Глава девятая. Фёкла
1915 год
Стук колес поезда умиротворял и успокаивал. Фекла смотрела в окна вагона, и сердце её тревожно сжималось — что ждет их маленькую семью в большом городе. Раньше изредка Фекла на телеге добиралась до уездного города, когда там собиралась большая ярмарка. Собирала по ивовым корзинам молоко, яйца, творог, мёд и везла с соседкой свой товар на ярмарку. Горожанам нравились свежие деревенские продукты, а крестьянам перепадали кой-какие деньги. Хорошая корова была у Феклы, молока давала много, хватало и ребятам досыта наесться, да и маслица сбить, и сметанки с творогом. Излишки собирала женщина и возила на продажу с сельчанами на ярмарку. Там и обновки ребятишкам справляла.
Тяжело было одной тянуть сельскую жизнь, но Фекла не роптала. Сено косила, а землю, что у Лукьяна имелась, сдала во временное пользование семье зажиточного крестьянина Лучкова. Он в свою очередь отдавал ей за это зерно. Так женщина и жила, небогато, конечно, но и не нищенствовала. Подрастала Варенька, становилась помощницей. С семи лет и кашу, и суп приготовить могла. Степка тоже подрос. Тяжело достался Фекле сын Лукьяна.
Хорошим здоровьем мальчонка похвалиться не мог. Родился крепеньким, но время, проведенное в чреве мертвой матери, что-то нарушило у него. Часто вспоминала Фекла тот страшный день…
***
Фекла, схватившись за дверную ручку, резко толкнула дверь на улицу. Воздух вокруг неё превратился в тягучую, застывшую массу, сквозь которую не выбраться, не вздохнуть.
Как сквозь вату услышала молодая женщина, что зовет её бабка Аксинья:
— Фекла, Фекла, слышь, кажись, Лушка-то отмучилась!
Фекла, не успев осмыслить услышанное, как повернулась к повитухе и скомандовала:
— Баба Аксинья, спасай мальца!
— Так как же спасать, мать-то богу душу отдала, Фекла, ополоумела ты что ли?!
— Спасай, не разговаривай, я Лушке обещала, что сын Лукьяна жить будет, — твердо ответила женщина.
На ватных ногах подошла Фекла к постели с остывающим телом молодой женщины. Противоречивые чувства тучей налетели: лютая ненависть и жалость, злость и боль. Всё переплелось в истерзанной душе несчастной. Как ей с этим жить, она не знала. В секунду пролетели перед глазами и улыбки трех сыночков, и заскорузлые старческие шершавые руки Степанида, цеплявшиеся за волоски, когда та гладила Феклу по голове, и Лукьян — любимый, единственный на всю жизнь.
И вот смотрела Фекла на мертвую Лушу, и слезы капали из глаз, вытекали и уносили боль из души. Вдруг живот у Луши прогнулся волной, будто младенец выгнулся весь, стараясь покинуть холодное лоно. Мигом пришла в себя Фекла:
— Баба Аксинья, режь, доставай дитё!!!
Спустя некоторое время держала испуганная Фекла новорожденного на руках. Мальчик был большим, упитанным, но синим и слабым, сразу не закричал. Долго его бабка Аксинья растирала, дула в открытый синий ротик, пока наконец-то младенец вздрогнул, широко раскрыл ручки, словно обнял принявший его мир, и тихонько заскулил. Повитуха отдала его Фекле и велела обтереть чуток и завернуть в приготовленные Лушей пеленки.
- Слухай, Фекла, а Лушка-то что же тебе про пожар говорила? Неужто она подожгла вашу избу? - спросила бабка Аксинья и перекрестилась.
- Забудь, баба Аксинья, богом прошу, забудь. И не вспоминай больше. Пусть люди Лушу похоронят по-человечески. Она уже сама ответит перед Господом. А сыну её глаза колоть не будут, что мать пять человек на тот свет отправила. Я тебя не обижу копеечкой, а ты уж, мил человек, забудь всё, что здесь произошло. Иди к старосте, надо про смерть Луши рассказать и похоронами заняться. А мальчонка теперича со мной будет. Вытяну я его, даже не сомневайся, - твердо сказала женщина.
Так Степан стал сыном Феклы. Сама судьба спасла мальчонку, вырвав его из цепких рук смерти. На счастье ли это произошло или на беду - участники той трагедии не знали, нет у людей такого дара видеть своё будущее...
