Теория антиправового государства. Ч.1.

мини книга одним рулоном

Часть I. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

1. Первая и вводная тема: ЧТО ТАКОЕ АПГ

1.1. Понятие права и антиправа

Что есть право? Обычно им называют такую признаваемую правилами общества возможность что-либо делать или иметь, не получая от него сопротивления, и рассчитывая в определённых случаях на какую-то поддержку. Если у вас есть право жизни, значит, никто не может взять и отнять её у вас просто так, а если кто-то попытается вопреки праву это сделать, какие-то силы придут вам на помощь. Если у вас право свободы передвижения – значит, никто не может встать у вас на пути и сказать из прихоти «не пущу!». Если у вас есть право какой-то собственности, то никто не может взять у вас то, что принадлежит вам. И т.д. – в пределах списка всех прав, которые предоставляет вам общество.

В рамках чего подразумевается (и обычно пропагандируется), что наличие прав гораздо лучше, чем их отсутствие. И что без этого нормальная жизнь человека в обществе, определяющего какие-то права, невозможна, а без такого общества неполноценна. Но есть один нюанс. Если интересы одного человека не конфликтуют с интересами другого, оба могут иметь права, стоящие на страже их интересов. А если интересы пересекаются, то может быть или право одного, или право другого.

Это значит, если вы находитесь в обществе каннибалов, которые собираются вас убить и съесть ради своих прихотей (которые, оказывается, только для вас прихоти, а у них, видите ли, священный-необходимый-законный ритуал), то наличие такого права в обществе для вас будет прямо поперёк вашего права жизни. А если, чтобы вы не убежали, вас держат связанными в клетке, то такое положение прямо поперёк вашей свободы передвижения. И чем надёжнее последняя заблокирована, тем меньше остаётся от первого, ибо, если бы не было клетки, или у вас в ней было право на инструмент, позволяющий её вскрыть, то вы, может, смогли бы удрать, и тогда у вас была бы надежда на спасение. А так нет – вы в сплошном минусе.

Такое состояние есть не просто отсутствие права, а именно антиправо. Потому, что отсутствие права – это где-нибудь на необитаемом острове, где вы одни, и нет никакого общества, определяющего какие-то права вас и других в отношении друг друга. И отсутствие правовых отношений и есть самый настоящий нулевой уровень права, который удобнее всего принять за точку отсчёта, и от неё мерить вверх и вниз. Ну или, как альтернатива этому, состояние, когда вас вместе с другими (случайно набранными людьми) высадят на такой остров, и скажут: «Живите, как считаете нужным», и вы бы начали с нуля создавать какие-то правовые отношения.

Если бы такое было, то тогда, может, вы остались бы в беспорядке, может установили какой-то порядок; может, передрались бы, может, нашли согласие, и может, никто бы ни на чью жизнь не смог покушаться, а может, кто-то узаконил бы за собой такое право. Но по крайней мере, если бы кто-то решил учинить людоедский порядок, у вас была бы хотя бы возможность за свои права побороться (или хотя бы убежать подальше, пока не поздно). А у дикарей в плену у вас возможностей убежать нет, если вы в клетке, и руки освязаны. И убивать вас будут гарантированно, и никаких возможностей побороться нет, и поэтому ваше положение хуже, чем при нулевой величине права. Это отрицательная величина права, и измеряется она счётом от нуля в минус.

1.2. Понятие антиправа и государство

Аналогичным образом антиправо может быть реализовано и в государстве. Представьте, что в процессе развития общества кто-то решает, что он хозяин, а остальные его рабы, и должны делать всё, что он прикажет. И силой насаждает порядок, в котором все должны трудиться столько, сколько можно их заставить, а все излишки продуктов своего труда отдавать ему. И он сам ничего не производит – только забирает всё самое лучшее, и делит между собой и теми, чьими силами этот порядок удерживает. А тем, кто трудятся, оставляется самая малость (чтоб с голоду не умерли, и силы дальше трудиться оставались) и снова пахать с утра до ночи.

