В дополнение к предыдущей статье мы решили рассказать об одном архате, которого знали лично. Также размещаем его книгу ,,Пять видений умирающего человека ".
Архат— человек, достигший полного освобождения от клеш и вышедший из «колеса перерождений».
———
Мы были довольно близко знакомы с одним архатом. Его звали Доктор Растрапал Махатхера. Архатом его признавали уже при жизни.
,,Махатхера" означает ,,великий старейшина". Сама линия Тхеравады называется ,,традицией старейшин". ,,Маха - тхера".
Доктор Растрапал был родом из Бангладеш и заведовал в Бодхгае монастырем и международным медитативным центром Випассаны, который он основал, будучи президентом Mahabodhi Society в Бодхгае. Центр был построен на средства богатой семьи Баруа из Бангладеш. В Бодхгае часто можно увидеть эту фамилию на дощечках с именами благотворителей. Сейчас улица, на которой находится центр, носит имя Доктора Растрапала.
Мы неоднократно пользовались гостеприимством Доктора. Когда в Бодхгае во время больших Монламов, учений Далай-Ламы или посвящений Калачакры невозможно было найти жильё, он всегда давал нам приют, хоть и расстраивался от того, что мы останавливались в центре без намерения обучаться у него медитации Випассаны. ,, I will train you nicely" - говорил он.
Но мы в то время уже были учениками Доржонга Ринпоче и делали ту практику, которую дал он.
Тем не менее на учениях Доктора Растрапала по випассане мы присутствовали, поэтому можно сказать, что передача на випассану у нас есть.
Однажды зимой мы делали в этом центре свой личный ретрит, не по випассане.
Был январь, холодно, туман, изо рта шёл пар и ночью, чтобы согреться, приходилось накрываться несколькими матрасами.
По крыше здания в холодном тумане передвигались закутанные в теплые шали фигуры практикующих випассану, медленно поднимающих и опускающих ноги.
Мы читали свои мантры в крошечных комнатках, сидя под москитными сетками под жужжание огромного количества комаров. Из смешного было то, как некоторые монахи нарушали обет ,,не принимать пищу после полудня". В окно мы наблюдали, как настороженно оглядываясь, один толстячок втихую пробирался на кухню и спрятав что-то под монашеской накидкой, быстро убегал в свою комнату.
Тхеравадинские монахи редко нарушают заповеди. Принимая обеты Тхеравады, они готовы к аскезе и отречению. Когда видишь большие группы монахов Тхеравады, обходящих ступу в Бодхгае, то это очень напоминает строй военных.
В центре мы подружились с одним монахом, близким учеником Растрапала, который планировал уйти из монастыря и ,,жить под деревьями". В последние приезды мы его уже не видели, поняли, что он ушёл ,,жить под деревьями ". Нет сейчас с собой фотографии его и Доктора Растрапала, сделанной нами, разместим, когда будем в России.
Доктор Растрапал сначала не терял надежды, что мы присоединимся к ретриту по випассане, но потом понял, что этого не случится. Пару раз он даже проявлял интерес к нашим занятиям, говорил: ,,I want to know, what are you doing, tell to me", но до объяснения тибетского буддизма так и не дошло. Да и не было в этом необходимости.
Доктор всегда ходил в резиновых шлепанцах на босу ногу и, кажется, совсем не мёрз. Спал в своём маленьком кабинете на узком топчане, стоявшим между письменным столом и стеной. Это был настоящий монах аскет, продолжавший традицию первой монашеской сангхи, собравшейся вокруг Будды Шакьямуни. Монашеские одежды тхеравадинских монахов имеют песочный цвет от того, что первые буддийские монахи укрывали своё тело тканью, которая оставалась после кремации трупов.
