Все части повести здесь
И когда зацветет багульник... Повесть. Часть 25.
На следующий день, переделав с утра все дела, когда муж и брат уехали, уложив спать дочку, она спустилась в подвал, оставив открытой дверь. Если заплачет крошка – она точно услышит. Перед этим заперла ворота на палку, чтобы никто не потревожил. В подвале было достаточно светло – через маленькие оконца проникали солнечные лучики и освещали неуютное помещение.
Ольга присела на корточки и внимательно осмотрела деревянные половицы. Нет, все, как на подбор, и ни одна из них давно уже не отрывалась. Прошарив все вокруг на полу, она поняла, что здесь ищет напрасно и стала осматривать деревянные стены. Когда дошла до той, что была прямо над верстаком, остановилась. Она где-то то ли читала, то ли слышала... Если хочешь что-то спрятать – положи на видное место. Прямо над верстаком в деревянной стене одна из досок была сначала убрана, а потом поставлена на место. Довольно удобно – все рядом... Ему и в голову не могло прийти, что Ольга может спуститься в его мастерскую и начать что-то искать.
Часть 25
Что такого сказала Дунька, что она, Ольга, вдруг взволновалась? Что она говорила минуту назад? Что-то такое, что ей, Ольге, запало в душу и не отпускало, и не давало покоя.
– Дуня, что ты сказала? – спросила она растерянно – под полом, говоришь? Наверное, все мужчины прячут там свои маленькие секреты.
Она задумалась и так и просидела до самого вечера, иногда рассеянно отвечая на вопросы подруги.
По дороге домой, прижимая к себе маленькую Верочку, она думала о том, что если ее муж что-то и прячет надежно в своей мастерской, то только под полом. И этот тайник необходимо было найти, и в том, что он есть, Ольга даже не сомневалась.
Дома был только Никитка – он что-то готовил в чугунке, оказалось – кашу. Один из мужиков в соседней деревне отвалил ему немного пшена в мешочке, и теперь Никитка грезил тем, как накормит этой вкусной ароматной кашей всех своих близких. Ну, и что, что она на воде – от этого она не будет менее вкусной. Тем более, они так давно не видели пшено...
Он все еще чувствовал перед Ольгой вину за то, что произошло совсем недавно, и ему очень хотелось чем-то угодить сестре, порадовать ее. Тем более, что она не устроила ему нагоняй, а просто строго поговорила, сказав, что он очень сильно разочаровал ее. А этого ему совсем не хотелось – разочаровывать Ольгу. Он видел, какая она сильная личность, видел, как любит она ребенка и что живет с Алексеем, и пытается к нему привыкнуть, и помогает ради дочки.
– О, каша! – обрадовалась Ольга, увидев брата, занятого готовкой. Потом строго посмотрела на него – надеюсь, честным путем добыта крупа?
– Оль, ну... Ты теперь постоянно меня упрекать будешь? – спросил Никитка – я же обещал тебе, что не оступлюсь больше. И с девчонкой этой гулять не буду... Вот, исправляюсь... Только на работе и с другом общаюсь...
Когда малышка уснула, Ольга села за стол вместе с братом.
– Оль... – начал Никитка – а как у тебя это получилось, а?
– Что именно?
– Ну, это же преступление... Меня этот самый Николай Маркович так застращал... Как у тебя получилось... сделать так, чтобы меня в лагерь не отправили?
Ольга не собиралась сообщать брату о том, чем ей пришлось поступиться, чтобы спасти его от худшей участи, но как только она вспомнила то, чем занималась с военным, щеки ее вспыхнули.
– Ничего я не сделала – сказала она, пряча взгляд – второй раз после родителей Маркович нас на поруки взял.
– Оля, почему он к нам так хорошо относится? Ведь мы ему никто...
– Никит, если всех молодых по лагерям поотправляют – кто работать будет?
Брат пожал плечом.
– Вот то-то же – сказала Ольга – потому и берут на поруки вот так...
– А когда война закончится? Отправят в лагерь? И за родителей, и за меня?
– Никит, а кто страну будет восстанавливать? – улыбнулась Ольга – никого никуда не отправят, не боись.
Когда брат уснул, Ольга хотела тут же взять лампу и спуститься в подвал, в мастерскую мужа. Но потом остановила сама себя – в любой момент Алексей мог вернуться и застать ее за поисками.