Когда у хозяина такого общества появляется возможность напасть на соседнее, он это делает. И делает не затем, чтобы его людям жилось лучше, а потому, что он прикинул, что потеряет людей меньше, чем захватит, и ему это выгодно. И вот его рабы должны умирать за то, чтобы у него стало больше рабов. И умирать они должны не потому, что это надо, чтоб защитить их общество (на их общество в данный момент никто не нападает), и не потому даже, что они получат стоящие такого риска трофеи (всё самое ценное он заберёт себе, а им достанутся разве что самые крохи), а потому, что у него должно быть больше славы, богатства и земель, на которых им для него трудиться.

Если бы такого хозяина над людьми не было, они могли бы сами решить, сколько им на свои нужды трудиться, и за что им умирать. И они могли бы организовываться, и учредить такой порядок, в котором они если что и будут должны отдавать на нужды общества, то это будут такие нужды, в которых выражены их интересы, а не какого-то паразита. Но благодаря тому, что он над ними уже есть, он этого не даст. И не выполнять свою волю он им не позволит. И сделает всё, чтобы сбежать от него не получалось. Потому, что его основной интерес – жить за чужой счёт, и жить как можно лучше. И лучше ему может быть только за счёт того, что другим станет хуже. Потому, что всё то, что прибавляется в такой системе ему, должно вычитаться у кого-то другого.

Отнять у себя своё положение такой хозяин тоже просто так не даст. И он сделает всё, что сможет, и применит силу (если потребуется), и прольёт столько крови, сколько будет нужно (крови людей, которым всего-то может быть нужно жить самим и никому не мешать), только бы подавить любое сопротивление своему режиму. Т.е. если бы люди захотели вернуться к «правовому нулю», где они могли бы сами выбрать, какой порядок им нужен, то это просто так у них не получится. А соответственно, то положение, в котором они находятся, ниже нуля настолько, насколько тянут те проблемы и страдания, ценой которых они могут на него выйти.

Такой режим представляет собой систему, которая существует не случайно, а целенаправленно, и где все её действия в соответствии с поставленными целями. И вся та разница между тем, что люди в ней имеют, и тем, что они могли бы иметь, если бы этой системы не было, и есть счёт в минус. И этим минусом измеряется уровень антиправа, которое действует в такой системе. Поэтому, если такая система на определённом этапе своего развития называется себя государством, это получается антиправовое государство (далее АПГ).

1.3. Нужно ли АПГ понятие АПГ?

Нет. Потому, что, если оно будет так называться, люди смогут спросить: «А по какому праву вы навязываете нам антиправо?» И тогда придётся отвечать на неудобный вопрос. Если же такого понятия не будет, никто ничего спросить толком и не сможет. Потому, что не будет слов, из которых можно будет сформулировать (всем понятным образом) мысль.

Без понятия антиправа у людей не будет толком и понимания, что право может вообще быть минусовым. Потому, что у них вообще не будет никакого понимания отрицательной шкалы. Они будут думать, что существует только одна шкала, в которой счёт идёт от нуля в плюс. А соответственно, каким бы плохим установленный правопорядок не был, у них должно получаться, что он всё равно лучше, чем отсутствие правопорядка. А соответственно, и мотивации противиться внедрению и установлению антиправа в обществе будут ниже.

Понятие же антиправа повлечёт за собой понимание, что если тот, кто разрушает правовые положения до нуля, должен считаться злодеем, то тогда тот, кто строит антиправовые положения, должен быть злодеем вдвойне. Потому, что антиправо – это минус, а минус хуже нуля. И соответственно всё то, что настолько же ниже нуля, насколько нуль ниже какой-то положительной величины, должно предполагать несогласие двойной силы.

Так же, появление понятия антиправа повлечёт за собой пересмотр определённых пониманий. Например, если тот, кто разрушает правовые положения, считается злодеем, то тогда тот, кто разрушает антиправовые положения, станет героем. И такая концепция будет противопоставлена той модели права, которую апгшники обычно используют, и согласно которой тот, кто разрушает существующий закон и порядок (каким бы они не были), всегда (самый опасный) злодей, и точка.

