Романовых в Зарядье на улице Варварка.
Во дворе бояр Романовых в старинном Зарядье жили Федор Никитич, будущий патриарх, и Михаил Федорович, первый царь из Романовых. Они ходили в домовую церковь, только стояла она чуть в стороне от нынешней. Когда Земский собор избрал Михаила на царство, молодой царь перебрался в Кремль. А в Зарядье в 1679 году организовал Знаменский монастырь.
Говорят, что главный крест в годы советской власти сохраняли в одном из музеев, и только недавно поставили на место. Купола набраны из цветных чешуек.
В 1856 году в Москву на коронацию приехал Александр II. Он осмотрел родовое гнездо, оно было в плачевном состоянии, и тогда дом выкупили обратно у монастыря. И архитектор Рихтер взялся восстанавливать романовские палаты в первоначальном виде, для устройства здесь мемориального музея.
Дом одним из фасадов примыкает к улице, хотя обычно палаты ставили в глубине участка. Рихтер декорировал здание в русском стиле, воссоздал деревянный верх, а на шпиле и над дверью по просьбе императора укрепили фигуру из герба рода Романовых – грифона.
Здание трехэтажное, внизу подклети с маленькими окнами, дальше жилой ярус, и наверху деревянный терем с комнатой хозяйки и светлицей, где девушки занимались рукоделием. Поэтому оконные проемы большие, и в них не тусклый бычий пузырь, а прозрачная слюда. Сегодня в музее рамы двойные, внутри слюда, а снаружи обычное оконное стекло.
Возле парадной лестницы символы власти – львы, их ставили в боярских усадьбах. Когда-то двор огораживал дубовый забор, такой высоты, что всадник с лошади мог заглянуть внутрь. Но сегодня забор кирпичный, а все остальное – как было в 16-17 веках. Архитектор Рихтер сделал очень грамотную докомпоновку, он вскрыл фундаменты здания, и достроил его современными материалами.
Стены дома расписаны под бриллиантовый руст. Это единственные палаты в Москве с восстановленным деревянным верхом. Всю каменную достройку Рихтер вел кирпичом, такого же размера, как старинный, но с вытесненной датой начала работ – 1856 год, чтобы не вводить в заблуждение исследователей будущего. Палаты бояр Романовых – это первая действительно научная реконструкция архитектурного шедевра в России.
Бояре – это советники и родственники царей. Их благосостояние и благополучие напрямую зависели от государевой воли. А в эпоху местничества, когда должности на Руси распределялись по древности рода, бояре спорили между собой не столько о том, кому ехать главным воеводой к войску, а кому сидеть ближе к царю за трапезой. Быть рядом с правителем – заветная мечта большинства бояр. Но такая близость часто оборачивалась опалой.
В Филевском парке когда-то стояла усадьба шурина царя Алексея Михайловича, Льва Кирилловича Нарышкина. Он был братом царицы Натальи Кирилловны. Усадьба была просторная и роскошная. К реке, она здесь в 400-ах метрах, уступами спускался регулярный парк, один из первых подобных в России. Однако нелегка была участь царских родных. Милославские, родственники первой супруги Алексея Михайловича, стремились оттеснить от престола Нарышкиных, родственников второй жены.
Во время стрелецкого бунта два старших брата Льва Кирилловича были растерзаны, а его отец насильно пострижен в монахи. Царица Наталья Кирилловна прятала младшего брата на женской половине дворца. Там он дал обет – по избавлению от смерти воздвигнуть храм. И, став боярином, Нарышкин свое обещание выполнил. В своем имении он заложил каменный пятиглавый Покровский храм.
Это одна из самых красивых церквей Москвы. Храм похож на резную пирамиду, он приподнят на высокую галерею гульбища, окружен скругленными лепестками алтаря и притворов, и завершен тремя ярусами восьмериков, в двух верхних – колокольня. Такое устройство церкви называется «под колокола».
Резные белокаменные детали украшают все грани, выделяя структуру и выявляя ярусы. На карнизах – словно белоснежные каменные языки. Это так называемые «петушиные гребни». Чем выше, тем резьба тоньше, а наличники богаче. К сожалению, не известен автор этого шедевра. Во время пожара в московском доме Нарышкиных сгорели все документы, относящиеся к строительству этого храма.
Новое в этой церкви – обилие колонн, восьмигранные окна, ребристые купола, и очень сложные разорванные фронтоны над окнами. А лестницы-всходы, образующие живописные аркады, ставили и в 16-ом веке.
Для того, чтобы построить подобный храм, недостаточно быть просто богатым боярином, заказчик должен был разбираться в современных ему архитектурных веяниях, а Лев Кириллович как раз возглавлял Посольский приказ, с 1690 года по 1702. Этот стиль, обогативший русскую архитектуру польскими, украинскими и итальянскими элементами, впоследствии в честь просвещенных родственников царя Петра назвали «Нарышкинское барокко». В Москве храмов в этом стиле несколько.
Противостояние царских родственников привело к тому, что были коронованы сразу два царевича, 15-летний сын Милославской Иван, и 10-летний сын Нарышкиной Петр. На краю Кропоткинской площади находятся палаты Юшкова, дядьки старшего царевича Ивана Алексеевича, правившего с 1682 по 1696 год.
Царские дядьки это воспитатели царевичей. Воцарившись вместе с малолетним братом, Иван Алексеевич пожаловал своему наставнику боярство и ввел в боярскую думу. Обычно на Руси было около 30-ти бояр, и только в конце 17-го века их стало 70. Очевидно потому, что соправители наперебой жаловали боярством своих приближенных. Да и правительница Софья должна была поощрять сторонников.
