Светило яркое солнце, когда Алла и Анна вышли из машины возле дома своей матери. Они стояли молча, глядя на старое здание, которое выглядело заброшенным. Время будто остановилось, и воспоминания нахлынули на обеих девушек. Им обеим было тяжело дышать от волнения и страха перед встречей, которую они ждали долгие годы.
— Мы готовы? — спросила Анна, сжимая руку сестры.
Алла кивнула, хотя внутри неё бушевал целый океан эмоций. Всё детство она мечтала найти свою мать, узнать, почему та оставила их одних. А теперь, когда эта встреча была близка, страх и неуверенность захватывали её сердце.
Они подошли к двери и постучали. В тишине казались громкими даже их собственные шаги. Дверь открылась, и перед ними стояла женщина, лицо которой было покрыто морщинами, волосы поседели, но глаза оставались теми же — холодными и равнодушными.
— Вы кто? — спросила она, глядя на девочек.
— Мама... — прошептала Алла, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.
Женщина замерла на мгновение, словно пытаясь вспомнить лица своих дочерей. Затем её взгляд стал ещё более жёстким.
— Что вам нужно? – слова матери прозвучали сухо и безэмоционально. Алла почувствовала, как слёзы начинают наворачиваться на глаза, но она сдержалась. Анна тоже молчала, наблюдая за происходящим.
— Мы хотели поговорить, — наконец сказала Алла, стараясь говорить уверенно. — Узнать, почему ты ушла.
Мать вздохнула и пригласила их внутрь. Дом был идеально прибранным, отчего казался пустым и мрачным, будто отражением её души. Они сели за стол, и начался разговор, который тянулся долго и мучительно.
— Почему ты нас бросила? — повторяла Алла снова и снова, пытаясь получить ответ, который успокоил бы её душу.
Но мать лишь пожимала плечами и отвечала односложно:
— Жизнь сложилась иначе.
Это было недостаточно. Алла хотела услышать больше, понять, почувствовать хоть каплю раскаяния или сожаления. Но ничего подобного не происходило. Женщина оставалась холодной и отстранённой.
Анна, в отличие от сестры, старалась держать себя в руках. Она задавала вопросы, пыталась выяснить, как жила их мать эти годы. Но каждый ответ звучал равнодушно.
— Ты знала, где мы были? — спросила Алла, надеясь увидеть искру сострадания в глазах матери.
— Да, — коротко ответила та.
— И ни разу не пришла? Не одного раза? — голос Аллы дрожал от негодования.
Мать лишь усмехнулась:
— У меня была своя жизнь. Свои проблемы.
Этот ответ был подобен удару ножом в сердце. Как можно было оставить детей одних, зная, что они растут без тебя? Алла чувствовала, как гнев и боль переплетаются внутри неё, превращаясь в бурю эмоций.
— Но ведь мы твои дети! — воскликнула она, уже не в силах сдерживать слёзы. — Как ты могла?
Мать взглянула на неё с холодным презрением:
— Слушай, девочка, — начала она, — я сделала свой выбор. Если тебе это не нравится, это твоя проблема. Сами не становитесь такими.
Эти слова прозвучали как приговор. Алла поняла, что никакие объяснения не помогут ей понять мотивы матери. Эта женщина осталась чужой, несмотря на родственную связь.
Почему-то стало легче. Может быть, просто исчез вопрос, мучивший её всю жизнь: «Почему?» Всё стало ясно. Ну или просто, стало неважно, почему мать так поступила.
Сёстры с этого дня стали ещё ближе.