Гамлет III Убийца Короля

Когда я смотрел версию «Гамлета» с Мелом Гибсоном, я видел, что он сделан с Владимира Высоцкого, вплоть до деталей одежды.

Оба они решают роль в духе действия. Между тем Гамлет более-менее доступен для понимания только с точки зрения трагедии человеческого духа, который угнетаем не столько подлыми коллизиями дворцовых интриг (и убийств, конечно), сколько Гнилостью плоти королевства, Распадом самих связующих времен, а главное, Непознаваемостью тайн, превосходящих любые сны убогой философии.

Одна сцена в фильме Дзефирелли раскрыла мне все. Во время поединка Гамлета с Лаэртом мучимая жаждой Гертруда берет кубок с отравленным Клавдием вином и отпивает из него. Клавдий все видит и не останавливает ее.

Ну, что же тут еще доказывать. Для умного человека — а Клавдий далеко не глуп — не составило бы большого труда найти способ остановить взявшую в руки смерть Гертруду, и даже если изменяют хладнокровие и рассудок, не может любящий человек так дать погибнуть любимому, даже ценой собственного разоблачения. Тут должен простой рефлекс любви сработать. Тут уж — действовать, потом будем объясняться. Но Клавдий после одной слабой попытки больше не двигается. Он явно сознательно дает Гертруде погибнуть. Вот тут и разгадка. Он ненавидит Гертруду не меньше, чем боится Гамлета. Многие годы она докучала ему своей любовью и, наконец, заставила даже убить брата. Но теперь, слава богу, он избавится разом от обоих.

Кстати, присмотритесь-ка вот к чему. Из горестного рассказа Призрака Гамлету явствует, что соблазнена Гертруда Клавдием была до убийства Клавдием короля. Соблазнил жену, потом убил мужа. Но так предполагает Призрак, предостерегающий Гамлета от умышлений на мать свою. Ведь он просто может не знать всей правды о супруге, которая забыла его так легко — не потому ли, что не хотела и помнить?

Впрочем, Шекспир дает нам разгадку, но она, подобно пресловутому письму в известной новелле Эдгара По, лежит настолько на виду, что мы не замечаем ее. Так бывает сплошь и рядом.

Судите сами. Актер-королева произносит со сцены: «Второй супруг — проклятие и стыд! - Второй для тех, кем первый был убит». (Акт III, сцена 2) Обвинение брошено не Клавдию, оно брошено Гертруде.

И не приходило ли вам в голову, что именно эти строки вставлены в пьесу Гамлетом? Ведь это он прямо в лицо бросает матери тяжкое обвинение в кровавом злодеянии — убийстве короля и женитьбе на его брате (акт III, сцена 4).

Но мы как-то просмотрели этот пустячок. Нас вели по «Гамлету» такие умные и знающие критики, нам оставалось только с благоговением внимать им, то есть следовать их наивным заблуждениям.

“Плач об Исчезновении” Москва 2024 Стр. 176 – 177