Сверх того, апгшникам придётся объясняться, как получилось, что от людей столько времени скрывалось понимание таких вещей. А это им не нужно. Соответственно, сопротивление внедрению такой концепции будет тоже с удвоенной силой.

Поэтому, если апгшники не хотят отказываться от своих положений (а тем более отвечать за то, что не сделали этого раньше), с их стороны сразу последуют репрессии в отношении всех, кто попытается разбирать такие вопросы. Чем выше уровень апгшности, тем серьёзнее может быть преследование за любые даже намёки на необходимость адекватного понимания антиправа. Чем чудовищнее ложь, тем решительнее травля за её разоблачение.

2. Тема вторая: ЧТО ЗАБИРАЕТ АПГ

2.1. Антиум и антизнания

Что может забрать у человека АПГ (ну кроме жизни, свобод, имущества, и всего остального, что понятно из его концепции)? Оно может забрать у человека ум и знания. Вместо них у него будут антиум и антизнания.

2.1.1. Что такое антиум и антизнания

Если в голове есть адекватная информация по нужному вопросу и способность ей правильно пользоваться – это ум и знания. Если нужной информации нет, и нет умения/стремления её добывать – это отсутствие ума и знаний. А если вместо адекватной информации и навыков мышления присутствуют неадекватные убеждения и программы по их отстаиванию – это антиум и антизнания. Антиум и антизнания противоположны уму и знаниям, и они крутят на разворот там, где надо ехать вперёд, и наоборот, там, где надо подать назад, прут вперёд.

Выглядеть это различие может, условно говоря, так. Допустим, требуется проехать из точки А в точку Б, но вначале пути дорога раздваивается, и обе ветки вроде бы идут в направлении точки Б, но только один путь доходит до цели, а второй где-то на полпути заканчивается тупиком. Так вот знание о том, какой путь куда ведёт (и стремление всё нужным образом проверить, а потом действовать), и есть ум и знания. Отсутствие нужной информации и неспособность её искать – это отсутствие ума и знаний. А наличие убеждений, что путь в тупик – правильный, и нежелание ничего слушать – это антиум и антизнание.

Одной из особенностей антиума и антизнаний так же является то, что когда их счастливый обладатель едет по тупиковому пути, то точка Б до определённого момента приближается. Но когда он упрётся в тупик, ему придётся разворачиваться, и ехать обратно. Таким образом, приближение к точке Б ещё не означает сокращение пути – пока едущий в тупик идёт по пути антиума и антизнаний, он увеличивает расстояние, которое ему в конечном итоге придётся проделать. Только он об этом не знает – ему кажется наоборот. Вот это наоборот и есть антиум и антизнания. А вот если на смену им пришли бы ум и знания, то он бы развернулся сразу в том же месте, где они проявились, и оставшийся путь начал бы сокращаться.

Чем дольше такой деятель прёт без этого, тем больше ему остаётся ещё переть. Но с точки зрения антиума и антизнаний всё выглядит наоборот: расстояние до цели сокращается, значит, всё идёт нормально. А кто предлагает развернуться – тот дурак и враг.

Допустим, счастливый обладатель антиума и антизнаний доезжает до того места, когда становится видно, что впереди тупик и проехать не получится – на смену антиуму и антизнанию начинают приходить ум и знание, требующие пересмотр убеждений и разворот в обратную сторону. И пункт Б, допустим, видно впереди, но только напрямую не проехать – там тупик. Сменой антизнаний на знания является разворот и возвращение к развилке. Продолжением же работы антиума будет движение вперёд и буксование перед преградой, которая дальше не пускает.

2.2.2. Антиум и антизнания в АПГ

Задачей АПГ является сделать хорошо хозяевам за счёт порабощённых, которым в такой системе должно стать хуже, чем было бы без неё. Соответственно, либо ум и знания порабощённых направлены на избавление от апгшности, либо это антиум и антизнания.

