Глава восьмая. Фёкла
Через несколько дней Лукьян и Фекла закончили убирать сено. Хорошая травушка была в том году, душистая и сочная. Порадуются рогатые зимой.
Умаялась Фекла, да так на чердаке и уснула на горе свежей высохшей душистой травы. Варенька бегала по двору и искала мамку. Старший сын Гаврил помогал девчушке искать Феклу.
- Бать, а мамка где? Варюха не найдет её никак, - спросил мальчик у Лукьяна.
- Умаялась мамка и уснула на чердаке. Не тревожьте её, пущай отдохнет. Иди в избу, и я сейчас к вам приду, - распорядился Лукьян.
Дети ушли в избу. На улице уже смеркаться начало. Сел Лукьян на лавочку около избы, свернул козью ножку и закурил, глядя в темнеющее небо: «Ох, как же сегодня хорошо! Даже небо необыкновенное, высокое, чистое. Как же жить-то хорошо на белом свете!» Посидел еще чуток и только захотел в избу идти, как вышла на крыльцо зареванная Варя.
- Варенька, дочка, ты чего воду льешь? - ласково спросил Лукьян.
- К мамке хочу, аааа, - кричала девчушка и размазывала слезы кулачками. - Не буду спать без неё.
- Пойдем, с бабой ляжешь, пойдем, - попросил растерянный мужчина.
- Неее, к мамке хочу, - настаивала Варя на своем.
- Ну и настырная ты девка. Что с тобой поделаешь, пойдем, провожу. Только мамку не буди, ложись рядом и спи и не балуйся, хорошо?
Варя протянула пухленькую ручку Лукьяну и отправилась с ним в амбар. Девочка влезла на чердак, легла и обняла Феклу, чуть-чуть повозилась и уснула счастливая около родного человека.
Лукьян вернулся в избу и лег в маленькой комнатке, в которой до этого спала Фекла.
Ночь поглотила уставших сельских жителей…
***
- Пожар!!! Люди добрые, горим! Спасите, помогите!!! - Раздалось в ночной тишине.
Пламя охватило избу Жуковых и вот-вот перекинется на соседские постройки. Огонь бушевал, и люди кинулись с ведрами, наполненными водой, на борьбу с пламенем. Растянулись в длинную очередь и передавали друг дружке ведра с водой. Работали быстро и дружно, благо хоть воды в колодцах было вдоволь.
Фекла спросонья не поняла, почему все в дыму и пламенем освещает чердак. Выглянула она через оконце и ахнула: изба горит, полыхает. Ушла душа в пятки от ужаса, схватила Фекла Варю и быстро спустилась с чердака. Посадила дочку подальше от пожара и бегом побежала к избе, крича по дороге:
- Лукьян, матушка, где же вы? - Бросилась Фекла к крыльцу, да только мужики не пустили.
- Фекла, не надо, куды ты сгоришь! - кричали они ей.
- Пустите меня, пустите, Лукьян, мальчики мои!!! - кричала несчастная женщина и бросалась в горящую избу.
Погасили огонь селяне, мужики зашли в закопченный дом. Через некоторое время стали они выносить черные безжизненные тела погибших. Положили рядком и Лукьяна, и Степаниду. Завыл народ в едином реве, когда стали выносить сгоревших мальцов. Положили рядом с отцом и бабкой. Плач стоял над селом. Давно такого горя не было в Верховом.
Фекла стояла на коленях и землю рвала руками, от горя голос пропал, только хрип вырывался и мычание. Матрена, соседка Жуковых, подняла трясущуюся, обессиленную женщину с земли и отвела ее к себе в избу. По дороге и Вареньку забрала. Всё село было на пожаре, всё село поникло от горя.
На утро приехал из Никольского барин Яков Васильевич. Распорядился похоронить семью Жуковых за его счет.
Пришел к Матрене поговорить с Феклой.
- Здравствуй, Фекла. Сколько зим, сколько лет. Соболезную тебе. Помогу, даже не переживай, проводим в последний путь Лукьяна с матерью да сыновьями. А ты давай после похорон поедем со мной. В доме у меня работать будешь. Слышал, что девчонку ты родила, ну что ж, и ей место дома найду.
- Не поеду я, Яков Василич. Тут останусь, здесь мои родные лежат, и я здесь буду, - горько вздохнув, ответила Фекла. - За помощь спасибо.
- Ну не хочешь, как знаешь. Моё дело предложить, девчушку жалко. Жить-то где будешь?
- В бане поживу, а потом посмотрю, не знаю сейчас ничего, не знаю, - со слезами на глазах сухими губами проговорила женщина.
Всё село хоронило Жуковых, длинный поминальный стол накрыли на улице для всех. Беда объединила людей, показала, насколько человек бессилен перед Божьим замыслом. Вот только как мир и любовь у Жуковых наступили, и вот такая трагедия! Осталась Фекла с дочкой одна-одинешенька. За поминальным столом много хорошего про Жуковых говорили и помянули хорошо, пообещали, кто чем может, поможет Фекле.
Только не было на похоронах и поминках Луши. Лежала она, свернувшись калачиком, у себя в избе, и жарким июньским днем трясло её, как в лихорадке. Не было слёз у Луши, лишь чернота разливалась по телу и мелкая дрожь. Как теперь жить будет Луша без Лукьяна, не знала. Но бросало её в жар от мысли, что и ненавистная Фёкла больше счастье Лушино не украдёт. Сравняла холодная могила обоих женщин, одела в черные одежды и отняла всякую надежду на счастье…
Прошло время. Жила Фекла в бане с дочкой, народ принес одежду кой-какую, посуду. Самойлов приезжал, тоже помог деньгами. Постоял, посмотрел на Варю и головой покачал. Потом подошел и по голове девочку погладил.