Монахам Тхеравады не положено иметь денег и кормиться они должны подаянием. Будда ввёл в свою сангху очень строгие правила отречения. Поэтому в дальнейшем в Буддизме появились новые колесницы,
дающие возможность уходить из сансары и тем людям, которые не имели склонность к такому отречению, которое требовалось в Тхераваде. Ваджраянские монахи могут не только иметь деньги, но даже держать магазин, там нет строгих рекомендаций насчёт еды, можно даже есть момо ( мясные пельмени), не сидеть с прямой спиной, а сидеть с комфортом и даже вздремнуть во время пуджи. Спасибо Буддам за такой широкий подход!
Доктор Растрапал всегда находился в состоянии полной осознанности. Было видно, что его медитация не прерывается ни на секунду.
Он был очень внимателен к тому, что происходит с окружающими людьми. Сам всегда раздавал еду в столовой и обязательно следил, чтобы каждому доставался бананчик, каждый был сыт. Интересовался, что происходит в комнате у практикующих, удобно ли им.
Не знаю, как сейчас, но в то время пройти ретрит по випассане в этом центре было очень хорошо. Бесплатно, комфортно и крайне полезно. Если кто-то не знает, как начать свой буддизм, то можно просто поехать в Боддхгаю с ноября по март, поселиться в этом центре и попрактиковать под хорошим руководством.Только английский язык надо знать немного.
Была там одна история, довольно странная. Как-то раз Доктор Растрапал пригласил меня ( Инну) в библиотеку, раскрыл книгу с фотографией своей семьи, где ему было лет восемь, а всего детей было семеро, показал на свою мать и сказал, что это я была его матерью в прошлой жизни. В этот момент у меня в уме проскользнули какие-то картинки с ребёнком, детскими чепчиками, носочками, но я совсем не уверена, что это и на самом деле так. Думаю, Доктору показалось 🙂. Хотя дни, которые я провела в Бангладеш, были наполнены каким-то невероятным счастьем. Мне очень нравятся картинки тех мест, из которых Доктор Растрапал был родом, а также мне никогда не хотелось иметь детей (что совсем не удивительно, если учесть, что в прошлой жизни их было семеро 🥺).
После смерти тело Доктора оставалось нетленным в течение нескольких недель, пока его не кремировали, я так и не поняла, зачем. Возможно, без кремации оно оставалось бы нетленным ещё очень долго.
Тело лежало в стеклянном гробу, становясь все более и более светящимся, лицо было гладким, щёки розовели. Казалось , что в комнате пахло какими-то нежными цветами.
Люди, находящиеся в зале, ощущали необыкновенную радость и веселились.
Такое же ощущение праздника мы испытывали во время кремации нашего Гуру, Доржонга Ринпоче. Было невероятное чувство того, что нас пригласили в Чистые земли и мы находимся среди Будд.
Похороны просветленного очень не похожи на похороны обычного человека, которые
пронизаны скорбью и болью расставания , привязанностью близких. В то время как во время похорон освобождённого все присутствующие получают возможность разделить его состояние реализации и освобождения. Есть такое утверждение, что ,,Для обычного человека смерть это печальный конец, а для реализованного практика смерть это триумф".
—————
Мне кажется очень полезным разместить здесь текст книги Доктора Растрапала
,,Пять видений умирающего человека ".
Крайне важный текст на тему правильного умирания.
К счастью, сейчас можно сразу сделать перевод с английского на русский.
Я много читала о смерти в книгах по Тибетскому буддизму, но таких полезных деталей, касающихся смерти, не встречала. Поскольку все мы умрём, и вокруг нас умирают люди, то знать, как правильно умирать и помочь умирающему, очень важно.
——-
ПЯТЬ ВИДЕНИЙ УМИРАЮЩЕГО ЧЕЛОВЕКА
Предисловие.
