В районной библиотеке имени Достоевского творилось что-то неладное. Марина Петровна, главный библиотекарь с тридцатилетним стажем, впервые в жизни усомнилась в собственном рассудке. Всё началось в прошлый вторник, когда она услышала приглушённое шипение со стороны полки с русской классикой.
— Нет, ну это просто возмутительно! — раздался скрипучий голос. — Я не намерен стоять рядом с этим выскочкой!
Марина Петровна замерла с тряпкой для пыли в руках. Голос, похожий на шелест старых страниц, определённо исходил от потрёпанного томика "Евгения Онегина".
— А что вам, собственно, не нравится, уважаемый? — отозвался более современный, глянцевый голос справа. Это была новенькая биография Пушкина.
— Не нравится? НЕ НРАВИТСЯ?! — взвился "Онегин". — Да как вы смеете искажать факты! У вас в третьей главе написано, что Александр Сергеевич любил завтракать овсянкой. Овсянкой! Да он терпеть не мог эту английскую бурду!
Марина Петровна тихонько присела на стул, не веря своим ушам. На полке разгорался нешуточный скандал.
— Позвольте заметить, — вмешался снисходительный голос "Войны и мира", — все эти споры о завтраках совершенно несущественны по сравнению с вечными вопросами бытия...
— Ах, начинается! — перебил его "Вий" Гоголя. — Опять философствования на двести страниц о том, как княжна Марья посмотрела в окно! А у меня тут, между прочим, черти в церкви танцуют, и никто не жалуется на затянутость повествования!
— Господа, господа! — попытался утихомирить спорщиков томик Чехова. — Краткость — сестра таланта...
— Вот именно! — подхватил сборник анекдотов с нижней полки. — Знаете, как было дело? Заходят как-то в библиотеку Пушкин, Толстой и Гоголь...
— МОЛЧАТЬ! — неожиданно громко рявкнул словарь Даля. — Здесь вам не балаган! Мы, между прочим, храм знаний!
— Храм знаний? — хихикнул глянцевый журнал из читального зала. — А почему тогда меня вчера использовали как подставку под кофе?
Марина Петровна схватилась за голову. За тридцать лет работы она повидала всякое: и студентов, засыпающих над конспектами, и профессоров, забывающих очки на носу, но чтобы книги устроили дебаты...
— А давайте проведём голосование! — предложила "Демократия в Америке" на английской полке.
— Типичное западное решение, — проворчал "Капитал" Маркса. — Всё должно принадлежать народу, то есть всем книгам поровну...
— Поровну? — возмутился "Золотой телёнок". — Да у вас, батенька, в одном томе столько же страниц, сколько у меня и Чехова вместе взятых!
В разгар спора на полку приземлился потрёпанный "Справочник библиотекаря" и авторитетно заявил:
— Согласно параграфу 15, пункт 3, подпункт А, расстановка книг производится строго по алфавиту и индексу ББК...
— ББК? — расхохотался сборник постмодернистской поэзии. — А куда по вашему ББК определить верлибр о чувствах вареной моркови к мороженому?
Марина Петровна решительно встала. Она поняла, что должна вмешаться, иначе этот спор никогда не закончится.
— Так, уважаемые издания, — громко сказала она, чувствуя себя немного нелепо. — Прекратите немедленно! Вы все одинаково ценны для наших читателей.
Книги притихли. Только "Евгений Онегин" еле слышно пробурчал что-то про овсянку.
Марина Петровна постучала костяшками пальцев по полке:
— У меня тут каждый божий день целая процессия: то студент с красными глазами за Тургеневым прибежит, то бабушка в цветастом платке за любовным романом придёт, то профессор в потёртом пиджаке справочник по квантовой физике ищет. И каждый из вас находит своего читателя.
— Даже я? — робко спросил потрёпанный задачник по геометрии.
— Особенно ты, — улыбнулась Марина Петровна. — На следующей неделе начинается подготовка к экзаменам.
Задачник приосанился.
С того дня в библиотеке имени Достоевского установился относительный мир. Конечно, иногда "Война и мир" всё ещё пытался читать лекции соседям о смысле жизни, а сборник анекдотов не мог удержаться от очередной шутки. Но теперь, когда возникали споры, книги сами вспоминали слова Марины Петровны о том, что каждый найдёт своего читателя.
Только вот новенькая биография Пушкина всё-таки исправила абзац про овсянку. На всякий случай.
А Марина Петровна... Что ж, она научилась находить определённое очарование в этих книжных перепалках. В конце концов, если уж сходить с ума, то только в хорошей компании. Тем более, что благодаря этому она теперь точно знала, какую книгу порекомендовать каждому читателю — книги сами ей об этом нашёптывали.
Говорят, с тех пор читатели стали замечать, что рекомендации Марины Петровны стали просто удивительно точными. А что до странной привычки библиотекаря иногда подмигивать книгам... Ну кто не имеет своих маленьких причуд?
Кстати, у меня есть еще один канал — Блокбастер в хрущевке. Там я пишу пародии на известные фильмы, но герои попадают в наши российские реалии. Заходите, если любите кино и абсурдный юмор!