Я проклинаю и благословляю тот день, когда он появился в моей жизни. Был теплый март. Снег растаял еще в конце февраля. Солнце, проснувшись после долгой темной московской зимы, потягивалось, вяло касаясь растрепанной, нечесаной земли, вызывая сонную улыбку. На мне было бежевое короткое пальто нараспашку, новые кроссовки и желтый шарф.
Я помню нашу встречу в мельчайших деталях. Помню, что надела неудобное белье и думала смогу ли снять его в туалете – резинка натирала живот, отвлекая на себя все мысли. Еще я думала о кофе, потому что работала до двух ночи и совершенно не выспалась. Надо менять рабочий график, иначе однажды я свалюсь, а близнецам не светит бюджет, так что придется вкалывать еще больше, чтобы на будущий год внести первую оплату за институт. И еще пять лет ипотеки.
Резинка натирала живот, и я не чувствовала себя безупречной в свои сорок девять лет успешной со всех сторон жизни.
Уже давно я запретила себе произносить слова «когда-нибудь». Когда-нибудь я начну жить. Когда-нибудь я начну жить для себя. Когда-нибудь я увижу плоды семян, которые неистово сеяла все эти годы и почувствую гордость за пройденный путь.
Нет, «когда-нибудь» никогда не наступит. Всегда будет что-то, вроде проклятой резинки дорогих трусов.
Его взгляд я почувствовала, остановившись за машиной, чтобы незаметно почесать живот, просунуть палец между бельем и кожей, глубоко вдохнуть.
Хорошо помню, чем пахло тогда. Обычно март пахнет гнилью и мусором, но в тот день я почувствовала запах свежей выпечки, корицы и солнца. Он стоял в десяти метрах от меня. В руках у него был бумажный стаканчик с кофе, а из крафтового пакета виднелась надкусанная булочка. Уставившись на меня, он перестал жевать, а я покраснела. Одернула руку, сделала вид, что поправляю ремень на брюках. А он продолжал смотреть на меня с набитым ртом, забыв, как жевать и глотать.
Да, я сразу поняла, что понравилась ему. И даже когда узнала, что он моложе на семь лет, не изменила своего мнения.
Эта встреча впервые заставила меня вновь произнести про себя «когда-нибудь».
«Когда-нибудь я увижу его снова».
Буду честной хотя бы с собой. Мою любовь пробудил его восторженный взгляд – тот первый, и другие, которые я стала ловить на себе в разное время. Новенький появлялся теперь везде, где бывала я. Он не заговаривал со мной, не улыбался, а только смотрел. Откровенно, щемяще, волнующе. Всю свою жизнь, весь свой счастливый брак я мечтала и не верила, что кто-нибудь посмотрит на меня так.
Потому мое «когда-нибудь» никогда не наступит в будущем. Оно стало настоящим. Главное чувство моей жизни. То, ради чего я родилась и прожила в беспамятстве сорок девять лет. Все, что было раньше перестало иметь значение. О, как бы я осуждала себя еще месяц назад. А сейчас я перечеркнула прошлое еще до того, как призналась мужу.
Нет, мы не проживем с ним до глубокой старости. Я больше не лягу в его постель. Я не смогу предать любовь всей своей жизни, даже пусть мы не обмолвились с ним не единым словом.
Несколько месяцев я ждала, когда новенький сделает первый шаг. Я была готова. Призналась мужу, попросила развод. В глазах моих была свобода и призыв, на который он не реагировал.
Но я старше, замужем, а он благороден. Его замешательство можно понять.
И я решилась.
- Мне нужно с тобой поговорить, - остановила я новенького у кофемашины.
Он вздрогнул, испугался, занервничал.
-Что-то случилось?
- Да, случилось. Ты мне нравишься, - говорят, что мужчины охотники. Говорят, что, если он сам не добивается женщины, она ему не нужна. И правила игры нарушать нельзя.
Наверное, они правы.
Новенький отошел, отвел глаза и сказал.
-Прости, но я не завожу романов на работе.