- На бабку мою очень ты похожа, Варя. Такой же красавицей вырастишь. Прости ты меня, непутевого, - сказал барин и подарил Вареньке два петушка сладких на палочке, а затем уехал на своей бричке.
- Варя, что он тебе сказал? - с осторожностью спросила Фекла, но тут же успокоилась, глядя, как девочка занялась петушком, позабыв странного дядю.
К концу лета пришел старый мельник, дядька Лукьяна. Беда, случившаяся с племянником, состарила мужчину лет на десять. Воспитал он с измальства Лукьяна, считал сыном своим. Родной сын Василий единственным был у него, восемь детей похоронил мужчина совсем младенцами. И вот опять потерял почти что сына своего. Отдал Фекле не малые деньги за половину мельницы, что Лукьяну досталась бы.
- Ты, Фекла, не убивайся. Возьми деньги да дом отстрой. А хочешь, в город уезжай к брату своему. Тяжело без мужика в деревне, там, может, в прислугу кому пойдешь, - посоветовал мужчина.
- Нет. Благодарствую, дом пока восстановлю. Не уеду от могилок никуда, здесь моя земля, - твердо ответила Фекла.
Медленно потекло время, закончилось лето, прошла осень, вот и зима катится к концу. Поздней осенью въехала Фекла в новую избу, не такую большую, как прежде была, но в добротную и теплую. Народ помог да деньги от мельницы. Хорошо, что скотина осталась и сено. Первую зиму перезимовали Фекла и Варя вполне сносно.
К концу февраля прибежала во двор Манька Стрельцова, соседка Луши, и закричала издалека Фекле:
- Фекла, Фекла, собирайся быстрее, тебя Луша кличет.
- Ты что, Манька, белены объелась? С чего же это я к Луше пойду? – удивленно спросила женщина. Знала она, что Луша беременна была и, скорее всего, от Лукьяна. Не успел он узнать, что, когда расстался с Лушей, в ней уже новая жизнь жила. Фекле неприятно было, но что теперь им делить, не могилу же сырую.
- Фекла, ради бога, пойдем к Луше. Никак разродиться не может, помирает она, – скорбно рассказала Манька.
Фекла, разом вздрогнув от неожиданной новости, быстро одела Варю и завела её к соседке. А сама, не мешкая, отправилась на другой конец села к дому Луши.
Зайдя в избу к своей сопернице, Фекла сразу почувствовала незримый запах смерти. Луша лежала на белой постели бледнее белого льна простыней. Огромный живот возвышался над ней, как гора. Повитуха, бабка Аксинья, сидела в углу избы и буквально валилась от усталости.
- Вот второй день родить не можем. Не жилец Луша, и дитё уже не слышу. Крови много потеряла. А тебя звала, кричала, чтоб тебя позвала, и сознание потеряла, – еле проговорила повитуха.
Фекла подошла к постели Луши и взяла её за руку.
- Луша. Слышишь меня, я пришла, – тихо сказала женщина и наклонилась над роженицей. И вдруг резко вздрогнула, Луша открыла глаза и как будто в самую душу Фёклы посмотрела черными очами.
- Пришла, хорошо. Отпусти меня, Фекла, и прости, – еле слышно прошептала Луша.
- Луша, не за что мне тебя прощать. Не виноватые мы с тобой друг перед дружкой. Ты силой собирайся и давай дитёнка рожай. Намучила ты его.
- Бог меня не прощает, поэтому мучаюсь я. Проклятая, до седьмого колена проклятая. Одно прошу: ребенка моего спаси и забери себе. Обещай! Христом богом прошу, забери мальца, чую, парень будет, это Лукьяна сын.
- Луша, давай, постарайся. Сама воспитаешь сына, молодая ты еще, сильная.- Фекла почувствовала, как с силой сжала ей руку Лукерья.
- Обещай, что мальца не бросишь, обещай. Я помру, чую, смерть стоит у постели, а ребятенка спаси. Богом кляну, пожалуйста. Ты, Фекла, хорошая, я знаю, ему с тобой хорошо будет. А я на божий суд пойду, в вечном адском огне гореть буду, – сказала Луша, и слеза проделала борозду на её осунувшемся лице.
- Хорошо, я возьму и воспитаю твоего и Лукьяна ребенка как своего. Расскажу о тебе, чтобы помнил мать свою родную, – говорила Фекла и рыдала в голос. Сердце разрывалось от боли и жалости. Не заслужила Луша такую жизнь, вот и красота не дала ей счастья.
- Ты меня не жалей, Фекла, не надо. И сыну про меня не говори,- прошептала женщина черными сухими губами.- Наклонись ко мне, я тебе покаяться должна,- дыхание Лукерьи стало нестерпимо горячим, будто внутри неё разгоралось вечное пламя адского огня. - Я ведь в тот вечер накануне пожара была около вашего дома. Видела, что Лукьян пошел ночевать домой, в твою постель. Думала, что и ты дома с дочерью. Ненависть заволокла мое сердце, лютая злоба на вас с Лукьяном дышать не давала. Я ваш дом подожгла! Я убила всю твою семью! Только ты с дочерью выжила, не дал мне Господь тебя погубить. Отпусти мой грех! – тихо, почти по губам прочитала Фекла исповедь Луши. Отбросила она ее руку и в ужасе выбежала из комнаты. Вслед ей из последних сил закричала Луша:
- Ты мне обещала! Спаси сына! – и испустила дух…