В случае антиума и антизнаний действие их будет выглядеть (условно говоря) примерно так. Допустим, существует хозяин общества, на которого все работают. Они трудятся с утра до ночи, он забирает все продукты их труда. Они ходят дохлые и тощие, потому что работают на износ, и лишней еды им не оставляется.

Работать можно и тощим, а вот удерживать в повиновении изнемождённых легче. Но вот хозяину этого становится мало, и он решает начать войну – чтобы получить больше богатств, земель, и рабов. Чтобы получить больше людей, ему нужно погнать имеющихся людей в бой. Но как они пойдут в бой изнемождённые? Если у них не будет сил, их там перебьют. Значит, если хозяин хочет воевать, забирать слишком много нельзя. Нужно сделать послабление, и дать людям налиться силами, чтобы эти силы потом пустить в дело.

Как должны работать ум и знания у порабощённых? «У нас отнимали свободы, а теперь хотят отнять жизни. Получается, наше положение становится ещё хуже!» Как работают антиум и антизнания? «Мы раньше жили впроголодь, а теперь живём сытнее. Значит, жизнь налаживается. Значит, хозяин хороший, думает о нас, значит, поддерживаем его и верим каждому его слову!»

Чем больше поддержки, тем крепче положение хозяина. А чем крепче положение, тем на большее мероприятие он может размахнуться.

С такого положения хозяин может погнать своих людей на войну, которая нужна только ему, но сказать им, что она нужна всем. Что без неё никуда, что обязательно победим, и что, когда победим, станет хорошо, а без этого будет очень плохо. И если у людей вместо ума и знаний антизнания, они движутся в направлении усугубления своего положения, но им кажется, что они идут в направлении улучшения.

Задачей АПГ является подавление у людей ума и знаний, и запихивание в их головы антиума и антизнаний. Это ещё одно направление, в котором забирает положительное и даёт отрицательное.

2.2. Мораль и антимораль

Что ещё может забрать у человека АПГ? Оно может забрать мораль. Мораль – это принципы, которые заставляют людей действовать вопреки каким-то соображениям материальной или сиюминутной выгоды. Для многих людей она включает принцип не поступать с другими так, как они не хотели бы, чтобы поступались с ними. И этот принцип для них важен, потому что, во-первых, им противно делать зло тем, кто им зла не делал. А во-вторых, если это зло им потом вернётся в виде результата того, что они посеяли, они сами будут виноваты. И жить без этого всего является для них важной жизненной ценностью. Но в АПГ права на такую ценность у них нет.

В АПГ если твоему хозяину надо будет кого-то захватить, ты должен идти и убивать всех, кто этому сопротивляется, сколько бы изначально не желавших тебе зла там среди них не было. У тебя нет права не идти, потому что, если ты не пойдёшь, ты должен получить такое наказание, которое должно заставить тебя передумать. И у тебя может не быть права на мораль, которая тебе это не позволяет. Потому, что если у тебя такая мораль, то она должна быть из тебя выбита, и на её место должна быть запихана другая мораль, которая это позволяет и оправдывает.

Мораль, которая работает в противоположную сторону, является антиморалью. И как отсутствие морали хуже её наличия, так и антимораль может быть хуже просто отсутствия морали. Только когда человек находится под действием антиморали, он обычно думает наоборот: мораль – это у него, а то, чему она противопоставляется – антимораль. Поэтому для имеющего мораль человека нет ничего хуже, чем сменить её на антимораль.

Выглядит со стороны проблема (условно говоря) так. Допустим, воюет одна страна с другой, и служит в её рядах боец, мораль которого (вроде как) подразумевает, что он сражается не за плату, а за какие-то принципы. Принципы важнее всего материального, и возможно, важнее жизни. Воюющий наносит врагу какой-то урон, и урон этот, допустим, имеет определённый счёт, которым измеряется его вклад в общее дело.

Уничтожил одну вражескую единицу – счёт стал один, уничтожил другую – счёт стал два, и так далее. Но вот случается беда – попадает он в плен к врагам, а у врагов условие: или расстрел, или начинай служить им.

