Каждый младенец, появившись на свет, любит заботящегося о нем взрослого.
Однако, малыш ещё неспособен любить, как сам взрослый - принимать автономность другого человека и с уважением относиться к его особенностям и отличиям.
Первая любовь, по сути, это голод. Но голод не физический. Цель этого голода - взрослый. Он нужен ребенку не только для того, чтобы получать питание. Взрослый нужен ребенку как источник и гарант дальнейшего развития, взросления и роста. Как минимум потому, что только в контакте с другим человеком происходит формирование высших психических функций - восприятия, воображения, памяти, мышления и речи. Взрослый необходим малышу как объект для подражания, источник поддержки и ресурсов, как защита, помогающая в безопасной обстановке тренировать навыки, чтобы потом смело отправиться в самостоятельную жизнь.
Поэтому потребности в принадлежности и привязанности – это базовые потребности каждого человека, без которых невозможно формирование целостного и полноценного «Я».
Сначала взрослый, а затем и другие объекты окружающего мира, пробуждают в маленьком человеке потребности, от удовлетворения которых зависит не только сама жизнь, но и её качество. Мы ищем людей, а не удовольствий. В полной изоляции человек, может быть, и выживет физически, но вот психологически – нет. Особенно маленький человек. Поэтому потребность в «хорошем взрослом» зашита в него на инстинктивном уровне, и малыш не может ни подождать, ни потерпеть. Потребности в принадлежности, привязанности и развитии не терпят отлагательств. И, если взрослый не обращает на него внимания, то малыш мгновенно впадает в панику и ярость. Ярость толкает его на активность - «укусить, чтобы исправить неправильное», как писал Клаудио Наранхо. Пока ребенок маленький, он будет кричать и сучить ручками и ножками. Став постарше – вполне может и укусить, стараясь привлечь к себе внимание взрослого.
Что происходит со злостью малыша, если его агрессия оказывается бесполезной – если он не может справиться со своим взрослым, и тот остается равнодушным к его требованиям? Перестает ли он хотеть «укусить, чтобы исправить неправильное»?
Нет.
Возникший и не нашедший реализации импульс не исчезнет просто так - открытый гештальт под названием «жизнь» будет стремиться к завершению. А для него рост и развитие неотложны и неизбежны, но без присутствия взрослого - недостижимы. Поэтому голод о заботящемся, внимательном взрослом может только расти - чем быстрее тает надежда его удовлетворить, тем голод будет сильнее.
Чем больше ребенок «голодает», тем больше фокус его внимания смещается с того, что ему нужно получить от взрослого – любовь, защиту, заботу, и тем больше сосредотачивается непосредственно на самом взрослом. Так конструктивная потребность в привязанности становится деструктивной потребностью любой ценой заполучить себе хорошего и правильного взрослого.
Вместе с голодом увеличивается и злость малыша, постепенно превращаясь в ненависть - растянутый во времени процесс проживания злости, когда невозможно ни направить ее на объект, чтобы его исправить, ни направить в иное русло, ни отказаться, признав свое бессилие что-либо изменить.
Ребенок не может отказаться от взрослого, просто став к нему равнодушным. Это означало бы для него физическую и психологическую смерть. Но и любить отвергающего взрослого для него невыносимо страшно.
Ненависть становится выходом и спасением в моменте. Как писал Гарри Гантрип: «Ненависть - это любовь, ставшая «сердитой» из-за отвержения».
Она позволяет постоянно держать ненавидимый объект в поле зрения, ведь он опасен. Но одновременно позволяет и не отдаляться от него, ведь ненавидимый объект - любим и желанен.
Но, как любая защитная реакция, как любая анестезия - ненависть помогает лишь временно.
Ненависть к тому, кого любишь, на самом деле ужасный ужас, парадокс, риск разрушения объекта любви и, как следствие – себя.
Поэтому ребенок оказывается в мучительном замкнутом круге – он не может приблизиться, не может отдалиться, не может никак воздействовать на взрослого. Он видит, что его проявления, его потребности, его спонтанность, его качества неприятны взрослому. Но он находится с ним в слиянии, а потому его боль, как свою собственную. Более того, он приходит к выводу, что именно он и является причиной этой боли, и обвиняет себя в том, что заставляет взрослого страдать, принимая на себя ответственность за чувства другого человека.
Из этого круговорота страха и ненависти он находит выход с помощью проекции, эвакуировав свои переживания вовне, на окружающий мир – это не я ненавижу, это меня ненавидят и причиняют мне боль, это не я боюсь - это меня пугают, это не я желаю и преследую - это меня преследуют.
Это помогает облегчить напряжение и снизить чувство вины. Но на смену им приходит депрессия - наиболее частое последствие подавленной, неосознаваемой ненависти.
Взрослый для ребенка - это весь мир. И если уж тот, кто по определению должен любить и заботиться, оказался ненадежным и опасным, то что говорить об остальном мире? Не только собственный взрослый, но и весь мир начинает казаться ребенку опасным, агрессивным и преследующим. Впредь где бы он ни оказался, что бы он ни делал, с кем бы ни вступал в контакт, он заведомо не будет ожидать ничего хорошего.
На такой основе возможности из инфантильной «любви-голода» к своему взрослому развить способность любить другого человека по-взрослому оказывается сложновато.
Неужели отвергнутый ребенок так навсегда и останется в одиночестве?
Продолжение следует.
© Юлия Ивлева
#психология #гештальт #расщепление #потребности #любовь #ненависть #агрессия #отвержение #страх #жизнь #отношения #семья