Так, кажется, можем закончить с темой смерти…. Но подождите-подождите! Давайте, коллеги, еще сделаем отступление. Как и в случае с деторождением. Тема, согласитесь, все-таки достаточно важная и мало проработанная в педагогической науке.
Уже в конце нового учебного года я попросил ребятушек вернуться к этой теме и письменно ответить на вопрос «Что я думаю о смерти?». Времени прошло достаточно, чтобы изгладились все лагерные ассоциации и аллюзии, чтобы ушло все случайное и поспешное.
Кстати, эти работы я «выбивал» и ждал еще дольше, чем работы с деторождением. Задание дал еще в конце февраля, а последние работы мне под моим настойчивым «давлением» принесли уже в конце мая. И кто бы это были? Из старичков – Вика, Мурат и Люда. Вика – по увлечению мальчиками (не до этого!), Мурат – по лености и необязательности (все более в нем открываю эти отрицательные качества), а Люда…. На Люду это, в общем-то, не похоже. Она обычно одной из первых выполняет мои просьбы. Сегодня сказала, что не будет выполнять задание, так как у нее недавно умерла бабушка.
Но я ей не поверил. Это, скорее всего, очередной предлог. (До этого был – день рождения.) Просто опять слегка манипулирует. Но все ей простим: она собралась уходить из школы после девятого класса и чувствует себя не очень уверенно. Однако мы к лагерникам и их последующей судьбе еще вернемся в послесловии.
Кстати, последних работ – от Люды, Мурата и Вики у меня сейчас, в тот момент, когда я набираю эти строки, так и нет. Но все трое обещали мне их принести завтра. Надеюсь, что свои обещания сдержат.
Итак, что же наши ребятушки думают о смерти? Я все пытаюсь понять, как дети и подростки представляют и воспринимают смерть, какое место занимает «ценность» смерти в их поле сознания и, возможно, какое место она должна занимать. Есть ли что-нибудь близкое к «идеальной модели»?
Приглашаю и вас, друзья и коллеги, задуматься вместе со мной над этими вопросами. Может быть, что-то затронет вас или даже нас лично. Давайте примем за аксиому: на определенной стадии духовного развития человек неизбежно начинает задумываться о смерти. Что это за стадия, когда она наступает, как адекватно «справляться» с этими мыслями подростку – все это не менее сложно и дискуссионно, чем в случае с деторождением. Окончательные ответы мы навряд ли получим, но задумаемся в любом случае. Пусть направляющим эпиграфом в этом размышлении нам послужат слова С.Я.Маршака:
Все умирает на земле и море,
Но человек суровей осужден:
Он должен знать о смертном приговоре,
Подписанном, когда он был рожден.
Как пойдем? Предлагаю, как обычно – от первочков к старичкам. Никаких игровых вводных с угадыванием авторства вводить не будем. Сейчас главное – содержание.
Максим:
«Мне кажется, что смерть – это когда мы попадаем на небеса, и там навсегда остаешься, или умираем и начинаем жить заново, только другим человеком. И так каждый раз».
Да, хорошо, если на небеса…. А вообще у Максима – эклектическая смесь христианских и индуистских взглядов. «Небеса» и перерождение. Вижу тут и свою недоработку как учителя и влияние общих условий эклектичного в духовно-религиозном плане общества, где, говоря словами Л.Н.Толстого, «все смешалось». Христианство, мусульманство и индуизм, атеизм и эзотерия, сектантство и магия. Думаю, отголоски этой «эклектики» будут еще звучать в работах наших детушек.
Лена:
«Я думаю, когда я умру, мои злые и добрые дела будут говорить Богу. И Бог решит, куда мне попасть, в ад или рай. А еще моя душа будет ходить сорок дней по земле.
Еще мне кажется, что моя душа может превратиться в дерево или какое-нибудь животное».
Ну, вот еще вам одно подтверждение. Я, кстати, давно замечал притягательность для детей и подростков идеи «перерождения». И, кажется, есть психологические условия к этому. Переселение души из тела в тело как бы снимает остроту проблемы смерти как таковой. Дескать, не все так страшно. Ну, умрешь - ну и что? Просто перейдешь в другое тело. Христианские представления о единственности земной жизни психологически «суровее» и страшнее своей решительной однозначностью. Нет никаких перерождений. Есть только одна жизнь на земле, и она определяет, где ты будешь проводить последующую за ней вечность. Эту «жесткость» детскому и подростковому сознанию труднее воспринять и принять.