Потому она решила, что завтра, когда все разъедутся по своим работам, она уложит дочку спать, а сама пойдет и поищет. Тем более, на завтра Дунька дала ей выходной за то, что она, Ольга, до этого неделю без выходных работала.
Алексей вернулся поздно, Ольге показалось, что от него несет спиртным, он старательно избегал ее, но она все равно это почувствовала.
– Алеша, ты опять? – спросила у него строго – ты же обещал?!
– Оль, да ты что?! – Алексей сделал невинные глаза – ничего я не опять! Показалось тебе! По пути двух мужиков нашенских подобрал, они были чуть пьяноватые, вот и надышали на меня.
Отговорка была нелепая, и Ольга этой нелепости просто рассмеялась. Ничего лучше Алексей придумать не смог.
– Я на сундуке сегодня лягу – сообщил он, и Ольга даже обрадовалась.
Как бы она ни старалась, она не могла привыкнуть к близости с мужем. Ей казалось, что теперь всегда, как бы это ни было стыдно, она будет вспоминать, как занималась этим с Николаем Марковичем. По сравнению с ним, Алеша в этом плане крепко проигрывал и выглядел перед Ольгой зеленым юнцом.
На следующий день, переделав с утра все дела, когда муж и брат уехали, уложив спать дочку, она спустилась в подвал, оставив открытой дверь. Если заплачет крошка – она точно услышит. Перед этим заперла ворота на палку, чтобы никто не потревожил. В подвале было достаточно светло – через маленькие оконца проникали солнечные лучики и освещали неуютное помещение.
Ольга присела на корточки и внимательно осмотрела деревянные половицы. Нет, все, как на подбор, и ни одна из них давно уже не отрывалась. Прошарив все вокруг на полу, она поняла, что здесь ищет напрасно и стала осматривать деревянные стены. Когда дошла до той, что была прямо над верстаком, остановилась. Она где-то то ли читала, то ли слышала... Если хочешь что-то спрятать – положи на видное место. Прямо над верстаком в деревянной стене одна из досок была сначала убрана, а потом поставлена на место. Довольно удобно – все рядом... Ему и в голову не могло прийти, что Ольга может спуститься в его мастерскую и начать что-то искать.
Она взяла топор и отодвинула доску. Запустила руку внутрь и извлекла на свет божий тряпицу, в которую было что-то завернуто. Тут же, на верстаке, развернула грязную ветошь и ослепла от блеска. Перед ней лежало множество украшений – кольца, серьги, браслеты, золотые и серебряные, тут были даже золотые часики, женские, изящные, на золотом тоненьком браслетике. Глядя на все это великолепие, Ольга просто глазам своим не верила. Она никогда не видела ничего подобного, даже на женщинах их городка, потому это великолепие одновременно восхищало и пугало ее. Она не понимала, откуда могло взяться столько всего... Столько всего красивого... Обратила внимание, что кольца были все разного размера, и вообще – не было в этих украшениях ничего общего.
Опустившись на чурбак, задумалась. Откуда у Алексея это все? Где он это взял, у кого? Она пару раз в жизни видела золотые украшения, и конечно, могла определить и сейчас, что это несомненно золото и серебро, но откуда все это мог взяться – ей было невдомек.
Собрав в ту же ветошь все найденное, она взяла ее с собой в дом, и там припрятала в своем сундуке.
Хорошо, то Алексей приехал раньше брата. Ольга накормила его, стараясь ввести себя так, как и прежде, и после ужина он спустился к себе в подвал. Прошло несколько минут тишины, а потом вдруг в подвале что-то загремело и застучало, она услышала, как муж быстро поднимается по лестнице и извлекла припрятанные украшения.
Лицо его было испуганным.
– Ты не это ищешь? – спросила у него холодно, протягивая ветошь.
Он молча взял у нее их и попытался сунуть в карман старой шинели, которую надевал дома. Но сверток никак не хотел туда влезать, и в конце концов Алексей, выругавшись, оставил его просто в руках.
– Объясни мне, что это такое и откуда это у тебя. Я твоя жена и имею право потребовать объяснений.
– Оль, ну че ты начинаешь... – проговорил он, но она остановила его движением руки.