Что делает человек, для которого принципы важнее жизни? Встаёт к стенке. А что делает тот, кому жизнь важнее всего остального? Соглашается на условия. И вот ему дали винтовку, и он идёт стрелять в тех, с кем раньше стоял плечом к плечу. Убил одного, другого, третьего... Продолжается ли начатый им счёт? Нет – он идёт в обратную сторону.

С точки зрения того, для кого принципы важнее жизни, это уточнение самое главное. Потому, что это хуже, чем встать к стенке. Хуже, чем вообще не поразить ни одной цели, и в первом же бою попасть в плен, где умереть безо всякой пользы для своей страны умереть от поноса. Хуже, чем самому себе ногу прострелить, чтоб сразу отправиться занимать место в санчасти. Хуже, чем вообще не рождаться на этот свет. Это счёт в минус. Но у не имеющего такой морали арифметика может быть другая. Ему главное, не в какую сторону идёт какой-то счёт. Ему главное жить, а ещё желательно, жить хорошо. И вот, допустим, платят ему на другой стороне нормально – ничем не хуже, чем на прежней (а может, даже и лучше), и он служит. И его это устраивает. И он живёт, и радуется жизни.

Соотношения морального и материального получаются следующие. Морально разница в некоем счёте, который в чьём-то понимании имеет значение, а в чьём-то нет. Материально разница выглядит так: перешедший на другую сторону физически живёт так же, как и раньше: он дышит, ест-пьёт, сердце его бьётся, по жилам бежит кровь, и половая жизнь у него, допустим, тоже есть – в общем, жизнь бьёт ключом. Ну форму разве что немного другую носит, и разговаривать (возможно) приходится на другом языке (а может, и не обязательно). Ну а там под формой у него всё так же, как и раньше. А тот, кто отказался сотрудничать, в холодной земле лежит. И червяки его тело доедают, и в землю он постепенно превращается. И совсем уже не похоже его тело на то, каким было раньше.

Получается, счёт в плюс и в минус могут быть внешне очень похожими: ты живой и там, и там, и на фотографии твоё лицо может даже и не отличить (если без соответствующей формы будешь). А вот нуль, который между ними, совсем другой – останки твои совсем иначе выглядят, и разница куда заметнее (по крайней мере для тех, кто судит по материальному).

Вот, собственно, вопрос и сводится к вещам, которые для кого-то важнее всего, а для кого-то не имеют значения. И для кого-то самое главное разница между плюсом и минусом. А для кого-то между нулём и не нулём.

Аналогичным образом получится и для человека, живущего по принципу «не делай другому того, чего не хочешь себе». Кто-то просто не поймёт, зачем этот принцип нужен, и в чём разница между «с ним» и «без него». А для кого-то он может быть важнее всего. И другие люди, живущие по этому принципу на этой земле, являются для него в определённом смысле своими, независимо от того, насколько далеко они живут, на каком языке разговаривают, и насколько они от него физически отличаются. И от количества таких людей в этом мире напрямую зависит его возможность жить в мире, где уважается этот принцип. И жить в таком мире для него может быть важнее всего. И идти по чьему-то приказу убивать таких людей для него может быть хуже, чем вообще не жить. И если АПГ заставляет человека отказаться от морали, которая не позволяет это делать, это может быть покушение на ценности выше жизни.

2.3. Человеческое достоинство

2.3.1. Достоинство и антидостоинство

Когда речь заходит о человеческом достоинстве, обычно подразумевается, что это вещь, которую нельзя унижать. И это «нельзя» держится, помимо всего прочего, на самой воле его носителя (спасение утопающих дело рук самих утопающих). И чем больше он готов сделать для того, чтобы его нельзя было просто так унизить, тем больше (в частности) само его достоинство.

Чем хуже люди будут отстаивать своё человеческое достоинство, тем меньше останется от их достоинства. А ещё есть близкое по смыслу понятие честь.