Марина:
«Я думаю, что ее можно не бояться, но, например, некоторые боятся и я в том числе. Не знаю, почему, но для меня это большой страх. Если бы люди не умирали, было бы тоже плохо, потому что когда они становились старыми, они бы мучились от старости. Но я думаю, когда люди умирают, они попадают в рай».
У Марины появляются новые мотивы – страх перед смертью и проблема старческих мучений. Страх вообще по идее должен являться эмоциональной доминантой в восприятии смерти. Но будет ли? Посмотрим. Важно еще оценить адекватную «меру» этого страха. Можно ли ее вообще определить? Так чтобы этот страх, с одной стороны, не сковывал и не закрепощал жизнь, а с другой – его отсутствие не свидетельствовало бы о бездумном и легкомысленном существовании.
Света:
«Смерть для меня очень интересное событие, потому что когда умираешь, попадаешь в иной мир, а может быть, это не так, ты вообще попадаешь на другую землю, где живут умершие, и у них есть своя жизнь. Ученые тоже могут ошибаться, так что их можно не судить, потому что они не умирали и не знают, куда попадают умершие люди.
Смерть также считается, как и рождение – этого нельзя избежать, так что нужно жить по правилам природы и Бога. Это вообще даже очень нормально. Нужно радоваться каждому дню каждой секунде, потому что время нельзя вернуть. Так что живи своей жизнью, пока не умер. Так что нужно радоваться каждому дню!!!»
Так-так, значит, «интересное событие»…. Да есть в позднем детстве период собственного мифотворчества, который Света нам успешно демонстрирует. А этот настойчивый призыв «радоваться каждому дню» отчего? Не от подспудного ли все-таки страха перед смертью?
Рита:
«Я смерти не боюсь и не буду пытаться хоть на немного избежать ее. А после смерти, я думаю, душа человека попадает в рай или ад в зависимости, был ли человек в жизни хорошим или плохим.
И больше мыслей о смерти у меня нет».
И не надо, - сказанного вполне достаточно. Но как вам отсутствие у Риты страха смерти? И даже не будет «пытаться хоть на немного избежать ее»…. Гм? Гм? Трудно в это поверить, но как психологически объяснить эту «стоическую» твердость Риты перед лицом смерти? Возможно, она просто с ней близко не сталкивалась, не пропустила ее через личностное восприятие. А по содержанию – пока наиболее выдержанные христианские взгляды.
Оля:
«Я думаю, что смерть – это и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что, когда человек умирает, то избавляется от всех своих проблем, болезней и мучений. А плохо, потому что жизнь – это лучше всего, что есть на земле и вообще. Ведь чья-то жизнь была великолепная, но она вдруг оборвалась.
Меня смерть немного пугает, и я не хочу умирать, потому что мне нравится жить, хоть я прожила еще только 13 лет. Иногда мне, может быть, и хочется умереть, но все равно я этого никогда не сделаю. Может быть, что душа человека и правда не умирает и после смерти человека она опять живет. Но ведь в другой жизни ты уже не будешь таким, как сейчас.
Говорят, что можно заморозить свое тело и проснуться где-то через 40 лет. Но тогда у тебя не будет ни денег, ни друзей, ни родственников и вообще никого и ничего. И вообще, рано или поздно человек все равно умирает.
Я думаю, что смерть – это и хорошо и плохо».
Так, у Оли появляется новый мотив – суицидный. Он, конечно, только пунктирно обозначен, но как факт мы должны его отметить. Все по Фрейду – «Эрос» как жажда жизни и «Танатос» как полубессознательное влечение к смерти. Спроси Олю, она, наверно, и сама толком не сможет объяснить, почему ей иногда «хочется умереть». Возможно это персонификация детских обид, когда - сужу по себе в детстве - начинаешь сладострастно воображать картины собственной смерти и горя ближайших «не ценивших тебя как надо» родственников. Но это все же больше – «смерть со стороны». Ведь воображая собственную смерть, ты представляешь ее с точки зрения самого себя, живого настолько, чтобы было возможно наблюдать.
Однако это только мое предположение, вынесенное из собственного опыта. У Оли, возможно, здесь что-то другое.
Ну, все, первочки закончились. Переходим к старичкам. Что нового есть у них в восприятии смерти?
Вика:
«Смерть – это самое страшное, особенно когда теряешь близкого человека. О смерти я еще не думала и не хочу думать – это глупо.
Глупо думать о смерти, пока живешь, надо жить так, как тебе хочется. Нельзя предугадать. Когда ты умрешь, это может случиться сегодня, завтра, а может вообще через 50 лет.