Жизнь после смерти и вневременное существование до сих пор ставили философов, психологов и исследователей природы человека в тупик. На этот счет существуют различные мнения, но одно несомненно: все мы должны умереть. И в самый канун смерти уходящий человек часто оказывается в состоянии умственного затуманивания, находясь под влиянием каких-то вневременных духов. Психологически эти ментальные стадии можно назвать иллюзией, галлюцинацией или заблуждением. Но иногда для серьезного наблюдателя может случиться так, что все это явление станет поразительным фактом, гораздо более странным, чем вымысел. Одно из таких волнующих переживаний случилось со мной много лет назад, когда, будучи монахом, я остался у постели умирающего джентльмена. Этот опыт оказал на меня такое ошеломляющее воздействие, что впоследствии я предпринял кропотливое исследование концепции богов в палийской типитаке. В связи с настоятельными требованиями, поступающими из разных источников, я не могу устоять перед искушением рассказать о своем прежнем опыте, тем самым поднеся свет к большому числу любознательных людей, которые, я полагаю, наверняка найдут этот отчет интересным и поучительным.
——
Случай, о котором пойдет речь, произошел в 1957 году, через четыре года после того, как я получил высшее посвящение в буддийские монахи. Я был полон энтузиазма и огромного желания узнать все, что можно было узнать о буддизме. В ходе моих исследований мое внимание привлекла история Дхаммики Упасаки, изложенная в комментарии к Дхаммападе. Дхаммика Упасака был преданным последователем Будды. Вместе с членами своей семьи он скрупулезно соблюдал принципы Дхаммы. Однажды он заболел и, почувствовав, что близок к смерти, послал к Будде за несколькими монахами, чтобы они читали сутты у его постели. Монахи были посланы, и они начали повторять Сатипаттхана сутту. Когда они пропели половину сутты, он резко крикнул: "Остановитесь! Остановитесь!" Услышав это, монахи были удивлены. Думая, что Упасака попросил их прекратить пение, они остановились и вернулись к Будде. Будда спросил их, почему они вернулись так рано. Они сказали, что упасака попросил их остановиться, и именно поэтому они вернулись раньше, не закончив чтение сутты. Господь Будда сказал им, что они, должно быть, неправильно поняли то, что сказал упасака. Истинная причина, как объяснил Будда, была в другом. Упасака попросил тех дэвов (богов), которые пришли, чтобы забрать его на небеса на своих колесницах, прекратить свои попытки уговорить его отправиться с ним. Он не просил монахов прекратить свое пение.
В "Типитаке" и комментариях к ней я также встречал истории о появлении богов или злых духов в момент смерти человека в соответствии с его каммой или действием в земной жизни. Я был озадачен этими историями, поскольку они не соответствовали моему рациональному мышлению. Я обратился к достопочтенному Джнянишвару Махатхере, глубокому знатоку буддизма, который был монахом-резидентом известного монастыря в Унайнпуре в Бангладеш. Я изложил ему свою проблему. Он рассказал гатху (стих) следующего содержания: "Нирайе аггиккхандхо ча петалоканча андхакам, тираччанайонинча, мамсаккхандханча, манушам, виманам, девалокамхи, нимиттам, панча, диссаре". "Те, кто отправится в ад, увидят видение огненной массы, те, кто отправится в мир пета, увидят тьму и мрак повсюду, те, кто родится низшими животными, увидят видения лесов, зверей и других существ, те, кто родится людьми они видят своих умерших родственников, а те, кто родится в небесных мирах, видят небесные чертоги. Это пять видений, которые обычно предстают перед умирающим человеком".
