.
.
.
Почему я люблю любовную лирику Некрасова? – Да и в чем своеобразие некрасовской лирики, если сравнить Некрасова с Пушкиным, Лермонтовым, Баратынским, или Тютчевым? Про Некрасова можно сказать, что это, может быть, первый взрослый поэт в русской поэзии, и дело конечно не в том, что до Некрасова не существовало взрослых стихов , (достаточно вспомнить одного Баратынского, или зрелого Фета, приведя целый ряд их философских, и именно взрослых стихов ) , дело в том, что быть очень уж взрослым в пушкинскую , романтическую эпоху не было принято . Быть взрослым, это прежде всего ощущать себя конечным и земным. Ни Пушкин, ни Лермонтов, ни даже Баратынский себя не ощущали конечными. И дело не в том, что они себя видели полубогами, а дело в том, что поэт, это тот, кто с детства сохранил в себе чувство своей бесконечности, чувство присущее прежде всего именно детям. И лишь по мере того, как человек начинает ощущать себя конечным, по мере того, как он переживает других , он взрослеет, становится более земным. Одним это чувство приходит раньше, другим позднее. Если сравнить лирику Некрасова с лирикой Пушкина и Лермонтова , именно Некрасову в наибольшей мере присуще это взрослое, ранее чувство конечности. Потому лирика его может быть и выглядит , по сравнению с поэтами пушкинской поры , с одной стороны , более приземленной и бытовой, а с другой стороны, глубокой, очень вдумчивой, психологичной, и реалистичной . Некрасов постоянно анализирует себя, свое чувство, анализирует отношения, но анализирует их как старший, по доброму и снисходительно, даже там, где он бывает близок к любовному отчаянью, или к охватившей все его существо глубокой меланхолии.
Любимая женщина , с одной стороны, для него не столько объект воздыханий, сколько равный друг и верный соратник, товарищ и спутник, а с другой стороны – женщина сама жизнь, с которой поэт беседует, жизнь бесконечная, жизнь равная вечности, или бессмертию. Этот мотив собственной конечности, даже обреченности, и бесконечности жизни, отраженной в женщине нередок в некрасовских стихах о любви. Письма женщины поэт сравнивает с поблекшими цветами могилы своей юности и жизни, а другом стихотворении с могилы сердца. В романтической традиции в месте встречи героя с возлюбленной , образуется центр жизни и мироздания, вокруг которого не только земля, но и сам воздух населяется жизнью , ее формами, летучими призраками, или отзвуками запредельного. Некрасовский же лирический герой – встречаясь со своей возлюбленной , будто бы понимает., что встретился он с ней не в центре мирозданья , а на самом краю жизни и земли , откуда пути вперед не существует, можно только сделать шаг назад, уступая свое потерянное место в мире – любви , царству гармонии и красоты. Нужно отметить, что Некрасов при этом не становится декадентом.
Его чувство любви всегда жизненно.
Был ли в жизни Некрасов взрослым? Наверное был взрослым Некрасов и в жизни, но прежде всего Некрасов был взрослым в стихах. При этом не нужно никогда забывать что Некрасов был поэтом, который, как и любой другой поэт мог себя вести странно или трагично. Поэтому, он не только мог написать стихи о волнах на обрыве жизни, куда ему нередко хотелось броситься, что бы покончить с терзающими его чувствами, но и как рассказывают, один раз, поставив условием взаимность и брак - своей возлюбленной, кинулся с лодки в реку, откуда поэта чудом спасли , поскольку, плавать Некрасов не умел.
Хотя, вероятнее всего – эта история легенда, или анекдот.
Некрасов ближе не к Лермонтову, не Тютчеву, или Фету, а скорее Случевскому., с той разницей что Случевский - поздний романтик, отчасти декадент, и предшественник символистов, что не скажешь о Некрасове, хотя начинал Некрасов писать как романтик и декадент.
При этом, Некрасов в обращении к женщине по отцовски с ней ласков .
Может быть , тайна бессмертия отражена в женщине и любви , но Некрасов в какой -то мере и степени старше жизни , как старше и женщины, старше потому, что он пережил жизнь, хотя он глядит на жизнь не со стороны, а как бы, поднявшись над ней. Поэтому , столь скептичны, и в то же время, сострадательны и добры его стихи обращенные к незнакомкам, застает ли Некрасов свадьбу в церкви , или просто встречает крестьянку, сознавая ее горькую дальнейшую судьбу и иллюзорность ее счастья. И хотя, от этих стихов Некрасова веет некоторым холодком отрешенности, в глубине этого холода – огонь его сострадательного сердца, от которого тепло.
