Погрузитесь в мир, где звёзды становятся рассказчиками, а любовь рождается в самых неожиданных уголках вселенной. Это цикл уютных, поэтичных историй на ночь – о влюблённых метеорах и упрямых маяках, о шепотах, танцующих со струнами виолончели, и тенях, научившихся светить.
Каждая сказка – это история нежности между противоположностями: ветром и камнем, волной и чайкой, лунным лучом и тьмой. Они говорят на языке магии, преодолевают границы стихий и напоминают, что даже в хаосе можно найти гармонию.
Любовь тут – не синоним влюбленности. Когда мы говорим: «Я люблю лето» или «Я люблю море», сахарную вату или кофе по утрам, мы не говорим о влюбленности, мы заявляем о своих вкусах, пристрастиях и симпатиях. В этих историях, если мы говорим, что тишина влюбилась в виолончель, а солнечный луч в тень, не стоит понимать это буквально. Отнеситесь к этому метафорически, как к притяжению противоположностей, что из хаоса создают гармонию.
Идеально для тех, кто ищет умиротворения перед сном. Эти сказки, как тёплое одеяло из туманностей, укутывают душу, даря ей веру в чудеса – большие и маленькие. После них звёзды кажутся ближе, а сердце учится слышать музыку в тишине.
«Когда засыпает последняя история, Аверона улыбается: завтра звёзды принесут новую сказку. А пока — спокойной ночи».
«Крот, который мечтал о полете с бабочкой»
Жила-была Звёздная фея Аверона, чьи сны были мягче, чем шёлк паучьих снов. Этой ночью к ней приползла звезда по имени Терратта – коренастая, с земляным блеском и голосом, гудевшим, как гул подземных рек.
- Аверона, – пробурчала Терратта, роняя комочки светящейся глины, – сегодня я расскажу о долине Кротовии, где корни сплетают карты, а черви поют басы. Там жил крот по имени Мондик… влюблённый в бабочку.
- В бабочку? Но он же не видит цвета! – фея приподняла голову, и её волосы осыпались золотой пылью.
- А эта бабочка – не простая! – Терра засмеялась, и из её сияния выпорхнул радужный силуэт. – Её зовут Флара, и её крылья… звучат как музыка.
Мондик был кротом-философом. Он рыл тоннели в форме сонетов, коллекционировал корни в виде звёзд и спорил с дождевыми червями о смысле облаков. Но всё изменилось, когда он прорыл ход к поверхности и услышал Её – бабочку, чьи крылья трепетали, словно играли на скрипке из солнечных лучей.
- Ты… ты похожа на вздох земли! – прошептал он, но Флара, смеясь, вспорхнула:
- Я – не вздох, я – полёт! А ты… пахнешь грибами.
Мондик не обиделся. Он решил, что если не может летать – подарит ей целое небо… под землёй.
- Он же ослепнет от света! – Аверона заволновалась, поправляя одеяло из мха.
- Он хотя бы попробовал! – Терратта закружилась, создавая мини-пещеру из света. – Мондик вырыл зал и пригласил Флару в гости, но её крылья, коснувшись тьмы, свернулись в трубочки.
- Здесь слишком… много корней, – прошипела Флара, едва вырвавшись на поверхность.
- А здесь слишком… мало тебя, – пробормотал Мондик, закапывая грусть в новый тоннель.
Тогда он придумал иначе. Собирал капли росы и вешал их на паутинки, чтобы они звенели, как её полёт. Выгрызал в камнях узоры, похожие на завитки её крыльев. А однажды вырыл колодец до самого зеркального озера, чтобы Флара увидела своё отражение… в подземном небе.
- Это… красиво, – призналась бабочка, а её крылья заиграли мелодию тишины. – Но я не могу жить здесь.
- А я не могу жить не здесь, – вздохнул Мондик. – Но я научусь слушать твой полёт… через вибрации земли.
Теперь Флара прилетает каждое утро. Танцует над его холмами, а Мондик угадывает шаги по дрожанию почвы. Он строит лабиринты в её честь, а она оставляет на входе пыльцу – единственный цвет, который он видит в темноте.
- А черви? – спросила Аверона, её глаза уже закрывались.
- Объявили Мондика безумцем! – Терратта прыгнула, рассыпая искры. – Но тайком пишут стихи о «той дуре-бабочке». А Флара… научила их вибрировать в такт её танцам.
Фея засмеялась, и её смех смешался с гулом земных глубин.
- Спасибо, Терратта. Теперь я усну с мыслью, что даже тьма может стать… мелодией.
- Если кто-то сыграет её на крыльях, – прошептала звезда, уходя в недра ночи. – Завтра будет история про нарцисс влюбленный в полярную ночь… Но это уже завтра.
Аверона уже видела сон: в нём крот и бабочка вальсировали, не касаясь друг друга, а их мир дрожал от смеха – лёгкого, как полёт, и глубокого, как земля, научившейся петь. И где-то там, в Кротовии, два сердца бились в такт – одно мерное, как шаг подземных рек, другое – порывистое, как ветер, целующий цветы.
Спокойной ночи.
Понравилась история? Жми лайк и заходи утром в кафе «На краю радуги»
Первая сказка Звездной феи Авероны тут: «Песочный единорог и луна, которая уронила слезу»
Следующая сказка Звездной феи Авероны тут: «Нарцисс, который целовал полярную ночь»
Колыбельная, созданная для цикла вечерних историй: