Джек очнулся в незнакомом месте. Пахло гнилью. А вокруг темнота — хоть глаз вырви. Холод пробирал до костей. Не сказать, чтобы Джек был ошарашен. Скорее — наоборот. Он мало помнил своё прошлое. Как и у большинства, детские воспоминания разбегались, как туман при появлении солнца. Единственное, что Джек помнил, — темнота и прохлада. Так что он оказался в знакомой стихии. Но одно отличалось сильно — здесь было просторно. И он был не один.
Вокруг Джека столпились зеваки.
— О, новенький подъехал, — крикнул первый.
— Здарова, молодой, — крикнул второй.
Джек немного застеснялся. Он не привык к толпе. Из детства он помнил ещё кое-что: рядом всегда были братья и сёстры. Они мало общались — между ними стояла непреодолимая преграда, которую Джек не мог объяснить. Слишком был мал.
— Здравствуй, дружок, — подошёл один из старших. — Как тебя зовут?
— Меня Джек звать.
— Очень приятно, Джек, — голос был милый и добрый. — А меня зовут Карсон. Это Франциск, — он кивнул в сторону.
— Доброй темноты тебе, Джек, — поздоровался Франциск. — Ты знаешь, где ты сейчас?
— Нет, — ответил Джек.
— Ничего, мы тебя со всем познакомим.
Франциск и Карсон повели Джека по окрестностям. Пространство и правда поражало. А с двумя новыми знакомыми не так уж страшно было шагать по незнакомой местности.
Сначала Джека познакомили с соседями и показали место, где он может обосноваться. Джек нашёл себе уютный уголок, где можно было пустить корни. Ему понравилось. А главное — здесь было сравнительно сухо. Ещё из прошлого Джек помнил: иногда откуда ни возьмись появлялась вода, заполняя всё вокруг. Потом приходилось просыхать по несколько дней. Но бывало и иначе: когда темнота становилась тёплой, даже жаркой. Тогда вода уходила быстрее.
Джек познакомился с соседкой. Её звали Лиза.
— А ты давно тут? — спросил он.
— Я бы так не сказала, — ответила она. — Но я уже всё тут знаю. — Лиза замолчала ненадолго, а потом оживилась: — О, кстати, сегодня у нас праздник. Ты должен пойти со мной.
— Ух ты, а что за праздник?
— В этот день мы собираемся всей толпой и готовимся ко Дню Света.
— М?
— День, когда сюда сверху, — её голос взлетел, будто эхо, — падает свет. А самых хороших возносят.
— Что делают?
— Мы зовём это Рука Бога, — сказала она с таким восторгом, что Джек понял: это что-то невероятное.
— Ух ты, звучит как!
— А то! Пошли, а то опоздаем.
Джек и Лиза пришли к месту сбора. Вокруг толпились все кому не лень. Каждый говорил о своём. Голоса сливались в симфонию — немного хаотичную, но единую. Джек уловил в этом аромат надежды.
— Друзья, братья и сёстры! — начал Франциск. — Сегодня мы отдаём себя в Руку Бога.
— О, так это сегодня? — спросил Джек Лизу.
— Не, это выражение такое. Слушай дальше.
— Придёт день, — вещал Франциск, — когда свет озарит нас и Она, — он вытянул последнее слово с особым напором, — возвысит самых чистых.
Толпа ликовала. Но Джек заметил недовольных.
— Пф, чего ещё, — шептали они.
Франциск это углядел:
— Братья, сёстры, вы не верите?
— Конечно, байки какие-то! — выкрикнули в ответ.
— Что же так?
— Никто не видел Руку Бога.
Гул голосов навис над толпой. Каждый пытался перекричать соседа.
— Врут все они!
— А я верю!
— Но никто не видел!
— На окраину их!
— Помиловать!
— Ну всё, всё, — вмешался Карсон. Он стоял слева от Франциска и иногда что-то ему шептал. — Друзья, Рука Бога нас не услышит, если мы будем ссориться.
— Ха, как раз наоборот, — крикнул кто-то.
Шум поднялся снова.
— Так всегда? — спросил Джек у Лизы.
— Я в третий раз. И да, так всегда…
Франциск взял слово:
— Как же вы не верите в Руку Бога? Ведь есть Великое Пришествие!