Так может быть, в морозной ночи, тепла не печь в доме, а костер в лесу, или в степи.
Лишь в одном любовном стихотворении Некрасов , так любящий детей, сам обращается в беспомощного ребенка, которого в шутку бросила няня, а затем окликнула. Но и здесь, Некрасов принял такой шаг, или метаморфозу, что бы скрыть от своей возлюбленной то, что он скорее слишком взросл и стар, что для него скорее его возлюбленная ребенок, чем он сам, с которой он играет в ребенка, как добрый отец, что бы скрыть свою взрослость, и может быть старость. В некрасовской лирике есть доброе снисхождение и тайный усталый вздох , читающийся между строками и рифмами, этих черт не встретишь больше ни у одного русского, а может быть и зарубежного поэта. Именно в этом и состоит неповторимое своеобразие его лирики.
Что еще можно сказать о Некрасове?
Некрасов прежде всего очень русский человек, и очень русский поэт, если на самом деле не первый русский поэт, в чистом смысле этого слова. Он не строил из себя русского, и не писал об этом, а был русским, каждой клеткой своей души, каждым даже мимолетным взглядом на природу и людей, каждым своим переживанием, или замечанием . При этом, Некрасов никогда не сказал бы о себе «я русский». Некрасовская русскость это не я, а скорее ты, или мы. Некрасовская русскость это не гордость, а солидарность с народом и братство.
Мы русские, а не я русский.
Я берет свое начало из мы, а не мы из я. Я бы даже сказал, что Некрасов еще более русский, чем Достоевский, или Толстой, Лермонтов или Пушкин. Он такой же русский по природе и складу как философ Алексей Хомяков, (не смотря на всю их разность, их роднит – любовь к крестьянам и простому народу.) При этом, нужно отметить, что возможно, сам Некрасов был, ни то что бы сложным человеком, (сложным был скорее Фет, или Достоевский) , а не простым.
Некрасов был очень противоречивым.
С одной стороны, он был нравственным и добрым, а с другой стороны, он был расчетливым и очень предпринимательным для поэта , особенно в издательском деле(практически он один вытащил из нищеты журнал Современник , сделав его успешным и популярным) , и как известно очень любил карты , в которые не всегда честно играл на деньги, хотя и проигрывал тоже.
И порою, по крупному.
И хотя, Некрасова очень любили коммунисты , а в СССР был культ Некрасова, сам Некрасов был сторонником американского капитализма, в котором по мечте Некрасова, крестьянам бы передали землю в собственность, что поспособствовало бы как росту экономики, так и культурному росту самого крестьянства, и русского мужика.
Об этом не очень любили вспоминать в эпоху СССР.
А очень испортил Некрасов свои отношения практически со всем литературным миром, когда написал оду генералу Муравьеву, беспощадно давившему революционные настроения в Петербурге, хотя сделал он это надеясь на то, что журнал Современник не закроют. Однако Современник все -таки закрыли.
Да и ода Некрасова Муравьеву до наших дней не дошла.
При этом на все обвинения в свой адрес, поэт , даже не пытаясь оправдаться (опять же, это взрослая черта, ибо оправдываются обычно дети) спокойно и честно отвечал своим литературным друзьям, да я подлец, но подлецы и вы, при этом не меньшие, если не большие, поскольку, я признаю о себе то что не признаете никогда вы.
Подлым Некрасов конечно не был.
Он был просто слабым, слабым был потому, что ощущал себя конечным, земным. А любимая женщина (прежде сего говоря о Панаевой) не всегда могла поэта поддержать. Некрасов был слабым , потому что он был добрым. Он не умел бороться, он умел лишь сопереживать, умел быть открытым чужому страданию и горю, хотя, при этом, мог спокойно жульничать в карты.
Ведь все эти офицеры, которых он надувал – не были крестьянами, они были барами.
Некрасов же сам будучи из дворян был ближе к разночинцам, с самых ранних лет ему приходилось трудиться. Некрасов понимал горький вкус трудовой копейки . Знал то, что эти офицеры, и чиновники , которых он обыгрывал в карты, не знали . В конце концов именно из бедности, и во имя легкого заработка, Некрасов в юности пристрастился к картам.
Некрасов был умным не только от природы, но и от жизни.
Некрасов даже жульничал в карты потому, что считал себя умнее чиновников и офицеров, но не умнее народа, у которого Некрасов учился сам. Хотя конечно одна ложь ведет к другой более крупной лжи , потому что , что бы даже маленькой лжи придать измерение правдивости, понадобится всегда большая ложь, а ей еще большая. Знал ли это Некрасов? Возможно, знал .
Но любви то и боли у Некрасова было больше, чем лжи.