Так что ничего не думаю о смерти и не хочу думать ни о чьей».
Простим Вике ее категоричность, идущую вразрез с классическим: «Momentum more!» Возможно, здесь мы опять по Фрейду сталкиваемся с попыткой «вытеснения» из сознания трудно переносимого или даже невыносимого страха смерти. И судя по Викиным словам, даже не собственной – а смерти близких. Еще насторожила меня фраза о том, что жить надо так, «как тебе хочется». В этом тоже есть нечто «отчаянное» - забыть таким путем о смерти, не дать ей хоть как-то пробиться в сознание и омрачить существование.
Вика здесь как полная противоположность Рите. Будем надеяться, диалектическая. И со временем Вика сможет так выстроить свою духовную жизнь, чтобы не вытеснять смерть из сознания, а, справившись со страхом, найти ей адекватную нишу в собственной душе.
Ксюша:
«Наверно я никогда не встречалась со смертью и не могу описать, какое чувство она у меня вызывает.
Смерть ближнего человека – это большая потеря для каждого из нас. Всем нам все это предстоит увидеть и прочувствовать.
Мне кажется, самая страшная смерть – это когда ты знаешь, что вот еще 2 месяца поживешь и умрешь. Это жестоко, знать день своей смерти, и еще хуже ждать и бояться этого дня».
Вот, Ксюша подтверждает важность личностного восприятия смерти, то, что без собственного страшного опыта переживания смерти близких людей нельзя говорить об адекватности этого восприятия. И новый мотив – мотив ожидания смерти, примирения с ее неизбежностью. Это новый уровень «примирения» со смертью, доступный, разумеется, людям с высокой духовностью. Ксюша чувствует свою неготовность к этому уровню, отсюда ее ужас от «жестокости» знания неизбежного конца.
Маша (старшая). Она по статусу первочок, но по возрасту сверстница старичкам. Ее размышления:
«Если жизнь – это начало, то смерть – это конец. Но человек не может быть в этом уверен. Потому что много предположений о жизни после смерти, о том, что тело умирает, а душа все же остается жить.
Человеку дана жизнь, и он должен прожить ее достойно, ну а время жизни для каждого отведено свое.
Я не знаю, как приходит смерть, живешь себе…, и в один момент тебя нет. Странно…. Смерть – это потеря, страх, ужас. А что будет после? Новая жизнь в новом облике или же пустота. Нельзя ответить, можно только предположить или во что-то верить.
Не бойся смерти.
Пока мы живы, ее нет,
Когда она придет,
Нас уже не будет».
У Маши появляются в размышлениях фаталистические нотки – предопределенность жизненного срока. И меня слегка удивляет ее какая-то «отстраненность» при обсуждении этой темы. А впрочем, это характерная Машина черта, и даже «смертельная» тематика ее не в силах изменить.
Последняя цитата восходит к Эпикуру и, в общем-то, тоже соответствует отстраненному восприятию смерти, демонстрируемому Машей. Правда, думаю: когда смерть пройдет через тот спокойно-отстраненный мирок, в котором Маша живет, сохранит ли она эту философскую отстраненность?..
Ну, что – перейдем к мальчишкам?
Кирилл:
«Я думаю, что смерть – это не страшно. Смерть придет, когда это надо, и этого не избежать. Так что не стоит бояться, потому что это еще не конец (а может, только начало???). Это шаг, который надо преодолеть, и уйти так, чтоб после осталось лишь хорошее, а плохое было искуплено».
Думаю, последняя фраза ключевая. Смерть – как искупление «плохого». Новая и значительная мысль. И думаю, органичная для Кирилла. За его внешней веселостью и жизнелюбием кроется настоящая душевная метафизическая глубина, доходящая до сознания необходимости «искупления плохого». А Кириллу всего-то 15 лет!.. Некоторым людям и в 70-т еще очень далеко до понимания подобного.
Дима (старший):
«Что такое смерть? Что будет после смерти? Эти вопросы были актуальны во все времена. И в правду, что же это такое?
Для меня смерть – это окончание небольшого отрезка, который называется земной жизнью и немало нового: переход души в новое состояние, т.е. в Ад или Рай. Я верю в это.
Боюсь ли я смерти? Своей – нет. У каждого есть своя судьба, и от нее не уйдешь, к тому же нельзя же жить в постоянном страхе. Но при этом я боюсь, что умрут близкие мне люди: родители, родственники, друзья и т.д.
Смерть – это естественное явление. Умирают все. Главное – прожить так, чтобы люди, когда ты умер, сказали: «Какой же это был хороший человек!..»
