Машинально протерев поручень, из вагона вышла проводница. Оглядев пустой перрон, она обернулась на шедшего за ней подростка.
- Ну всё, Миша, - женщина погладила мальчика по голове, - прощай.
Она вернулась в вагон, закрыв дверь. Поезд плавно тронулся. Через дверное стекло женщина проводила жалостливым взглядом мальчишку, размышляя: «Да… Развод, конечно, проблема… Как жить парень будет? Разрываться между мамой и папой…».
Подросток достал лист бумаги из кармана, сверился с нарисованной на нём схемой, закинул на плечо тяжёлую сумку с длинными ручками, и зашагал к пешеходному мостику. Но не прошёл десятка шагов, как услышал:
- Миша!
В его сторону торопился какой-то мужчина в кожаной куртке с двумя мотоциклетными шлемами в руках. Мальчишка остановился, вглядываясь в серьёзное лицо незнакомца.
- Не узнаёшь, что ли?
Ну да, вроде похож на кого-то. На дядьку, наверное, маминого брата, пару лет назад который к ним в гости приезжал. Только вот как зовут его…
- Дядя Вася я!
- Это точно вы?
- Куда уж точнее!
- А откуда вы знаете, что я здесь?
- Мать звонила вчера, просила встретить. Долго стоять-то будем? А это что за бумажка у тебя? О, Танька тебе схему нарисовала как идти! Да только неправильно, тут перекопано уже давно… Да-а, с таким маршрутом ты бы до нас ни в жизнь не добрался…
На привокзальной площади стояли три машины такси и мотоцикл, к которому и подошли дядя Вася с племянником.
- А тебе лет сколько? – задумчиво посмотрел мужчина на мальчишку.
- Тринадцать.
- Хорошо хоть так, - выдохнул он с облегчением, - шлем надевай…
Двигатель мотоцикла завёлся, изрыгнув клуб сизого дыма. Мужчина сел, дождался, пока парнишка устроится позади и резво стартанул.
Хлопнув калиткой, дядя Вася крикнул:
- Мать! Ты где там? Глянь, кого привёз-то!
Низенькая старушка выглянула из-за угла дома. Семеня и прихрамывая, она бросилась к внуку.
- Унучек мой! А как вырос-то! Не узнать! – обнимая и целуя Мишу, причитала она.
- Конечно не узнать, - усмехнулся дядя Вася, - уж лет десять, наверное, не был у бабки…
- Да какой десять, что мелешь? Перед школой были они с Танькою…
- Ну шесть…
- Прям мужик настояшший, - бабушка отстранилась от Миши, рассматривая его, - а что с одёжой? В дороге порвал, небось?
Дядя Вася перехватил взгляд матери, направленный на коленки рваных Мишиных джинсов:
- Ты чё, мать? Мода сейчас такая!
- Мода? В рванье ходить? – бабушка недоверчиво покачала головой. – Чудны дела твои, Господи. Ну, пошли в дом, тесто я там поставила, да расскажешь, как родители. Не кормят они тебя, што-ль? Эво как отощал…
В доме бабушка принялась за пироги, не переставая сыпать вопросами, на которые получала пространные Мишкины ответы типа: «нормально» и «ничего».
- Вот, Васька, глянь как сестра-то старшая живёт! И на работе уважають, и квартира своя, отдельная, и сын эвона какой уже! А ты всё бобылём ходишь! Уж тридцать лет, почитай!
- Ага! Всё хорошо у неё… Только разво…
- Молчи уж! – перебила старушка. – Иди-ко, луку принеси с огорода!
- Сын у неё, ты погляди, - бурча, поднялся мужчина, - а мне оно надо? Дети, пелёнки, сопли… Мне и одному хорошо.
Бабушкин дом стоял на городской окраине. Буквально в полукилометре от него начиналась городская застройка: пятиэтажки, магазины, школа, детсад, асфальтированные дороги. А здесь ещё осталась улица с одноэтажными домишками, в которых преимущественно проживали пенсионеры. Миша обследовал бабушкин двор, прогулялся вдоль домов, вернулся назад. Заняться было решительно нечем. Ни тебе футбола, ни мопеда, с которого не слезал всё лето, ни мотоклуба, в который ходил почти ежедневно.
Мальчишка потоптался возле бабули, подавая лейку, и прошёл к небольшому гаражу во дворе. Там дядя Вася ковырялся в недрах мотоциклетного мотора. Миша присел рядом. Видимо, что-то у дядьки не получалось – он раздражённо бросил гаечный ключ на землю и красноречиво посмотрел на парнишку. В принципе, ему этого взгляда хватило, чтобы отойти в сторонку.
