Женя медленно помешивала ложечкой чай. На кухне было тихо, только тикающие часы разбавляли эту тишину. За столом сидела её подруга Наташа, в глазах которой отражалась смесь усталости и разочарования.
— Ты снова за него платила? — Женя вздохнула, сделав глоток.
— Ну а что делать? Он потерял подработку, алименты едва тянет… — Наташа скрестила руки. — Он хороший, правда. Но я как будто тащу его на себе.
— Ты его любишь?
— Не знаю. Наверное, когда-то да. Но, Жень, я устала. У меня ипотека, коммуналка, работа, а он... Он просто есть. Иногда помогает, иногда нет. Я чувствую себя не девушкой, не женой, а какой-то опорой, фундаментом, который должен всё держать.
Женя поставила чашку на стол.
— Знаешь, что самое страшное? Когда ты понимаешь, что любовь не делает тебя счастливой. Что она становится долгом.
Когда любовь становится обязанностью, она превращается в груз.
Наташа устало массировала виски.
— Иногда мне кажется, что я не женщина, а кошелёк с функцией заботы.
Женя тихо вздохнула.
— Ты ему говорила?
— Да, конечно. Он кивает, говорит: «Понимаю», но ничего не меняется.
— Наташ, — Женя наклонилась вперёд, — а ты не думала, что он просто привык? Что ты для него — ресурс, а не любимая женщина?
Наташа резко подняла голову.
— Он не такой! Он хороший… Просто…
— Просто что? — перебила её Женя.
— Просто ему тяжело.
— А тебе не тяжело?
Наташа отвела взгляд.
Тишина повисла между ними, как плотная, удушающая пелена.
Домой Наташа вернулась поздно
В квартире пахло затхлостью и чем-то несвежим. Андрей сидел на диване, уставившись в телефон.
— Привет, — пробормотал он, не поднимая глаз.
— Привет, — она сняла пальто и прошла на кухню.
Раковина была завалена грязной посудой.
— Андрей, а ты за день ничего не сделал?
— Я искал работу, — буркнул он.
— Где?
— В интернете.
Она стиснула зубы.
— И как успехи?
— Пока ничего.
— А выйти из дома, поговорить с людьми, пошевелиться — это не вариант?
Он наконец поднял на неё взгляд.
— Ты думаешь, мне легко? Думаешь, я не понимаю, что ты недовольна?
— Недовольна? — Наташа со злостью бросила сумку на стул. — Я не просто недовольна, Андрей. Я выгорела. Я зарабатываю, плачу за эту квартиру, тяну всё, а ты даже посуду не можешь помыть.
— Я не бездельник! — рявкнул он.
— Нет? А кто ты тогда?
Он вскочил.
— Я мужчина, которому не повезло! Я стараюсь!
— Ты плывёшь по течению, Андрей. Ты не стараешься.
Он сжал кулаки, но промолчал.
— Скажи мне честно, ты хоть раз задумывался, каково мне?
— Думаешь, я не замечаю, что ты устала? — прошептал он.
— Ты не замечаешь. Тебе удобно, что я всё тащу.
Он выдохнул и сел обратно на диван.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл?
Она застыла.
— Я хочу, чтобы ты наконец взял ответственность за свою жизнь.
Он нервно усмехнулся.
— Ты знаешь, куда я пойду? Некуда.
— Это не моя проблема, Андрей.
Он посмотрел на неё с болью.
— Вот так, да? Просто вышвырнешь меня?
— Я дала тебе год, чтобы ты нашёл работу, привёл в порядок свою жизнь. Но ты только жалуешься.
— Я не хочу потерять тебя, Наташа.
— А я не хочу потерять себя.
Он закрыл глаза, провёл руками по лицу.
— Хорошо, — тихо сказал он. — Я уйду.
Позже той ночью
Наташа сидела на кровати, слушая тишину.
В соседней комнате Андрей собирал вещи.
Она ждала, что ей станет легче. Что, когда он уйдёт, камень с души упадёт.
Но вместо этого в груди разливалась только пустота.
Она слышала, как хлопнула входная дверь.
И вдруг слёзы хлынули из глаз, как будто её разломало изнутри.
Она любила его.