Достопочтенный Махатхера очень подробно объяснил мне этот стих, но убедил меня лишь наполовину. Чтобы полностью убедиться в важности этого стиха, мне нужно было на личном опыте убедиться в нем. Это было незадолго до того, как я получил опыт, о котором мечтал. В то время я жил в вихаре в деревне Текота в Читтагонге (Бангладеш). Однажды, вернувшись из колледжа, который находился примерно в пяти милях от моей вихары, я почувствовал сильную усталость и захотел немного отдохнуть в постели. Как раз в это время в вихару пришел один джентльмен из соседней деревни и попросил меня сопровождать его к постели его шурина, мистера Абинаша Чандры Чоудхури, который был серьезно болен и находился почти на грани смерти. Умирающий джентльмен, которому было пятьдесят шесть лет, был набожным буддистом и был хорошо известен своей набожностью. Я встал и отправился к нему домой. Когда я добрался до его дома, то обнаружил, что там полно его родственников и друзей. Они расступились передо мной, и, подойдя к умирающему, я обнаружил, что он лежит на матрасе, расстеленном на полу. Было около 8:30 вечера. Мне дали стул, чтобы я сел.
Прежде чем я начал читать сутты, соответствующие случаю, в зале воцарилась тишина. Все люди вокруг были в напряжении. Ранее, в ходе своих бесед, я неоднократно говорил жителям деревни, что мне хотелось бы проверить то, что говорится в стихе о появлении пяти видений в момент смерти человека. Действительно, такой момент настал. Я начал петь, и когда закончил повторять пару сутт, то услышал, как умирающий с большой преданностью через определенные промежутки времени слабо произносит слова "Будда-Дхамма-Сангха, Аничча-Дуккха-Анатта" и "Метта-Каруна-Мудита-Упеккха". Затем я заметил, что его состояние быстро ухудшается. Чтобы внимательно осмотреть его и проверить правдивость стиха о пяти видениях, я попросил людей разложить для меня сиденье на полу рядом с умирающим человеком. Это было сделано. Умирающий лежал на левом боку, лицом ко мне. Я положил правую руку на его правое предплечье и спросил, как он себя чувствует. В ответ услышал, что ему пришло время покинуть этот мир и у него больше нет надежды прожить. Я попытался утешить его, сказав, что ему тогда было всего пятьдесят шесть лет и он никак не мог умереть так рано. Его жизнь, посвященная праведности, которая была таким источником вдохновения для его односельчан, не могла оборваться так скоро. Затем я спросил его, не хотел бы он принять Пять обетов и послушать несколько сутт. Он ответил утвердительно, и после того, как я произнес Пять обетов, я прочитал несколько сутт, которые он выслушал с большой преданностью. После паузы мне стало любопытно узнать, не было ли у него каких-либо видений. Все время, пока я сидел у его постели, его глаза были закрыты. Я продолжал повторять свой вопрос через короткие промежутки времени. Он сказал мне, что у него вообще не было никаких видений. Примерно в 11:30 он что-то пробормотал. Все мы, стоявшие у его постели, могли разобрать, что он рассказывал о видении Дерева Бодхи в Буддагайе, где Будда достиг Полного Просветления. Видение Дерева Бодхи, возможно, было воспоминанием о его посещении Буддагайи. Затем я спросил его, видел ли он там какие-либо другие объекты. Он воскликнул, что его покойные родители были там, и они подносили цветы к Ваджрасане ("алмазному сиденью") под деревом Бодхи. Это он повторил дважды. Затем я посоветовал ему спросить своих родителей, хотят ли они принять Пять заповедей. Он сказал, что да, и они уже ждали, сложив руки на груди, чтобы получить наставления. После прочтения Пяти заповедей я снова спросил его, не хотели бы его родители послушать какие-нибудь сутты. Когда он ответил утвердительно, я прочитал Карания Метта сутту. Я был взволнован таким поворотом событий, который совпал со словами стиха о пяти видениях. Другие присутствовавшие там тоже, казалось, были взволнованы. Они наблюдали за происходящим с большим волнением, поскольку для них это было чем-то беспрецедентным. Тогда, на основании этого стиха, мне стало ясно, что видение, которое он получил о своих родителях, указывало на то, что он родится в мире людей, а также на более высоком плане человеческого существования, поскольку у него было видение Дерева Бодхи вместе со своими родителями. Но я чувствовал, что человек с его преданностью и благочестием заслуживает перерождения на еще более высоком уровне существования, и я продолжал спрашивать его, были ли у него какие-либо другие видения. Некоторое время спустя я заметил, что с ним произошла перемена. Казалось, он стал мыслить по-мирски и попросил своих родственников освободить его от долгов. В этот момент я спросил его, было ли у него еще какое-нибудь видение. Он слабым голосом воскликнул, что видит длинные волосы. Было 1:40 ночи. Я спросил его: "Ты видишь чьи-нибудь глаза?" Он ответил: "Я не вижу, потому что он с головы до ног покрыт темными волосами".
Я не мог понять, что означало это видение, но предположил, что если бы смерть настигла джентльмена в тот момент, он возродился бы на каком-нибудь более низком уровне существования. Позже, когда я захотел получить разъяснения по поводу этого видения от достопочтенного Джнянишвара Махатеры и другого ученого монаха, достопочтенного Силаланкары Махатеры, они оба пришли к мнению, что это видение означало, что умирающий мог бы отправиться в мир пета, если бы умер в тот момент. На этом этапе, чтобы прогнать видение, я начал повторять сутты. Это возымело желаемый результат, ибо, когда я спросил его, здесь ли еще видение, умирающий воскликнул, что оно исчезло. Его привязанность к своему земному существованию, казалось, все еще сохранялась, когда в следующий раз он попросил своих родственников достать из-под его кровати новый матрас, который он хотел сохранить для своего единственного сына, мистера Сугаты Бикаша Чоудхури, который в то время находился в отдаленном месте, в Дургапуре в Индии. Он не хотел, чтобы матрас был сожжен вместе с его телом, как это было принято у некоторых бангладешских буддистов в Читтагонге. После этого он снова впал в состояние крайнего истощения. Я спросил его, что он тогда испытывал. Он ответил, что видел двух черных голубей. Я сразу понял, что это было видение животного мира, в котором он собирался возродиться. Было 2 часа ночи. Я не хотел, чтобы он перешел в мир животных, и снова начал читать сутты. Прочитав несколько сутт, я снова спросил его, было ли у него какое-нибудь видение. На этот раз он ответил, что перед ним не было никакого видения. Затем я возобновил беседы о Дхамме и через некоторое время снова спросил его, не было ли перед ним какого-либо другого видения. Мне пришлось повторить свой вопрос несколько раз, и, наконец, он воскликнул, что видел приближающуюся небесную колесницу. Хотя я знал, что на пути небесной колесницы не может стоять никакая преграда, тем не менее, в честь богов я попросил родственников умирающего освободить дорогу для приближения колесницы. Затем я спросил его, как далеко от него находится колесница. Он сделал знак рукой, показывая, что она стоит у его кровати. На мой вопрос, видел ли он кого-нибудь в колеснице, он ответил, что в колеснице были небесные существа мужского и женского пола. Затем я посоветовал ему спросить небесных существ, примут ли они Пять обетов. Я читал в священных писаниях, что дэвы повинуются и уважают не только монахов, но и благочестивых мирян. После того, как он выразил свое согласие, я дал им Пять обетов, а затем снова спросил, будут ли они слушать Карания Метта сутту. С их согласия я прочитал сутту. Я снова спросил, не хотят ли они послушать Мангала-сутту, и, когда они дали свое согласие, я продекламировал сутту. Когда я снова спросил, будут ли они слушать Ратана сутту, на этот раз умирающий махнул рукой, показывая, что небесные существа не желают слушать эту сутту. После этого он сказал мне, что дэвы хотят, чтобы я вернулся в свою вихару. Тогда я понял, что дэвам не терпится забрать его на небеса, но я хотел вмешаться и продлить его жизнь на этой земле. Я попросил умирающего передать дэвам, чтобы они уходили, поскольку еще не пришло время его смерти. Поскольку ему было всего пятьдесят шесть