– Нет. Так не пойдет. Ты должен сказать мне правду, Алеша. Что все это значит? Чьи это украшения? Кольца, например, все разного размера. Ты... присвоил себе чужое? Или ты скупаешь золото у населения?
– Оля, послушай... Скоро война кончится, и золото с серебром снова станут цениться. У нас будет много денег, мы сможем построить дом для Верочки в будущем и для себя...
– Алеша, я не спросила у тебя о том, куда ты хочешь пристроить эти украшения. Я спросила откуда они взялись!
– Оль... тебя не должно это заботить...
– Как это не должно, Алеша? Ты представляешь, как это выглядит? У нас дома лежат украшения, которые стоят совсем недешево – думаешь, я совсем дура и не понимаю, что это золото и серебро? А ты хочешь, чтобы я закрыла на это глаза?!
– Ну, думай, что это досталось мне в наследство от бабушек-дедушек моих.
– Да? – Ольга уперла руки в бока – я сегодня же пойду к Варваре Гордеевне и порасспрошу о том, от кого же конкретно тебе перепали такие богатства!
На лице мужа появилось испуганное выражение, он смотрел на Ольгу и видел, что она в гневе. Наконец, чтобы успокоить ее, сказал:
– А, я понял... Ты обиделась, что я тебе ничего из этого не подарил, да? Ну, так выбери себе любое кольцо или браслет, или серьги...
Ольга даже ногой от злости притопнула.
– Ты в своем уме?! Мне не нужны эти украшения! Мне нужна правда! Правда, Алеша! Говори сейчас же – где ты взял все это? Иначе я соберу дочку и уйду от тебя! Навсегда! И завтра же пойду к Луке Григорьевичу и расскажу о своей находке!
– Оля! Оля, успокойся! Ты что – с ума сошла?! Пойдеть она... Хочешь, чтобы и тебя...
– Что меня? – Ольга присела на скамейку – что ты говоришь, Алексей?! Откуда ты это взял?
– Оля, послушай! – муж подошел к ней, присел на корточки и положил руки на ее плечи – я тебя уверяю, что от того, что я забрал эти украшения никто не пострадал. Больше того – тем людям они были уже не нужны.
– Что? – ужаснулась Ольга – ты что... снимал украшения с мертвых людей?
Он молчал, и Ольга с ужасом понимала, что ее опасения оправданы.
– Алеша! Ответь мне...
Он уселся рядом с ней на скамейку.
–– Оль... Мы тогда город один небольшой освобождали... Это уже после Москвы было... так вот там было много убитых. В том числе, и женщин... И был один богатый дом, прям как у помещиков раньше, высокий, с колоннами... Его взорвали и все, кто там был, погибли... Мы от нечего делать с одним приятелем пошли там шариться, так ради интереса. И сначала обнаружили мужчину. Приятель этот, пока никто не видел, и мы вдвоем, стянул у мужчины часы на цепочке, золотые. Я начал возмущаться, а он сказал, что глупо... Глупо оставлять украшения тем, кому они не нужны. Я ничего не брал сначала, но мы долго ходили среди руин, а потом наткнулись на шкатулку в одном из разрушенных шкафов. Она была полна этих бирюлек и приятель сказал, что глупо будет оставить это здесь. Мы их поделили... Наполовину...
Услышав подобное признание мужа, Ольга даже побледнела.
– Алеша, ты понимаешь, что это грабеж?! – с ужасом спросила она – это... это мародерство... Это преступление...
– Оля, Оленька, послушай, я... Мне эти украшения разум затмили тогда. Я подумал, что раз они никому не нужны... Почему бы и нет! Я клянусь, все, кто был в этом доме – были мертвы...
– Твой поступок отвратителен! Нет, это даже не поступок – это преступление! И после такого ты еще можешь называть себя героем? Да как у тебя хватило совести?! Еще и медали получал! И сам себя героем называл! Алеша, у меня слов нет!
Он спустился со скамьи и встал перед ней на одно колено.
– Оленька, послушай... Ну да, я признаю, что я дурак... Но теперь уже назад ничего не вертаешь... Надо просто дальше жить, ведь у нас с тобой дочь... Я ведь все ради нее, ради семьи, ради мамы... И ради тебя...