Как и его жизненной правды. И правды в любви, и любви в правде. В конце концов и правды без любви не бывает –как не бывает любви без доброты , участия, сострадания и снисхождения к любимым. Как не бывает и любви - без некоторой лжи.
Но любовь остается любовью, пока ложь в ней не побеждает ее истины.
ИЗ ЛИРИКИ НЕКРАСОВА
О письма женщины, нам милой!
От вас восторгам нет числа,
Но в будущем душе унылой
Готовите вы больше зла.
Когда погаснет пламя страсти
Или послушаетесь вы
Благоразумья строгой власти
И чувству скажете: увы!
Отдайте ей ее посланья
Иль не читайте их потом,
А то нет хуже наказанья,
Чем задним горевать числом.
Начнешь с усмешкою ленивой,
Как бред невинный и пустой,
А кончишь злобою ревнивой
Или мучительной тоской…
О ты, чьих писем много, много
В моем портфеле берегу!
Подчас на них гляжу я строго,
Но бросить в печку не могу.
Пускай время мне доказало,
Что правды в них и проку мало,
Как в праздном лепете детей.
Но и теперь они мне милы —
Поблекшие цветы с могилы
Погибшей юности моей!
В ЦЕРКВИ
В сумерки в церковь вхожу. Малолюдно,
Светят лампады печально и скудно,
Темны просторного храма углы;
Длинные окна, то полные мглы,
То озаренные беглым мерцаньем,
Тихо колеблются с робким бряцаньем.
В куполе темень такая висит,
Что поглядеть туда — дрожь пробежит!
С каменных плит и со стен полутемных
Сыростью веет: на петлях огромных
Словно заплакана тяжкая дверь…
Нет богомольцев, не служба теперь —
Свадьба. Венчаются люди простые.
Вот у налоя стоят молодые:
Парень-ремесленник фертом глядит,
Красен с лица и с затылка подбрит —
Видно: разгульного сорта детина!
Рядом невеста: такая кручина
В бледном лице, что глядеть тяжело…
Бедная женщина! Что вас свело?
Вижу я, стан твой немного полнее,
Чем бы… Я понял! Стыдливо краснея
И нагибаясь, свой длинный платок
Ты на него потянула… Увлек,
Видно, гуляка подарком да лаской,
Песней, гитарой, да честною маской?
Ты ему сердце свое отдала…
Сколько ночей ты потом не спала!
Сколько ты плакала!.. Он не оставил,
Волей ли, нет ли, он дело поправил —
Бог не без милости — ты спасена…
Что же ты так безнадежно грустна?
Ждет тебя много попреков жестоких,
Дней трудовых, вечеров одиноких:
Будешь ребенка больного качать,
Буйного мужа домой поджидать,
Плакать, работать — да думать уныло,
Что тебе жизнь молодая сулила,
Чем подарила, что даст впереди…
Бедная! лучше вперед не гляди!
(29 марта, 23 апреля 1855)
Николай Некрасов
ПРОЩАНЬЕ
Мы разошлись на полпути,
Мы разлучились до разлуки
И думали: не будет муки
В последнем роковом "прости",
Но даже плакать нету силы.
Пиши - прошу я одного...
Мне эти письма будут милы
И святы, как цветы с могилы, -
С могилы сердца моего!
Николай Некрасов
Да, наша жизнь текла мятежно,
Полна тревог, полна утрат,
Расстаться было неизбежно —
И за тебя теперь я рад!
Но с той поры как все кругом меня пустынно!
Отдаться не могу с любовью ничему,
И жизнь скучна, и время длинно,
И холоден я к делу своему.
Не знал бы я, зачем встаю с постели,
Когда б не мысль: авось и прилетели
Сегодня, наконец, заветные листы,
В которых мне расскажешь ты:
Здорова ли? что думаешь? легко ли
Под дальним небом дышится тебе,
Грустишь ли ты, желая прежней доли,
Охотно ль повинуешься судьбе?
Желал бы я, чтоб сонное забвенье
На долгий срок мне на душу сошло,
Когда б мое воображенье
Блуждать в прошедшем не могло...
Прошедшее! его волшебной власти
Покорствуя, переживаю вновь
И первое движенье страсти,
Так бурно взволновавшей кровь,
И долгую борьбу с самим собою,
И не убитую борьбою,
Но с каждым днем сильней кипевшую любовь.
Как долго ты была сурова:
Как ты хотела верить мне,
И как и верила, и колебалась снова,
И как поверила вполне!
(Счастливый день! Его я отличаю
В семье обыкновенных дней;
С него я жизнь мою считаю,
Я праздную его в душе моей!)