лет, я был уверен, что дэвы пришли по ошибке, чтобы забрать его на небеса. Я сам и все остальные присутствовавшие там были готовы передать дэвам наши заслуги в обмен на то, что мы будем умолять их сохранить ему жизнь. Я снова спросил умирающего, было ли у него еще какое-нибудь видение. Он ответил, что его родители все еще находятся под Деревом Бодхи. Это может иметь только одно значение, а именно, что притяжение от мира людей все еще очень сильно на нем, и он переродится человеком. Я снова предложил, чтобы мы все отдали все наши накопленные заслуги его ушедшим родителям, в обмен на что они должны были уйти, как это сделали дэвы. Из слов умирающего следовало, что его отец был готов удовлетворить мою просьбу, но не его мать. Я выразил возмущение такой непримиримостью со стороны матери и через умирающего взволнованно сообщил его родителям, что, когда дэвы согласились выполнить мою просьбу, с их стороны было совершенно неприлично отказываться. Я сказал, что такое поведение может причинить им вред. Мне пришлось повторить это увещевание несколько раз, и в конце концов оно возымело желаемый эффект. Родители, как я понял, наконец-то ушли. Теперь, когда все видения, которые посещали умирающего, исчезли, с ним произошла заметная перемена. Он глубоко вздохнул и снова проявил признаки бодрости. Когда один из его родственников подошел к нему с лампой в руке, чтобы поближе рассмотреть его, он воскликнул: "Не волнуйся больше, я не собираюсь умирать". Когда мы увидели, что умирающий человек снова оживает, всех нас захлестнула волна радости и облегчения. Мы все были ошеломлены этой беспрецедентной сценой, которая разворачивалась в калейдоскопической манере. Было пять часов утра. Все присутствующие провели всю ночь без сна, но, как ни странно, никто не выказывал никаких признаков усталости, настолько захватывающим и волнующим было это происшествие. Затем я попрощался, вернулся в свою вихару, принял ванну, позавтракал и лег спать, чтобы вздремнуть. Около 10:30 утра я услышала какой-то звук за дверью своей комнаты. Выйдя, я увидела того же джентльмена, который приходил за мной накануне вечером. Я спросила его, почему он вернулся. Он сказал мне, что снова пришел за мной, поскольку у мистера Чоудхури, который провел около пяти часов в хорошем состоянии, появились признаки полного истощения и, по-видимому, наступил его конец. Я быстро вернулся в дом мистера Чоудхури в компании этого джентльмена. Я увидел, что в том же направлении идут вереницы деревенских жителей, и когда я добрался до дома, он был переполнен толпами людей, которые собрались там, услышав о беспрецедентных событиях прошлой ночи. Все расступились, чтобы я мог подойти к постели умирающего. Я присела у постели умирающего и спросила, как он себя чувствует. Он слабым голосом ответил, что больше не выдержит. Я подбодрила его и призвала вспомнить о добрых делах, которые он совершил в своей жизни. Иногда я спрашивал его, было ли у него какое-нибудь видение, но каждый раз ответом было "Нет". Было 11:20 утра, и один из его родственников, мистер Махендра Чоудхури, 86-летний старик, понимая, что время моего последнего приема пищи на сегодня скоро закончится, пригласил меня перекусить. Я сказал ему с некоторой горячностью, что в такой момент