Главный дом усадьбы двухэтажный, он построен во второй половине 17 века. Сохранились даже сведения о поставке 300 тысяч кирпичей. Те, кто строил, понимают, что этого количества хватило бы на солидный по тем временам дом, и еще на каменный амбар. Род Юшковых старинный, берет начало от выехавшего из Золотой Орды в Москву в 14 веке князя Зеуша. А сам Борис Юшков, владелец усадьбы, тоже не последний человек в Московском государстве. Участник войны с Польшей, он последовательно получал чины стольника, окольничего и боярина.
Обширная боярская усадьба стояла прямо напротив Чертольских ворот Белого города. Сохранился, и то частично, только главный дом Юшковых. Первый этаж был служебным, окна маленькие и простые. Зато окна второго этажа декорированы характерными для московского барокко наличниками с разорванными фронтонами.
Видно, насколько мощные стены. В одной из них была даже служебная винтовая лестница. Парадная лестница не сохранилась, как нет и деревянного верха здания, где были устроены светелки для женских рукоделий, с окнами на все четыре стороны света, и вышки для любования окрестностями.
Если палаты боярина Юшкова по цвету стен называют просто «красными», то палаты рядом соответственно называют «белыми». Белые палаты – это бывшая усадьба князя, боярина Бориса Прозоровского. Главный дом усадьбы стоит не в глубине участка, а на красной линии, прямо вдоль улицы Пречистенки. Наверно поэтому фасад украшен особенно прихотливо. На два служебных яруса поставлен парадный этаж, обведенный карнизом тонкого рисунка, и с очень эффектными наличниками.
Князь Борис Прозоровский был младшим сыном астраханского воеводы. После взятия города Степан Разин казнил его семью, а 10-летнего князя Бориса пытал, искал деньги, собранные с купцов пошлины. Мальчик сказал, что не знает, и раздосадованный Разин приказал повесить его вверх ногами на крепостной стене.
Борис Прозоровский тоже был придворным Ивана Пятого, и молодой царь тоже пожаловал его боярством. Так как детей в браке у Прозоровского не было, к концу жизни он оставил любопытное духовное завещание. Все свое немалое состояние он завещал императрице Екатерине I, прося только обеспечить его вдову.
И эта усадьба – прекрасная иллюстрация к смене родового боярства новыми дворянами. Владения Рюриковича-Прозоровского императрица пожаловала бывшему денщику Петра Первого, а затем графу и генерал-прокурору Ягужинскому. Правда, к этому времени Петр Первый и само боярство отменил.
Иногда в Москве встречаются здания, построенные на подклетах 16-17 веков, но позже перестроенные. Маленькие старинные окна растесаны, вместо наличников на фасадах колоннады, мода поменялась. Усадьба Лопухиных – типичный дом первой половины 19 века, любовно воссозданный.
Какое-то время назад в здании был музей Николая Рериха, поэтому перед входом до сих пор стоит памятник Николаю и Елене Рерихам. А в 19 веке здесь жили графы Протасовы, на здании сохранился их герб.
Но если завернуть за угол дома, открывается более древний фасад того же здания. Маленькие окошки с углубленными треугольными фронтонами, и крылечко, восьмигранные колонны показывают, что дом строили еще в 17 веке. Тогда избегали внутренних лестничных пролетов, и все входы делали снаружи.
Реставраторы любовно восстановили дворовый фасад таким, каким он был в 1689 году, когда эти огромные хоромы под высокой тесовой кровлей строил еще один царский родственник Федор Лопухин, отец первой жены Петра I Евдокии Федоровны на подаренных царем землях.
В качестве царского тестя Лопухин получил не только земли, но и был возведен в сан боярина. И еще ему поменяли имя, когда он служил в стрельцах и воеводой, то прозывался Илларионом, а при дворе стал именоваться Федором. А его дочь из Прасковьи стала Евдокией, для отвода порчи. Но, похоже, порчу так и не сняли, царь Петр обрек на смерть собственного сына, Лопухины попали в опалу, и это московское владение у них отобрали. Только Петр II, воцарившись, вернул имение хозяевам.
Недалеко от Мясницкой на Большом Харитоньевском переулке располагалось огромное владенье князей Юсуповых. Нам в первую очередь представляется князь Николай Юсупов, превративший Архангельское в чудесный загородный дворец. Московское владение князь обставил не менее роскошно, он даже пристроил недалеко отдельный трехэтажный корпус для приема гостей, а потом поставил рядом картинную галерею и театр.
Александр Пушкин прекрасно знал эту усадьбу, в детстве его семья некоторое время снимала флигель в палатах Юсуповых. На воротах красуется соединенный герб Юсуповых-Сумароковых-Эльстон. В конце 19 века наследницей всех богатств рода, включая и этот дворец, стала княжна Зинаида. Чтобы род не прервался, ее мужу было дано право именоваться двойным титулом – князем Юсуповым и графом Сумароковым-Эльстон.
Супруги заказали архитекторам Померанцеву и Султанову реконструкцию фамильного дворца в традициях 17-го века. Во-первых, это было модно, во-вторых, хотелось подчеркнуть древность рода. После реконструкции кровли стали высокими и завершались эффектными решетками. Трубы возвели под старину, железо расписали в шахматы, а со стороны двора построили эффектное новое парадное крыльцо.
Внутри заново выложили все печи под старину, и облицевали их подлинными изразцами, приобретенными у антикваров. В советское время в этом здании были разные учреждения, потом открылся музей.