***
И вот сейчас Феклу ждала долгая дорога в стольный град Петербург. Прошлым летом приехал в Верховое брат Феклы и переманил её в большой город. Пообещал помочь и с жильем, и с работой. В деревне жить становилось всё тяжелее. Началась большая война, и люди потуже затянули пояса.
Целый год раздумывала Фекла, но, глядя на мозолистые ладошки своих детей, поняла, что нужно дать им что-то другое в жизни, большое, светлое. Варенька ходила в сельскую школу, и учитель Марк Петрович больно хвалил сообразительную девчушку. Степка тоже пошел учиться, но способностями особо не обладал. Учеба тяжело ему давалась, но Варя каждый день заставляла его заниматься азбукой и арифметикой. Степка слушался Вареньку беспрекословно. Всеми днями бегал он за ней как приклеенный.
- Варька, - рассуждал Степка в пять лет от роду, - вот подрасту чуток и жанюсь на тебе, слышишь, точно жанюсь!
Варенька хохотала над маленьким женихом, тискала его и тормошила льняные волосенки мальчишки.
- Вот ты дурочек, Степка, я же сестра твоя. На сестрах не женятся. Подрастешь и найдешь себе невесту, краше меня в сто раз!
- Нет, не хочу другую! Аааа, - захлебывался от слёз малыш. Варя обнимала его и целовала в соленые от слёз щечки.
Жить становилось в деревне всё тяжелее. Крепких молодых крестьян забрали на фронт, то там, то тут стали приходить похоронки. Голодные нищие крестьянские семьи стали расти с устрашающей силой.
В Верховом, после пожара, в котором сгорела семья Феклы, долгое время она оставалась единственной женщиной, в одиночку содержащей хозяйство. Односельчане сочувствовали ей и кто чем помогали. Барин тоже приезжал несколько раз.
Тянуло его к этой маленькой неказистой женщине. Смотрел он, как она в одиночку тянула двух ребятишек, от него не просила ничего, даже словом не обмолвилась, что дочь прижила с ним. Пытался Яков Василич сунуть ей втихаря деньжат немного, но Фекла так на него посмотрела, взглядом убила и денег не взяла.
Передавал продукты и зерно от барина староста, вроде как помощь от села. Единственный раз обратилась Фекла к Якову Васильевичу с просьбой о помощи, когда в Верховом открыли небольшую сельскую начальную школу.
Не могла одинокая женщина собрать Варю в школу, купить и одежду получше, и обувь, ручку перьевую и чернила. Бумага и книги тоже были недоступным богатством для одинокой крестьянки. А то, что дети должны учиться, Фекла решила сразу. Часто на ярмарке она заглядывалась на молодых людей, насколько они отличались от деревенской молодежи. Одеты были не так, разговаривали красиво.
Совсем недавно она познакомилась с одной женщиной — Лидией Ивановной, которая тоже в одиночку растила сына, правда, взрослого уже, студента. Семья Лидии Ивановны была обычной мещанской семьей начала 20 века, небогатой, но образованной.
По молодости Лидия Ивановна служила в богатых домах гувернанткой, но затем, выйдя замуж за небогатого унтер-офицера, профессию свою обменяла на заботу о муже и сыне. Рано осталась вдовой и своего Бореньку растила одна, благодаря Господа, что дал ей в утешение сына.
Фекла раз в неделю приносила молоко, сметану и творог домой к Лидии Ивановне, и со временем у них завязались приятельские отношения. Именно Лидия Ивановна, узнав, что в селе открывается школа для крестьянских детей, просто настоятельно убедила Феклу отдать Вареньку учиться.
Детей в селе было много, но отдавали учиться детей неохотно, нужно одеть, обуть и кое-что приобрести из школьных принадлежностей. Многие дети, чуть подрастая, становились полноценными помощниками по хозяйству, и родители не видели необходимости отвлекать своих чад от крестьянской работы. Сами грамоте не обучены, и детям она, эта грамота, не нужна.
Фекла же, будучи такой же малограмотной, забитой деревенской женщиной, каким-то внутренним чутьем поняла необходимость учебы детей, и вот тогда она и обратилась за помощью к барину.
- Фекла, конечно, я помогу, правильно ты поступаешь, что хочешь дать Варе хотя бы начальное образование. Молодец, хвалю, - Яков Василич хотел было приобнять Феклу, но та как будто предчувствовала это и отошла чуть дальше.
- Знаешь, у нас много книг осталось от Владимира, я привезу несколько вам. А остальные отвезу учителю. Бумагой помогу, чернилами. Приеду на днях к тебе, жди, - сказал барин, и игривая искорка проскользнула в его глазах.
Продолжение следует...