Все замолчали.
— Да! — не сдержался кто-то. — И оно часто!
— В прошлый раз Великое Пришествие подарило нам новых братьев и сестёр, — заговорил Карсон вместо Франциска. — Джек, подойди к нам!
Джек нехотя выполз вперёд. Толпа поприветствовала его.
— Джек! Это я! — послышалось из толпы.
— Миранда? Сестрёнка? — отозвался Джек.
— Воистину чудо! — крикнул Карсон. Толпа взорвалась радостными воплями.
Неделю Джек осваивался. Рассматривал новые места, узнавал традиции. Главное правило — держать себя в чистоте ради Руки Бога. Джеку это даже нравилось. Его новые друзья жили мечтой и надеждой, которых он раньше не знал. Они наполняли его целиком. В жизни Джека появилась цель.
— Я буду чистым ради Руки Бога.
Эту фразу повторяли все. Каждый — в своём темпе, со своей частотой. «Да, все похожи, — думал Джек. — На то мы и братья».
Так прошло время. Джек обустроился. Раз в неделю ходил с Мирандой и Лизой на праздник Руки Бога. Много гулял по окрестностям. Однажды небеса озарились светом. По округе закричали:
— Великое Пришествие!
— Это оно, да!
Джек вернулся в поселение и увидел новеньких. «Я был на их месте», — подумал он и попросил Карсона принять его помощь. Тот согласился с радостью.
Джек показал новичкам местность, рассказал о традициях. Со временем стал помощником Карсона, а потом и Франциска. Мелкие поручения, но Джек чувствовал себя частью чего-то великого.
Но Рука Бога не являлась. Джек не сомневался и держал себя в чистоте. Однако он заметил нарастающее недовольство других. Его попытки переубедить кого-то проваливались. В обществе назревал раскол. Джек начал бояться за друзей.
— Не переживай, — говорила Лиза. — Они образумятся.
Как-то Джек гулял с Мирандой.
— Джеки, а что будет, когда Рука Бога придёт?
Вопрос застал Джека врасплох. Он давно здесь, но ответа не знал. Джек пошёл к Франциску.
— Рука Бога — это милость, — сказал тот. — Свет озарит нас, и наступит счастье.
— Но разве мы не счастливы сейчас? — спросил Джек.
— Нет, счастье там, Джек. Как ты ещё не уяснил? Я немного расстроен из-за тебя.
— Но…
— Джек, — перебил Франциск. — Я знаю, как тебе показать.
Он рассказал о месте, куда Джек должен сходить.
— Ты всё сам поймёшь, — добавил напоследок.
Джек не пошёл сразу. Он обдумывал слова Франциска. Ведь он чувствовал себя отлично. У него были друзья, сестра, Лиза, с которой он сблизился. Но после разговора в нём поселилось сомнение. Да, он стремился к чистоте ради Руки Бога. Но теперь задумался — зачем?
— Лиза, ты довольна? — спросил он.
— Настолько, насколько могу.
— Это как?
— Я не могу быть счастлива без Руки Бога. Это все знают, глупыш.
Джек засомневался ещё сильнее. Прогулки с сестрой, помощь новичкам, общение с Лизой — всё потеряло вкус. Он перестал радоваться просто так.
— Дурачок, — иногда его так называли за наивность. Раньше Джек не обижался. «С любовью они, как ещё», — говорил он себе.
Однажды он решился пойти туда, куда указал Франциск. Место было похоже на привычное: холодно, темно. Но чем ближе Джек подходил, тем сильнее чувствовался запах.
— Знакомый запах, но здесь он гуще! — сказал он, не то про себя, не то вслух.
— Кто здесь? — донёсся дряблый голос. — Подойди.
— Здравствуйте, я Джек, а вы…
— Пф, чего тебе тут?
Джек смутился. Такой враждебности он не встречал.
— Я пришёл из центра.
— А, чистенький, — саркастично бросил старик. — Так чего надо?
Джек неожиданно выложил все свои печали и сомнения. Несмотря на грубость старика, он почувствовал, что тот поймёт. Почему — Джек объяснить не мог.
— Ах, Франциск, — начал старик. — Херов проповедник.