Но любовь не должна быть бременем.
Прошла неделя.
Наташа не писала Андрею, и он не писал ей.
Сначала было ощущение пустоты — вечера без его присутствия казались чужими, квартира звучала гулкой тишиной. Но со временем приходило странное облегчение.
Она стала замечать, что дома стало чище. Что деньги на счету перестали исчезать в никуда. Что она больше не чувствует этой бесконечной тяжести.
Но вместе с этим было и другое чувство — странная вина, липкая, как холодный осенний туман.
А что, если он не справится?
А что, если он сейчас где-то ночует на вокзале, без еды, без надежды?
Этот вопрос не давал ей покоя.
Она взяла телефон, долго смотрела на экран, потом набрала его номер.
Гудки.
Один.
Второй.
Третий.
— Наташа? — голос был хриплым, уставшим.
— Привет, Андрей.
— Ты звонишь, чтобы убедиться, что я жив?
Она сглотнула.
— Где ты сейчас?
— На съёмной комнате. Сосед — бухой слесарь, воняет перегаром. Но живу.
— Ты нашёл работу?
Тишина.
— Пока нет, — наконец ответил он.
— Ты хотя бы ищешь?
— Наташ… — он тяжело вздохнул. — Я устал.
— От чего?
— От жизни. От себя. От того, что ничего не меняется.
Она сжала телефон в руке.
— Андрей… ты не думал обратиться за помощью?
— К кому?
— Не знаю. К психологу. К друзьям. К кому угодно.
Он горько усмехнулся.
— Нет у меня друзей. Да и кому я нужен?
— Ты нужен себе, Андрей. Ты должен быть нужен себе.
— Если бы я мог…
— Ты мог. Просто не захотел.
Он вздохнул.
— Я правда надеялся, что ты вернёшь меня обратно.
— А я надеялась, что ты сам вернёшься в жизнь.
Гудки.
Он отключился первым.
Наташа долго сидела с телефоном в руках.
А потом просто убрала его в ящик.
Любовь не всегда заканчивается драмой. Иногда она просто умирает в тишине.
Прошла ещё одна неделя.
Телефон Андрея молчал.
Наташа не знала, почему это её тревожит. Она ведь сама поставила точку. Он взрослый человек. Сам разберётся.
Но чувство беспокойства росло, словно тяжёлый камень в груди.
Она снова попробовала ему позвонить.
— Абонент недоступен.
Что-то внутри похолодело.
Она зашла в мессенджер — последнее сообщение было три дня назад: "Ты была права."
Больше ничего.
Она резко встала, накинула пальто и вышла из квартиры.
Она нашла его в больнице
Андрей был в реанимации.
Передозировка алкоголя и таблеток. Сосед-слесарь нашёл его вовремя, вызвал скорую.
Когда Наташа вошла в палату, Андрей был слабым, бледным, с капельницей в руке. Он посмотрел на неё мутными глазами и попытался улыбнуться.
— Ты всё-таки пришла.
Она села рядом, сжав кулаки.
— Дурак… — голос дрожал.
Он закрыл глаза.
— Просто… так проще.
— Проще? — у неё перехватило дыхание. — Проще сдаться? Ты решил вот так?
— А что мне было делать? — его голос был тихим, сломленным. — У меня ничего нет. Без тебя я пустое место.
— Ты был пустым местом ещё со мной, Андрей… — она сжала его ладонь. — Но я никогда не хотела, чтобы ты исчез.
Он отвернулся к окну.
— А я не хотел больше жить вот так.
Она закрыла глаза.
— Андрей… если ты ещё раз сделаешь что-то подобное… я не прощу себя.
Он повернулся к ней, посмотрел долго и тяжело.
— Но ты ведь всё равно не вернёшься, да?
Она не ответила.
В палате повисла тишина, густая и удушающая.
Наташа встала, коснулась его руки в последний раз.
— Береги себя.
И вышла.
А через три дня он всё-таки умер.
Остановилось сердце.
Когда ей позвонили из больницы, она просто сидела в своей пустой квартире и смотрела в стену.
Она ведь знала, что это случится.
Просто не хотела верить.
Любовь, которая тянет вниз, в конце концов просто разбивается о дно.