Одним из составляющих чести и достоинства человека является его способность не дать заставить себя встать на колени. Высшим эталоном этого качества будет несгибаемая личность, которую никакой болью заставить это сделать (разве что насильственно превосходящими силами заставить его ноги согнуться и поставить его в такое положение). Ниже ступенью будет тот, кто не вытерпит ударов, и в конечном итоге сдастся. Ещё ниже будет тот, кто выдержит меньше. И совсем низко будет тот, кого вообще не надо будет бить – достаточно только замахнуться, и он уже сник.

Ещё бывают мазохисты – этим нравится унижаться, и бывает, нравится, когда бьют. У них получается всё наоборот: ты его можешь и не хотеть бить, а он тебя просит: «Унизь меня, сделай мне больно!» И ты его будешь отговаривать, спрашивать, ну зачем ему это всё (тратить время-силы), а он будет тратить время-силы, доказывать, что надо. Воля таких людей в данном случае направлена в противоположную сторону от того, что мы измеряем. И если провести шкалу человеческого достоинства, где несгибаемую волю принять за эталон, а полное отсутствие воли за полный нуль, то мазохист получится ниже нуля. И аналогичным образом может быть и с обществом: хозяева могут делать действия, которые унижают достоинство порабощённых, а те вместо сопротивления будут поддерживать эти действия.

Для АПГ такое явление вполне естественно, т.к. чтобы удержать в повиновении как можно большее число, их нужно приучать, что повиноваться их долг, и что безукоризненное выполнение этого долга – честь. Чем сильнее будет это убеждение, тем крепче положение хозяев. Поэтому, чем большего хозяева хотят, тем активнее над этим работают, а чем активнее работают, тем больше обычно бывает убеждённых.

Человека могут держать за бесправный расходный материал, а он этим будет гордиться. И готов спорить и бороться с теми, кто попытается ему объяснить это несоответствие. Это будет одно из проявлений антиума и антиморали (но с его точки зрения, естественно, наоборот). И он может не считать себя мазохистом, он может быть готовым сражаться с врагом, который придёт его физически поставить на колени (и сражаться максимально целеустремлённо), но, когда вопрос касается его отношений с хозяином, он начнёт себя вести совершенно иначе.

Так честь может в некоторых моментах превращаться в античесть, а достоинство в антидостоинство.

2.3.2. Фактор количества

Если честь человека измерять количеством сил, которые он готов приложить на отстаивание своего достоинства, то у народа этот показатель нужно ещё соизмерять с показателем его численности. Т.е. если маленький народ завоёван большим, но перед тем, как проиграть, бился изо всех сил, и при многократно уступающем числе сумел нанести противнику превосходящие потери – это одно. Если равный по численности завоевал равного – это другое. А вот если существовало большое общество, и пришла горстка каких-то наглецов, и нагнула их всех, и они все послушно прогнулись под их волю, и при всём своём многократном численном превосходстве ничего не смогли сделать – это третье.

Нахождение в числе таких нагнутых никому чести не делает. И чем больше их число, тем больше не делает чести. Потому, что возникает вопрос, чего же стоит твоё достоинство, если даже в большом количестве ты и тебе подобные ничего не могут?

Аналогичная ситуация будет и в АПГ. Там есть иерархия нагиба теми, кто наверху, тех, кто внизу. И нагибающих обычно бывает меньше, а нагибаемых больше. Потому, что если будет наоборот, то каждому из нагибающих мало чего достанется. И потому АПГ оказывается обществом, в котором угнетаемое большинство терпит над собой угнетающее меньшинство. И чем сильнее эта пропорция, тем сильнее, получается унижение. Только резиденты могут видеть это всё наоборот, и ещё этим гордиться.

2.3.3. Момент важности

Если кто-то имеет власть гнать другого умирать за себя, то получается, что жизнь последнего стоит меньше, чем жизнь первого. А если первый будет гнать последнего умирать за свои прихоти, то получится, что жизнь того стоит ещё меньше. Ну а если кто-то имеет власть отправить умирать за свои интересы не одного, а многих, то получится, что жизнь каждого из них стоит ещё меньше. Потому, что даже в совокупности цена их жизней получится, не перевешивает то, что в его жизни является не главным и не обязательным.

