Все выдумано, совпадения случайны, нарисовано в пэинте с закрытыми глазами.
ПС, нет, не учитель русского.
Тема действительно вызвала отклик, и я хотел бы поделиться предысторией, чтобы прояснить контекст.
Это произошло в ноябре 2020 года — дата сохранилась на скриншоте переписки, обрезана только. Общение с учениками и родителями я всегда вёл через электронный дневник, телефон свой не давал, да и удалить переписку в одностороннем порядке там нельзя.
Школа, о которой идёт речь, всегда была и сейчас замечательная, с сильным коллективом. И я до сих пор скучаю по тем временам.
Однако переезд в столицу за длинным рублем расставил всё по своим местам.
Ситуация касалась 10-го класса, где я преподавал углублённое право. Система обучения была следующей: с 5-го по 9-й класс предмет шёл как факультатив без оценок, раз в неделю, а в 10-м классе резко переходил в формат четырёх уроков в неделю с устным переводным экзаменом в конце года. Учитывая, что все ученики сдавали ЕГЭ по обществознанию, мой предмет, как часть этого курса, имел высокий приоритет. Параллельно с моими уроками дважды в неделю занятия вели приглашённые — то ли прокуроры, то ли следователи, — но их программу я подробно не знал, так как мы не пересекались.
Интересно, что после 9-го класса состав класса сильно изменился: часть учеников ушла в другие школы или перевелась в математический профиль, но пришло много новичков. В итоге половина класса знала меня по многолетнему факультативу, где мы решали кроссвордики и листали Конституцию в игровой форме, а вторая половина впервые столкнулась со мной в 10-м классе.
«Старая» часть класса, привыкшая к лёгкому формату, оказалась в моральном протесте: как это — учить определения наизусть? В ЕГЭ по общаге есть открытые задания на термины. Как это — писать контрольные? «Мы хотим рисовать ребусы, как в 5-м классе!. Хотя я весь 9-й класс и сентябрь 10-го предупреждал о серьёзных изменениях, многие проигнорировали эти предупреждения.
В октябре начались первые контрольные и устные опросы. Выходить за рамки учебной программы не было смысла: четыре часа в неделю и за годы мы успевали пройти едва ли не основы теории государства и права для 1 курса юрфака. Требовал не по прихоти, а по необходимости следовать программе.
Устные исправления двоек я не принимал — только письменные работы, чтобы иметь подтверждение в случае споров.
После первых же проверочных работ часть «новичков» быстро адаптировалась к новым требованиям и приняли правила, а вот «старенькие» продолжали сопротивляться. Начались жалобы. В 2020 году родители могли видеть только оценки своего ребёнка, но в чатах класса активно обсуждались результаты. Как мне позже передали: «На тебя раньше не жаловались, потому что ты не ставил оценок. Теперь, что бы ни написал в свое оправдание, обязательно будут. На всех жалуются».
Первое письмо сохранилось на скриншотах. Отвечая, я учитывал, что переписку будут читать те, кому на меня будут жаловаться. Разумеется, на этом дело не закончилось. Меня вызвали на разговор с одной из родительниц в присутствии администрации. Долго выслушивал упрёки в свой адрес, но в конце твёрдо заявил: «Моё сердце занято. Я люблю маму, Родину и пельмени. А еще есть жена, ее обожаю. А вашим детям готов предоставить только уважение — и считаю это более ценным. Я не продаю любовь за зарплату. За кого вы меня принимаете?
Хочется сказать, что после этих слов мне аплодировали, но, увы, такого не случилось. Но школьная администрация проявила себя адекватно и поддержали — за что им отдельное спасибо.
Считаю ли я себя правым? И да, и нет. Любить детей должны родители. Я не жду любви от дворников, продавцов, врачей или полицейских — просто хочу, чтобы каждый качественно выполнял свою работу.
Без лишних эмоций.