Прошло несколько дней. Миша бесцельно слонялся по двору, иногда помогая бабушке по хозяйству. Дядя Вася, приходя с работы, занимался своими делами, почти не замечая племянника. Наступила суббота. Ранним утром дядя Вася куда-то уехал на своём мотоцикле и появился к обеду. Вслед за ним подъехал грузовик. Из кабины выскочил улыбающийся парень, с которым они приступили к разгрузке какого-то здорового деревянного ящика.
Грузовик уехал, мужики вскрыли груз. Там оказалась мотоциклетная коляска. Развернув инструкцию, они начали прилаживать её к мотоциклу. Миша из любопытства и от нечего делать крутился тут же.
- Это что за помощник? – спросил Василия улыбчивый друг.
- Племянник. Таньку помнишь, сестру мою? Сын её. Прислали, понимаешь, пока раз… короче, пока дела семейные не уладят.
- А! Ну как тебе у нас, нравится?
- Ничего, - пожал мальчишка плечами, - только заняться нечем.
- Это да. Скукотища, - подтвердил парень, - Вась, ты бы его хоть на рыбалку свозил, что ли.
- Оно мне надо? Я и своих-то детей не хочу, а тут за чужим приглядывай!
К вечеру, под Мишиным наблюдением, коляска была установлена. Друзья прокатились для испытания по улице, и, оставив мотоцикл возле гаража, ушли в дом отмечать радостное событие. Мальчишка уселся на сиденье и взялся за руль, представляя себя отчаянным гонщиком.
Разгорячённые и подобревшие, мужики вышли на перекур. Миша, застеснявшись, хотел было слезть с мотоцикла, но дядя Вася остановил:
- Сиди, сиди.
- Научил бы ты его на мотоцикле ездить, что ли, - предложил ему друг.
- Я умею… В мотоклубе занимаюсь, - возразил Миша.
- Да ладно! – не поверил дядя Вася. - Это тебе не на велосипеде педали крутить. Тут соображать надо! С техникой, понимаешь, дружить. И с головой тоже. Этому в школе не научат. А я что? Учитель, да? Не-ет! Да и ваще! Не люблю я этого… Ну, с детьми, в общем…
Вновь потянулись невыносимо скучные, однообразные дни.
Однажды бабушка затеяла стирку. Миша ринулся ей помогать. Таскал воду, выжимал бельё, переставлял вёдра… Когда всё было готово, бабуля загрузила мокрые простыни в большое корыто, установленное на четырёхколёсной тачке с привязанной к ней верёвкой, и позвала внука:
- Пойдём на речку, полоскать.
Мальчишка с удовольствием схватил верёвку и потянул тачку за собой. Полчаса шли они по улице вдоль домов, потом свернули на заросшую дорожку меж невысоких деревьев, и, наконец, добрались до пологого речного берега. С него в воду были прокинуты деревянные мостки, на которых и устроилась бабушка. Миша потрогал воду – холодная! Он огляделся. Левее берег становился гораздо выше. На самом верху рыбачили мальчишки его возраста и постарше. Они прямо с кручи закидывали удочки и вытаскивали небольших рыбок.
- Бабушка! А мне можно на рыбалку?
- Чего ж нельзя? Можно. Дык вон, Ваську-то попроси, може свозит.
- Да не возьмёт он… Лучше сюда схожу.
- Не, лучше с Васькой, - бабушка с сомнением посмотрела на отчаянных мальчишек, сидящих на обрыве, - с работы придёт, поговорю с ним.
Когда они вернулись, дядя Вася был дома, смотрел телевизор лёжа на диване.
- От, развалился, боров, - начала бабушка, едва войдя, - цельными днями токо лежит. Никакой помощи не дождёсся от него. Хорошо хоть внучёк приехал, помог. А то бы старая сама всё пёрла на речку да с речки…
- Ну ты чего, мать, начала-то? На работе ведь я был!
- На работе он был… А с работы пришёл так и всё? Делать не нужно ничего по дому? Ни в огороде помочь, ни на рыбалку съездить… Вона, пацаны на речке и те вовсю рыбу ловят. А он только и делает, что диван пролёживает! Ни одной рыбки заваляшшей не дождёсся. Люльку-то зачем покупал к мотоциклу своему? Девок катать, что ль? Так хочь бы и девок, глядишь - невестку бы какую привёл, всё помощь. Так нет! Ни невестки, ни рыбы, никакого толку! Вон, глянь, на Таньку, сестру твою…
- Да что ты всё Танька да Танька! – мужчина поднялся с дивана и направился в коридор.