Именно так и получится с АПГ, если хозяин погонит умирать завоёванных за свои личные интересы. Не за общие, а за свои личные. Люди пойдут умирать за интересы одного человека. И примерно так может и оказаться, если вождь одного племени при помощи своих завоюет другое, а потом заставит тех вместе с этими идти в поход на третье, а потом всеми вместе на четвёртое, и т.д. Может так статься, что в общем завоевании задействуется в итоге гораздо больше людей, чем было в его племени. И большинству из всех участвующих эти завоевания не нужны. Но их заставили, и они шли проливать свою (и чужую) кровь ради волюнтаризма своего поработителя.

Получится унижение человеческого достоинства по всем вышеперечисленным пунктам. Причём унижение массовое, где чем больше масса, тем сильнее унижение каждого. Потому, что чем больше народу идёт умирать за прихоти одного человека, тем меньше для него значит чья-то отдельная жизнь.

И примерно так же может оказаться в обществе, где никто никого не захватывал, а просто богатые нагнули бедных. И бедные должны идти умирать за то, чтобы богатые были ещё богаче. И бедных обычно много, а богатых обычно мало, и чем больше разница в пропорции, тем сильнее унижение. И если тех, от кого зависит мероприятие, будут считанные единицы, а тех, кто должны отдавать свои жизни, тысячи и миллионы, то на какие величины должно быть поделено достоинство каждого в соответствии такой арифметикой?

Возникает вопрос: может ли так унизить людей какой-нибудь простой террорист, которому по силам захватить максимум какую-то небольшую группу людей? Нет. Он может применить какие-то иные издевательства над ограниченной группой людей, но вот так унизить тысячи и миллионы, чтобы чем больше масса народа, тем сильнее унижение, он не может. Так может унизить только АПГ. Особенно «великое».

2.3.4. Вопрос принципиальности

Меня спросят: а почему не может быть такого, что люди сами могут хотеть идти в бой, и быть готовыми умереть за своего лидера? Может. Но может же и не быть? Вот там, где не быть, и есть АПГ. А если может быть и АПГ и не АПГ, значит, должно быть (наверное) какое-то различие. И разбирать надо оба варианта, а не только первый. Но апгшники обычно невыгодные варианты обычно не разбирают. Они всегда тычут выгодный, и прут с ним, как будто он единственный.

Для тех, кто разбирает, самое верное отличие в том, что у уравновешенных людей такой лидер если и будет, то он это заслужит тем, что сам в свою очередь готов за них всё отдать. Тем, что ради них столько делает, сколько мало кто может. И делает именно ради них, а не ради себя. И только тем, что он это показал (и доказал своими делами), он может заслужить ответное стремление людей пожертвовать чем-то ради него. В АПГ принципы будут совершенно противоположные: умирать хозяин за своих рабов принципиально не готов. А вот ими пожертвовать при необходимости в любом количестве ради себя считает своим святым правом. И власть он такую употребляет, не спрашивая людей, нужен ли им такой лидер. И он не спрашивает их, хотят они этого или нет, а просто заставляет их делать и думать то, что он от них требует. А кто не согласен, того давить.

У не искажённого антиморалью ума возник бы к такому лидеру вопрос: «Так что же ты, получается, не уважаешь наше достоинство и честь?» А в АПГ у людей такого права на такие вещи не может быть (и вопросы тоже). Тогда возникает вопрос: «Так что же ты хочешь нас ещё и прессовать за то, что мы хотим быть людьми, которые не могут без таких вещей?» А в АПГ так получается автоматически. И тогда возникает естественная реакция: «А вот за именно такого мы принципиально умирать и не хотим!» И тогда за этим последует ответная реакция «Тогда буду давить так, чтобы у вас выбора не было!» И начинается эскалация взаимонеприязни.

Принципиальные люди отреагируют: «Чем сильнее ты нас прессуешь за то, что мы хотим иметь адекватное достоинство и честь, тем принципиальнее будет неприязнь!» На что по логике системы последует реакция, «чем сильнее будете сопротивляться, тем сильнее будем давить!» И так до тех пор, пока людей или не уничтожат, или не сломают (рамках системы, с которой им не справиться).