Я вспомнил все... одним воспоминаньем,
Одним прошедшим я живу —
И то, что в нем казалось нам страданьем,
И то теперь я счастием зову...
А ты?.. ты так же ли печали предана?..
И так же ли в одни воспоминанья
Средь добровольного изгнанья
Твоя душа погружена?
Иль новая роскошная природа
И жизнь кипящая, и полная свобода
Тебя навеки увлекли,
И разлюбила ты вдали
Все, чем мучительно и сладко так порою
Мы были счастливы с тобою?
Скажи! я должен знать... Как странно я люблю!
Я счастия тебе желаю и молю,
Но мысль, что и тебя гнетет тоска разлуки
Души моей смягчает муки...
*.....*
...*
За счастье сердца моего
Томим боязнию ревнивой,
Не допускал я никого
В тайник души моей стыдливой.
Зато теперь, когда угас
В груди тот пламень благодатный,
О прошлом счастии рассказ
Твержу с отрадой непонятной.
Так проникаем мы легко
И в недоступное жилище,
Когда хозяин далеко
Или почиет на кладбище.
Х Х Х
Давно — отвергнутый тобою,
Я шел по этим берегам
И, полон думой роковою,
Мгновенно кинулся к волнам.
Они приветливо яснели.
На край обрыва я ступил —
Вдруг волны грозно потемнели,
И страх меня остановил!
Поздней — любви и счастья полны,
Ходили часто мы сюда.
И ты благословляла волны,
Меня отвергшие тогда.
Теперь — один, забыт тобою,
Чрез много роковых годов,
Брожу с убитою душою
Опять у этих берегов.
И та же мысль приходит снова —
И на обрыве я стою,
Но волны не грозят сурово,
А манят в глубину свою…
Николай Некрасов
Я не люблю иронии твоей.
Оставь ее отжившим и не жившим,
А нам с тобой, так горячо любившим,
Еще остаток чувства сохранившим —
Нам рано предаваться ей!
Пока еще застенчиво и нежно
Свидание продлить желаешь ты,
Пока еще кипят во мне мятежно
Ревнивые тревоги и мечты —
Не торопи развязки неизбежной!
И без того она не далека:
Кипим сильней, последней жаждой полны,
Но в сердце тайный холод и тоска...
Так осенью бурливее река,
Но холодней бушующие волны...
*.....*
...*
Николай Некрасов
Так это шутка? Милая моя,
Как боязлив, как недогадлив я!
Я плакал над твоим рассчитано - суровым,
Коротким и сухим письмом;
Ни лаской дружеской, ни откровенным словом
Ты сердце не порадовала в нем.
Я спрашивал: не демон ли раздора
Твоей рукой насмешливо водил?
Я говорил: «когда б нас разлучила ссора —
Но так тяжел, так горек, так уныл,
Так нежен был последний час разлуки...
Еще твой друг забыть его не мог,
И вновь ему ты посылаешь муки
Сомнения, догадок и тревог —
Скажи, зачем?.. Не ложью ли пустою,
Рассеянной досужей клеветою
Возмущена душа твоя была?
И, мучима томительным недугом,
Ты над своим отсутствующим другом
Без оправданья суд произнесла?
Или то был один каприз случайный,
Иль давний гнев?..» Неразрешимой тайной
Я мучился: я плакал и страдал,
В догадках ум испуганный блуждал,
Я жалок был в отчаянье суровом...
Всему конец! своим единым словом
Душе моей ты возвратила вновь
И прежний мир, и прежнюю любовь;
И сердце шлет тебе благословенья,
Как вестнице нежданного спасенья...
Так няня в лес ребенка заведет
И спрячется сама за куст высокий;
Встревоженный, он ищет и зовет,
И мечется в тоске жестокой,
И падает, бессильный, на траву...
А няня вдруг: ау! ау!
В нем радостью внезапной сердце бьется,
Он все забыл: он плачет, и смеется,
И прыгает, и весело бежит,
И падает — и няню не бранит,
Но к сердцу жмет виновницу испуга,
Как от беды избавившего друга...
И скучно, и грустно, и некого в карты надуть
В минуту карманной невзгоды…
Жена?.. но что пользы жену обмануть?
Ведь ей же отдашь на расходы!
Засядешь с друзьями, но счастия нет и следа —
И черви, и пики, и всё так ничтожно.
Ремизиться вечно не стоит труда,
Наверно играть невозможно…
Крепиться?.. Но рано иль поздно обрежешься вдруг,
Забыв увещанья рассудка…
И карты, как взглянешь с холодным вниманьем вокруг, —
Такая пустая и глупая шутка!..