я никак не могу отойти от умирающего, даже чтобы перекусить. Это создало напряженную ситуацию, поскольку вся собравшаяся там толпа лихорадочно ожидала развития событий. Я снова спросил умирающего, было ли у него какое-нибудь видение. На этот раз он сказал: "Да, они снова пришли, дэвы на колеснице". Появление дэвов на том этапе, когда я настоял на том, чтобы остаться у постели умирающего, отказавшись от последнего приема пищи за день, надолго заинтриговало меня. Позже, когда я попросил достопочтенного Джнянишвара Махатеру и достопочтенного Силаланкара Махатеру прояснить этот вопрос, они оба сказали мне, что дэвы, должно быть, ждали, когда я отправлюсь на трапезу; затем, в мое отсутствие, они заберут умирающего на небеса. Но когда они узнали, что я настаиваю на том, чтобы остаться у постели умирающего, они наконец приехали, чтобы забрать его. Затем умирающий сказал мне, что дэвы умоляли меня вернуться в мою вихару, и они настаивали на этом. Спрашивая себя, почему, я понял, что эта нерешительность дэвов в том, чтобы увести умирающего человека подальше от моего присутствия, должно быть, объясняется их обязательством передо мной за то, что я дал им Пять заповедей и прочитал для них сутты. Позже я получил подтверждение своей убежденности в этом от достопочтенных Махатхер, когда рассказал им об этом инциденте. Поскольку я чувствовал, что его смерть неизбежна, я попросил его передать дэвам: "Вы можете увести его подальше от меня. Я не возражаю против того, чтобы вы это сделали. Я с радостью разрешаю ему покинуть нас". Я сделал это потому, что он направлялся в обитель богов, на что он имел право в силу своих заслуг и чего я искренне желал ему. Затем я попросил его жену и других близких родственников радостно попрощаться с ним, что они все и сделали. Теперь все было готово для его окончательного ухода в мир иной. Он попрощался со всеми нами в последний раз со словами: "Я ухожу". Это были последние слова, произнесенные умирающим. Его лицо было светлым и исполненным блаженства. После этого я взял его за голову и плечи с одной стороны и попросил другого мужчину взять его за ноги. Мы уложили его на спину, и я влил ему в рот несколько капель сладкой воды. Затем я положил правую руку ему на грудь. Я почувствовал, что она была довольно теплой. Умирающий, как я и предполагал, все еще был в сознании и, казалось, бормотал себе под нос религиозные фразы, которые он повторял на протяжении всей своей жизни. После этого он с большим усилием поднял правую руку и пошевелил ею так, словно что-то искал. Я не мог разобрать, чего он хотел. Кто-то в толпе предположил, что он, возможно, пытался дотронуться до моих ног, что он иногда делал и прошлой ночью. Затем я придвинул свою правую ногу ближе, чтобы он мог дотронуться до нее вытянутой рукой. Это прикосновение, казалось, доставило ему огромное удовольствие, что было видно по выражению его лица. Затем он коснулся лба этой рукой, а затем опустил ее вдоль тела. Я почувствовал, как тепло в его груди постепенно спадает. Через минуту или две он резко дернулся всем телом и испустил последний вздох. После этого он затих. Когда тело стало совсем холодным, я убрал руку с его груди и огляделся. Я видел, что все либо сидели, либо стояли совершенно спокойно.