– Господи, как это чудовищно, Алеша! Ты сам даже не представляешь, что ты натворил! Это же... Это просто ужасно! Ты должен пойти к Луке Григорьевичу и все ему рассказать! Слышишь? Все рассказать! Ты должен... Я не знаю... Ты должен вернуть свои медали, и отдать украшения в комендатуру, во всем признавшись!
Его лицо после этих ее слов стало непроницаемо-холодным.
– То есть ты хочешь, чтобы вот из-за этих побрякушек меня отправили куда-нибудь в лагерь или ссылку, а вместе со мной и тебя, и нашу дочь, и Никитку? Ведь попробуй, докажи, что вы в этом не замешаны, тем более, после того, как нашли вашего отца-дезертира! То есть ты хочешь, чтобы вот из-за этих блестящек наша дочь росла в невыносимых условиях , а моя престарелая мать осталась здесь, обливаясь слезами от горя, проклиная судьбу и меня, и скрываясь дома от позора? Ольга, а теперь посчитай, сколько жизней ты хочешь разрушить и спроси себя – стоять ли эти побрякушки этих жизней?!
Услышав это, Ольга только головой покачала.
– А почему ты не подумал об этом тогда, когда брал эти чужие украшения, Алеша?!
– Что сделано – того уже не воротишь. Подумай о том, что есть сейчас... У нас маленький ребенок... Если я во всем признаюсь и меня куда-нибудь сошлют, а вас оставят все же здесь, то как ты будешь жить, Ольга? Ты, Никитка и наша дочь будете отвергнуты жителями деревни. Ты такой судьбы хочешь для своих близких? Но тогда кто из нас эгоист по отношению к своим родным? Ты или я? Я обеспечиваю семью, так, как умею, как смог, пусть и с помощью чужих украшений, ты же хочешь всю нашу жизнь пустить под откос только потому, что хочешь показать всем, какая ты честная!
– И что же теперь делать, Алеша? Что ты предлагаешь? Как жить дальше? Все скрывать и вечно трястись – как бы кто чего не обнаружил? Как в глаза односельчанам смотреть? Леша! Зачем ты это сделал?
После такого Ольга чувствовала себя совсем обессилившей. Нервы сдали и у нее началась настоящая истерика. Не успела одна проблема, связанная с Никиткой, решиться, как на смену ей подоспела вторая, и с этой проблемой Ольга тем более не знала, что делать. Промолчать? Рассказать? Не хватало сил ни на то, ни на другое. Если бы она точно знала, что Алексея куда-то отправят, а их с Никиткой и дочкой оставят в покое, она, может быть, без зазрения совести и сдала бы мужа, но гарантировать этого она не могла. Да и оставшаяся в деревне свекровь выпьет у нее всю кровь, если она, Ольга, так поступит по отношению к нему. Или умрет от горя и позора, и тогда она, Ольга, тоже будет причастна к этому. Посоветоваться с Лукой Григорьевичем и свешать этот груз проблем еще и на него? Но он, честный коммунист, тот, кто истинно предан партии, и такое точно в секрете хранить не будет...
Зачем, зачем же она согласилась на это замужество?! Уж лучше лагерь для нее и Никитки за отца-дезертира, чем такая участь!
– Оля! – успокаивал ее муж – Олюшка, не плачь! Послушай, Оля... Забудь обо всем об этом! Просто забудь, словно ты этого не видела! Пусть все останется так, как прежде!
– Уже никогда не будет так, как прежде! – сказала Ольга глуховатым голосом – значит так, Алеша... Ты больше никогда не воспользуешься этими украшениями и не станешь их сбывать за продукты и вещи! Если ты хоть еще один раз сделаешь это – мне станет плевать на то, что я разделю с тобой твою участь, и что наша дочь и Никитка ее разделят, понял?! Этим ты своими руками погубишь всех нас!
– Да понял, понял! – испуганно сказал Алексей – Оля, только... не бросай меня! Давай не будем разводиться, зачем нашей семье этот позор?! У нас же дочка, Оля! Подумай о ней!
Ольга ничего ему не ответила. Она должна подумать о дочери... Почему же он не подумал о своих близких, когда брал эти украшения?
А через несколько дней после этого их разговора, когда Ольга вечером чем-то занималась во дворе, Никитка был дома, а Алексей еще не вернулся из города, в воротах появился Николай Маркович.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.