— Что вы имеете в виду?
— Заговорил он тебя. Да всех.
— Вы что… — Джек замялся, но решился. — Не верите в Руку Бога?
— Да чего не верю. Я видел её.
Джек замер. От удивления он онемел.
— Что, дружок, не встречал таких? — усмехнулся старик. — Вон там, дальше, их полно.
Джек хотел идти. «Зачем Франциск меня сюда послал?» — крутилось в голове. Но старик его остановил.
— То, что ты там увидишь… — он задумался. — Знаешь, я с тобой схожу.
Они двинулись к окраине. Запах усиливался.
— Здесь у вас зовут их грязными, — сказал старик.
— Грязные? — переспросил Джек. — Я не слышал.
— Ах, уже и не говорят…
Джек остолбенел. Перед ним были такие же, как он, но другие. Кто-то ещё шевелился, издавая нечленораздельные звуки. Остальные лежали неподвижно.
— Боже, — выдохнул Джек.
— Всех здесь Рука Бога не пожаловала, — сказал старик. — Но знаешь что?
Джек молчал. Старик продолжил.
— Они сами выбрали. И ты таким будешь. Это зовётся старость и смерть.
— Смерть? — повторил Джек высоким, зажатым голосом.
— Ты родился, значит, умрёшь. Это естественно.
— Что? Почему? Почему об этом не говорят?
— Все слишком заняты чистотой и мечтами о возвышении. Как думаешь, почему я здесь?
— Почему? — протянул Джек.
— Я сам ушёл. Мой выбор.
— Но как же Рука…
— Забудь ты. Возвышение, счастье, милость — красивые слова. Я видел две Руки Бога. И знаешь что?
— М?
— Ничего. Н-и-ч-е-г-о.
— Но ты там не был. Откуда знаешь? — возмутился Джек.
— А чего знать? Рука Бога — это конец.
— Конец чего?
— Жизни твоей, малой.
Джек пошёл домой. В голове бардак. «То ли они психи, то ли мы?» Клубок мыслей затянулся. Джек искал хотя бы его конец, как вдруг небеса вспыхнули светом.
— О, Великое Пришествие, — подумал он. — Хрен с этими мертвецами. Пора работать.
Джек направился к месту встречи новеньких. Он смотрел на свет и думал о том, что накроет его, когда придёт Рука Бога. «Я понял Франциска», — мелькнуло в голове. Но что-то было не так. Свет замельтешил. Из небытия появилась Рука. Она опускалась в центр, хватала жильцов и складывала их в какую-то ёмкость. До окраины доносились восторженные крики.
— Ура!
— Я достоин!
— Хвала Руке!
Джек помчался в центр.
— Нет, нет, я не могу это пропустить, вот дурак, — кричал он себе на ходу.
Но опоздал. В центре почти никого не осталось.
— Миранда? — звал Джек. — Лиза? Франциск?
Тишина стояла зловещая.
— Эй, — донеслось сбоку. Это был Карсон.
— Карсон, ты? Как?
— Я не достоин…
— Но…
— Я не чистый.
Карсон дал Джеку себя потрогать. Джек провёл рукой и почувствовал шероховатую поверхность, бугорки, ямки. Из некоторых мест сочилось что-то липкое. Джек понял — это гниль.
— Как на окраине, — прошептал он с отчаянием.
— Я не смог быть чистым, — сказал Карсон. — Рука меня наказала. Не возвысила, как братьев и сестёр. — Он, всегда спокойный, вдруг разрыдался.
Небеса снова раскрылись. Свет озарил всё вокруг. Но вместо одной Руки появилась другая. Она загребала стариков и мертвецов с окраины в огромный мешок. Потом вернулась в центр, схватила Карсона и унесла к остальным.
Первая Рука подхватила Джека и швырнула высоко вверх. Он приземлился в светлом месте. Рядом были друзья. Франциск радостно восхвалял Руку. Она схватила его, поднесла к блестящему объекту и начала снимать кожу.
Началось безумие. Кто-то бежал и падал с высоты, ломая себе всё. Кто-то замирал, но молился. Рука разрезала всех блестящим объектом и складывала в круглую плоскую тару.
Запахло жареным.