Никто не плакал, и ни с какой стороны не доносилось никаких жалобных звуков. Это было достойное прощание с умирающим человеком, полностью соответствующее наставлениям, которые я давал своим преданным в ходе своих бесед на религиозные темы. Затем я вышел из дома, сказав родственникам и друзьям умершего, чтобы они плакали или причитали, если им заблагорассудится, поскольку в этот момент подобные причитания уже не могли оказать никакого воздействия на умершего. Этот инцидент, наконец, положил конец всем моим прежним сомнениям в правдивости стиха, повествующего о появлении пяти видений, о которых мне поведал достопочтенный Джнянишвар Махатера и о которых я также читал в Священных Писаниях. Позже, когда я обратил свой аналитический ум к случаю с умирающим человеком, я обнаружил, что на каждой стадии нимитты (видения) появлялись в соответствии с состоянием его ума (читта). Вид Дерева Бодхи и его умерших родителей был результатом его камма нимитты, то есть преобладающего фактора, который преобладал в его сознании благодаря силе действий, совершенных им в его нынешней жизни. Но когда время от времени он видел в видении волосатого человека, голубей или страшных демонов, это были признаки того, что его разум временно был охвачен мирскими привязанностями или воспоминаниями о плохих поступках, совершенных им в течение своей жизни. Чтение сутт прогнало дурные мысли, и, следовательно, видения исчезли. Очищение ума, которое произошло благодаря слушанию сутт и выполнению Пяти обетов, сделало возможным появление дэвов. До самого конца это душевное состояние было сильнее любого другого. Оно было даже сильнее, чем давнее видение его родителей, которое должно было исчезнуть, чтобы умирающему стал абсолютно ясен путь в райские кущи после его ухода из этого мира. * * * Вывод, который можно сделать из этого инцидента, состоит в том, что последний момент в жизни человека определяет, переродится ли он на более высоком плане существования или на более низком. Поэтому долг всех, кто желает добра умирающему, - успокоить его ум, напоминая ему о добрых делах, которые он совершил в этой жизни, и читая сутты и гаты. Человек не должен затуманивать свой ум плачем или причитаниями, а также отвлекать свой ум от мирских дел. Я также понимаю, что каким бы благочестивым или преданным ни был человек, никакое количество добрых дел с его стороны не принесет ему окончательного освобождения или не позволит ему достичь Ниббаны, высшей цели жизни. Добрые дела могут привести только к перерождению на счастливых планах существования в следующем мире, высшим из которых является мир Брахмы. Только с помощью практики медитации прозрения (випассана-бхавана) можно преодолеть десять пут (дас самьоджана) и достичь четырех стадий освобождения: сотапатти (вхождение в поток), сакадагами (однократное возвращение), анагами (невозвращение) и арахатта (полное освобождение).. Из десяти пут первые три, а именно самообман (саккая-диттхи), сомнение (вичикичча) и привязанность к простым правилам и ритуалам (силаббата-парамаса), могут быть преодолены путем достижения первой стадии освящения, вхождения в поток. Человек, достигший этой стадии, не будет рождаться в нижних мирах — аде (нирайя), мире духов (пета) и мире животных (тираччана) — и не будет перерождаться более семи раз; для него не будет видения трех нижних миров во время смерти. смерть. У них могут быть видения только человеческого мира или небесных сфер. Человек, который добивается дальнейшего прогресса в медитации и достигает стадии единожды возвращающегося, преодолевая четвертые и пятые оковы, а именно чувственное вожделение (камарага) и недоброжелательность (патигха), возродится только еще раз. Для них тоже не появятся первые три видения, но только одно из двух счастливых видений появится перед смертью. Человек, достигший стадии невозвращенца благодаря продолжению медитации, полностью уничтожив первые два окова, а именно чувственное вожделение и недоброжелательность, не возродится снова в этом мире, но переродится в мире Брахмы, от которого он достигнет окончательного освобождения. У такого человека будет только одно видение, а именно видение дэвов. После достижения этой стадии, посредством дальнейшей медитации, человек достигает стадии арахантства, уничтожая оставшиеся пять пут, а именно: стремление к тонкоматериальному существованию (рупа-рага), стремление к нематериальному существованию (арупа-рага), тщеславие (мана), беспокойство (уддхачча) и невежество (авиджа). Такой человек не родится свыше, поскольку он достиг окончательного освобождения, и поэтому никакое видение не может предстать перед ним в момент смерти. Ниббана - это конечная цель жизни, открытая Буддой. Это открытие было сделано им на основе личного опыта посредством практики медитации. Его истинные последователи - это те, кто следует по пути, указанному им, и только с помощью медитации можно достичь конечной цели Ниббаны здесь, в этом мире. Видения могут служить лишь маяками в лабиринте человеческого существования, иногда темного, иногда светлого. Но конечная цель жизни, истинный свет, в конечном счете заключается в достижении ниббаны, к которой можно прийти поэтапно, занимаясь медитацией прозрения.