Дима дифференцирует страх, а точнее отсутствие страха перед собственной смертью, и страх за смерть близких людей. Собственно, такое разделение подспудно прослеживается у многих, но у Димы оно впервые так четко выделено.
И новый мотив – важность посмертной хорошей памяти. Не многие об этом способны задуматься в 15 лет.
Мурат:
Смерть – неотъемлемая часть жизни. По сути, смерть – это еще не конец. Ведь умирает только наша земная оболочка – тело, а душа остается живой. Лично я не боюсь смерти, ведь все мы смертны, просто кто-то раньше, а кто-то позже уходит на тот свет. Когда-то придет и мой час, поэтому я старюсь прожить каждый день как можно лучше.
Хотелось бы закончить свое размышление такими словами: Жизнь это некий мегаполис, а человек – водитель, который на каждом перекрестке выбирает, куда ему повернуть, чтобы дальше продолжить свой жизненный путь. Но ведь бывают аварии, зачастую с летальным исходом. А от аварий никто не застрахован. Надеюсь, смысл этой фразы вам понятен».
Вам понятен? Мурат через мою голову обращается к вам, друзья и коллеги?..
Прежде чем рассмотреть содержание, скажу, что по форме – не очень характерная для Мурата работа. Вот взял и вместо длинных, пусть и толковых научных рассуждений – нарисовал художественно-образную картинку. И вполне адекватную обсуждаемому вопросу.
Теперь по содержанию. Насчет старания Мурата «прожить каждый день как можно лучше» в последнее время у меня на этот счет появились сомнения. Необязательность Мурата в совокупности с подтверждаемой его ближайшими друзьями ленью – вот причина этих сомнений. Впрочем, пока не будем расставлять все точки над «i».
И насчет «аварий в мегаполисе». Вы почувствовали, как из работ наших детушек выкристаллизовываются две противоположности по отношению к сроку жизни и факту смерти. У большинства – фатализм, предопределенность, судьба, а вот у Мурата – противоположная точка зрения – случайность. Что вы думаете, коллеги?
Напоследок – еще три «женские» работы.
Катя:
«Как я отношусь к смерти? Мое отношение оно однозначно, я боюсь из-за того, что моим родственникам будет тяжело меня терять. Но это не самое главное, самое главное – боязнь стать перед Господом Богом с грехами, которые еще совершу и совершила. Боюсь оказаться не в том месте, куда стремятся люди. И мне вообще трудно говорить о теме смерти.
Еще мое мнение, что, возможно, это и правильно, что люди умирают, и рождаются новые младенцы, которые сделают свой вклад в развитие планеты. И что бы было бы если бы люди не умирали? Ведь в этом году родится 1 мая на земле 6 666 666 666 человек. Каких это усилий требуется Земле, чтобы дать развиваться людям!»
Если Кирилл продемонстрировал метафизическую глубину в восприятии смерти вплоть до понятия «искупления», то у Кати – это метафизическая высота. Высота, на которой страх смерти становится «страхом Господним», о котором говорится в Библии. Это именно страх предстояния пред Господом с сознанием своего недостоинства. Я просто удивлен, как Катя смогла подняться на такую высоту. Чтобы прочувствовать этот страх нужно быть или великим праведником, или великим грешником, кем Катя по определению быть не может. Видимо, это пока просто интуиция, но интуиция гениальная!
А что думает о смерти подруга Кати – Люда? Она сдала мне работу последней из старичков, причем, мне пришлось проявить немалую настойчивость, чтобы добиться этого:
«Для меня смерть – это понятие очень болезненное. Для меня оно и далекое и очень близкое одновременно. В своей жизни на похоронах я была лишь один раз – на похоронах мамы. Еще хоронили лет 8 назад моего дедушку, но на кладбище я не поехала. За время после смерти мамы умерло очень много близких мне людей, но на похороны я не хожу.
Когда я говорю о смерти в повседневной жизни, то я отношусь к этому спокойно. Когда умирает старый или очень больной человек, то я тоже не принимаю это слишком близко к сердцу, ведь старость дает свое. Но вот к внезапным смертям я отношусь очень болезненно. Я могу ходить как в затмении многие недели и, вспоминая вновь об этом, снова и снова очень расстраиваюсь.