- Куды? Бельё вон поди развесь!
- Куды, куды… На рыбалку собираться. Завтра с утра и поеду!
- А-а, - смягчила тон бабушка, - племянника возьми с собой. Тока штаны ему дай какие свои старые, а то куда он в своих рваных-то…
- Ну ты что, мать, я лучше один… - начал было отнекиваться дядя Вася, но почему-то передумал, встретившись с ней взглядом.
Остаток вечера дядя Вася с Мишей провели в сборах. Преимущественно молча, лишь изредка перекидываясь словечком, когда что-то нужно было подать или принести. Накопали червей, приготовили удочки, собрали рюкзак и загрузили всё в мотоциклетную коляску.
Проснулись ни свет ни заря. Бабушка приготовила завтрак и перекрестила на дорожку. Мотоцикл затарахтел в утренней тишине, разбудив соседей, потрясся по грунтовке и выехал на шоссе. Через час свернули на просёлочную дорогу, а с неё – на заросшую лесную. Проехав по ней несколько сотен метров, остановились перед огромной лужей. Дядя Вася размял затёкшие запястья, оттолкал мотоцикл в сторону, под куст, вытащил из коляски рыбацкие принадлежности, вручил Мише удочки, и кивнул: «Пошли».
С трудом преодолели они лужу по самому её краю и свернули на едва заметную тропинку, вьющуюся меж деревьев и камней. Подошли к небольшому обрывистому ручейку, через который перекинуто толстое бревно. Старший прошёл первым, с трудом держа равновесие и балансируя расставленными в стороны руками. Бревно угрожающе треснуло, но выдержало. В принципе, ничего страшного, высота всего метра полтора, просто неприятно, если что. Он обернулся на племянника, который легко пробежал по бревну, как по физкультурному снаряду в школе.
Наконец, рыбаки вышли на берег горной речки, устроились на прогалине, разложились. Дядя Вася настроил удилище, закинул. Буквально через минуту – поклёвка. Довольно увесистая форель. Улыбаясь, он отправил её в садок и помог Мише с удочкой. Не с первого раза, конечно, но забросить снасть мальчишке удалось, и рыба не заставила себя ждать. Леска натянулась, удилище изогнулось, потащило Мишу за собой против течения. От неожиданности мальчишка чуть не выронил его из рук, однако совладал, и, глядя на то, как старший рыбак вытягивает добычу, сделал то же самое. Через минуту он, счастливый до невозможности, держал в руках свой первый улов, а дядя Вася покивал одобрительно.
Через пару часов рыбаки разложили заботливо упакованные бабушкой припасы, перекусили, и вновь принялись за рыбалку. Но форель была, видимо, другого мнения - решила, что с них на сегодня уже хватит. Проведя ещё час за вытаскиванием пустого крючка, засобирались в обратную дорогу.
Он переложил улов из садка в большое эмалированное ведро. Получилось не меньше десяти килограммов отборной форели. Ведро мужчина взял сам, а Мише, довольному сверх всякой меры проведённым днём, пришлось нести всё остальное. Так и отправились в обратный путь – впереди дядя Вася, перекладывающий ведро из руки в руку, позади Миша, пыхтевший под грузом рюкзака, с удочками в руках.
Подошли к ручью. Как и прежде, первым пошёл старший. Он, передвигаясь приставными шагами с ведром рыбы в руке, добрался до середины бревна, как вдруг раздался громкий треск. Мужчина вздрогнул, озираясь по сторонам. И тут тяжёлое ведро начало его перевешивать. Он попытался выправиться, замахал свободной рукой, но ничего не помогло, и мужчина полетел вниз.
Миша, бросив поклажу, подошёл к обрыву. Дядя Вася, приземлившись на острые камни, вскочил было, но тут же, вскрикнув от резкой боли, вновь упал, схватившись за голень. Он перевернулся на спину и начал ощупывать ногу. Миша осторожно спустился вниз. Ведро валялось перевёрнутым. Рыба, судорожно извиваясь, пыталась спастись от незадачливых рыбаков.