Самое главное жуткое событие в моей жизни произошло в 5 лет. Умерла мама. О смерти теперь я могу судить (т.е. об отношении к ней) лишь по этой смерти. Часто я вспоминаю похороны. Но это лишь какие-то несвязные обрывки. Все это очень больно и прискорбно. Но моя бабушка меня всегда успокаивает: «Бог дал, Бог взял». Но зачем? Быть может, чтобы я и моя сестра стали именно такими? Может, чтобы ей было лучше?
Но всегда я чувствую, что все же мама рядом. Единственное, что она оставила в земном мире – это я и Юля. И я знаю, что она всегда в моем сердце, она хранит и заботится обо мне.
Но все равно, все мы когда-то попадем туда, где будем вместе. Я боюсь смерти, боюсь мертвых, боюсь похорон. Но я уверена, что после физической смерти духовная жизнь продолжается. Что, может, все-таки когда-то мое желание сбудется, и я хотя бы услышу голос моей мамы».
Самая личностная работа. «Болезненность» в восприятии смерти так и чувствуется от каждой строчки, и причины понятны. Хотя и удивительна такая восприимчивость и как следствие - глубина психической травмы в пять лет!.. Наверно все-таки играет роль и нехватка близкого человека, и собственная психологическая «накрутка». Люда еще не справилась с этой травмирующей «энграммой». Ее нужно отпустить от себя, а для этого принять бабушкину мудрость: «Бог дал, Бог взял» не умом, а глубиною собственного сердца. Верю и надеюсь, что Люда найдет в себе силы для этого.
И последней приведу работу Тани:
«Известно, за что каждому человеку дано смертное тело. С раннего детства нам известно, что с момента смерти мы перестаем существовать на земле. Позже становится понятно, что только на земле. И что попасть в ад мы сможем всегда, а в рай лишь, если приложим усилия. То есть со смертью оканчивается только наша земная жизнь. Но есть ли в этих словах какое-либо утешение для людей, потерявших близкого?
Есть, конечно, и должно быть, но для большинства нет. Я думаю, верующий человек, конечно, будет по-другому смотреть на этот вопрос. Но одно есть объединяющее: не зависимо от глубины своей веры после смерти человека ты уже не обмолвишься ни одним словом на земле с ним (исключая мистические случаи). Не посмотришь в его глаза и не услышишь его голос. Простое элементарное общение станет невозможным на земле, в твоей жизни.
Скоропостижные случаи смерти доказывают нам, я думаю то, что очень легко потерять человека навсегда. И значит, пока он жив, пока может с тобой быть, нужно ценить эти минуты, дорожить ими. Ведь как мы равнодушны к окружающим! Как нам наплевать на их чувства, обиженных нами! Возможность мгновенной, быстрой и, главное, случайной смерти должна не давать нам совершать злые поступки. Как мы высоко себя ставим порой, и как можем глубоко пожалеть об этом. Да и когда что-то делаешь, стоит, наверное, подумать и о том, что может, уже никогда не сможешь попросить у человека прощения и признать, что был не прав.
Поэтому, даже не говоря о том, что земная жизнь есть лишь часть, я считаю, нужно ее обязательно ценить, искренне наслаждаясь. Быть радостью, как для родных людей, так и для простых знакомых. Ведь не знаешь, что произойдет завтра. И как пожалеешь об этом».
У Тани, в противоположность Люде, самая обобщенная работа. Очень знаменательно, что в начале работы Таня фиксирует этапы восприятия смерти. Сначала просто исчезновение с земли, затем – продолжение жизни в аду или в раю. Думается, это этапы правильного и адекватного восприятия смерти. Таня гениально чувствует «стратегический» подход педагога в воспитании правильного к ней отношения. Уводя от ужаса «бесследного исчезновения» с земли и внушая идею о продолжении жизни после смерти, тем не менее, четко означивать духовно-нравственные противоположности вариантов этого продолжения – ад или рай. И акцентировать – как нужно жить, чтобы смерть оказалась лишь переходом к райскому продолжению бессмертного бытия.
Давайте чуть подведем итог.
А молодцы наши детушки! Ну, просто гениальны! Ведь если собрать их главные мысли по поводу смерти, то получится зрелый в аксиологическом плане духовно-нравственный континуум:
- смерть – это «искупление зла»;
- главный страх смерти – это «страх Господень», неизбежность предстояния пред Богом и ответа за все свои поступки и дела;
- смерть – это не конец, это переход;
- после смерти – ад или рай;
- жить нужно с оглядкой на «смертность», ценя окружающих людей и понимая, что в любой момент их или тебя может не стать.
Ну, а теперь вернемся к нашим гениям. Мы их оставили на палубе общения после чтения домашних заданий.
(продолжение следует... здесь)
начало - здесь