- На ногу не могу наступить, - обращаясь в никуда, сквозь зубы проговорил дядя Вася, - угораздило же… Да ещё и с пацаном… Блин, как теперь выбираться отсюда…
Миша молча собрал рыбу назад в ведро, вскарабкался с ним на другой склон, оставил там улов, перешёл по бревну обратно, достал из рюкзака складной нож, поднял валявшуюся рядом сухую ветку и вырезал две небольшие, но крепкие палки. Спустился. Вытащил из больших ему штанов ремешок, которым бабушка их подвязала, чтобы не спадали. Приставил палки с двух сторон к ноге пострадавшего и туго перетянул их ремнём. Потом прошёлся по руслу ручья, нашёл большую сучковатую палку, немного обработал её ножиком и подал дяде Васе. Тот попробовал встать, опираясь на палку с одной стороны и мальчишку с другой. С трудом, но получилось.
Миша снова вскарабкался наверх и наклонил пострадавшему длинную ветку дерева, растущего на краю обрыва. Тот схватился за неё что было сил, и начал выползать, стиснув зубы от боли. Земля под ногами мужчины осыпалась, и он, с трудом поднявшись немного вверх, тут же скатывался обратно, начиная заново. Миша, держась одной рукой за дерево, схватил дядю Васю за рукав и потянул, прилагая все свои мальчишеские усилия. Казалось, это длилось бесконечно. Ноги скользили, пальцы задеревенели, а руки перестали слушаться. Но всё же у них получилось, несмотря на периодические дяди Васины восклицания: «Да брось! Ничего не выйдет!»
Несколько минут они сидели рядом, переводя дыхание. А потом Миша поднялся, накинул на плечи рюкзак, взял в одну руку удочки, в другую - ведро с рыбой, проговорил: «Я сейчас», и торопливо, насколько позволял тяжёлый груз и заросшая тропинка, исчез в гуще кустарника.
Вернулся он через полчаса. Даже не отдышавшись, помог мужчине подняться, подал палку, и они двинулись. Путь, с ежеминутными остановками, занял часа полтора. Наконец, вышли к мотоциклу. Миша с огромным трудом вытолкал его на дорогу, развернул и открыл коляску.
- Садитесь.
- Да брось… Доеду я сам…
- Садитесь! – настойчиво повторил мальчишка, помог дяде Васе усесться, уложил ему в ноги рюкзак и ведро с рыбой, пристроил удочки.
Мужчина успокоился, приняв свою участь, и с интересом наблюдал за действиями племянника, который, со знанием дела, подкачал бензин, пару раз дёрнул ногой кикстартер, включил зажигание, и дёрнул ещё раз, газанув. Двигатель взревел, из выхлопных труб вырвались струйки сизого дыма. Натянув шлем, мальчишка сел за руль, включил скорость и мотоцикл медленно покатил по дорожке, объезжая лужи и камни.
Когда подъехали к дому, бабушка стояла на крыльце, встречая. Увидев внука за рулём, она всплеснула руками:
- Ну вы посмотрите, а! Усадил мальчишку за руль, а сам в люльке развалился!
Ни слова не говоря, Миша газанул, заглушил мотор, и подошёл к коляске. Открыл её, протянул руку дяде Васе. Тот, оперевшись, с трудом вылез.
- Господи! Что случилось? – глядя на перемотанную ремнём ногу, всполошилась бабушка.
- Да так, оступился… Хорошо хоть Михаил был со мной, помог. А то и не знаю, как бы выбрался. И откуда ты всё это умеешь?
- В школе научили, - улыбнулся племянник.
С ногой ничего особенно страшного не произошло. Доктор сказал, что через пару недель заживёт. Но гипс наложил, выдал больничный и костыли. Пользуясь своим положением, дядя Вася целые дни проводил дома, лёжа на диване и уставившись в потолок. Лишь изредка выходил на улицу подышать воздухом. Бабушка на него не ругалась, не кричала, даже жалела – больной ведь.
А через пару дней он, попросив Мишу помочь, надел почти новые джинсы, белую рубашку, и куда-то пошёл, хромая и тяжело опираясь на старую дедову трость. Вернулся к вечеру. Да не один, а с девушкой.
Невысокого роста, едва до плеча дяди Васи, стройная, в лёгком цветастом платье, она шла, глядя под ноги, вцепившись в руку своего спутника. Бабушка, подметавшая крыльцо, оглянулась на стук калитки, и, опешив, смотрела на приближающуюся пару, не выпуская веника из рук.
- Мам! Вот, Вика. Мы пожениться решили.
Пару минут бабушка оглядывала засмущавшуюся девушку и изрекла:
- Ну и Слава Богу! Худа только уж больно. Да ничего, откормим…