Если людей сломают, то получится, что они прогнулись под самого ненавистного противника. Потому, что чем сильнее он прессовал их за принципиальность, тем ненавистнее он должен был быть для всех принципиальных людей. А чем под более ненавистного врага они в конечном итоге решили прогнуться, тем сильнее получилось их отречение от своего достоинства и чести (так?) И т.о, эскалация конфликта с такой системой автоматически нацелена на максимальное унижение человеческой чести и достоинства.

2.4. Антисправедливость

Что есть справедливость? Это такое представление о том, кто что заслужил. Если человек приносил людям пользу, он должен быть вознаграждён. Если приносил вред, должен быть наказан. Если принёс много пользы, должен получить большое вознаграждение, если принёс мало, должен получить мало. Если принёс мало вреда, должен быть наказан не сильно. Если много – сильно. Если помогал тому, кто приносил пользу, должен получить благодарность за это, если помогал тому, кто приносил вред, должен получить наказание за это. Это естественный подход к делу общества, в котором люди хотят жить так, чтобы все им хотели приносить пользу, а не вред.

Это важно – настолько, что на это люди готовы тратить дополнительные средства. Это не просто составляющая какого-то морального положения, это ещё и физическая необходимость. И нормальная жизнь общества без этого в большинстве случаев затруднительна. Но в АПГ всё наоборот: тот, кто приносит больше всех вреда, должен быть самым защищённым от наказания. Те, кто ему помогали, должны остаться защищёнными в меру того, насколько сильно они ему помогали. А вот те, кто против такого положения, должны быть преследуемы сильнее всего.

Это есть антисправедливость – костяк правовой системы АПГ. Антисправедливость есть же антипод справедливости, антимораль морали, унтиум уму, и антиправо праву. При АПГ права на адекватную справедливость у человека нет. Только на антисправедливость.

3. Тема третья: ПРОИСХОЖДЕНИЕ АПГ

3.1. Приход АПГ извне

Самый простой для понимания пример возникновения АПГ – это вторжение захватчиков. Представьте себе, что живёт на какой-то территории общество людей, которое ни к кому ни с чем не лезет, никому не мешает жить, само пытается обеспечивать себя всем. Устанавливает по мере возможностей справедливый порядок, и более-менее успешно его поддерживает. Имеет то, что имеет (что может при своём уровне техники произвести, то и делит по возможности наиболее справедливо), защищает свой порядок (как может), защищает свои ценности, свои права, свободы, и достоинство людей.

Каждый должен работать столько, сколько получается необходимо в соответствии с этим. Каждый может быть свободен столько, сколько у него остаётся после работы. Никто не обязан отдавать свой труд или какие-то иные вещи по чьим-то прихотям. Тут на горизонте появляется захватчик с войском, с которым данному обществу справиться не удаётся. Враг вторгается на их территории, грабит-убивает-насилует, а потом устанавливает свои порядки.

Порядки получаются примерно следующие. Способные держать в руках оружие мужчины должны пойти служить (когда скажут и сколько скажут) в войско агрессора – умирать за то, чтобы завоевать следующий народ. Наиболее привлекательные женщины должны пойти служить утехам победителей. Энное количество детей должно быть отдано в рабство, бесполезных стариков убить. Ещё завоёванное общество должно платить дань, собирание которой заставит оставшихся трудиться на пределе своих сил всё имеющееся у них время. Ну и до кучи все алтари, которые были прежде у того общества, должны быть снесены, и на их место должны быть поставлены алтари той религии, которую принёс агрессор. Все, кто не захотят перейти в новую религию, и втайне попытаются исповедовать старую, должны выявляться и караться.

Называется порабощённое общество колонией, общество поработителей метрополией, а общая система взаимодействия именует себя империей. И эта империя позиционирует себя, как государство, которое имеет общие законы, которые установлены такими, какие нужны государству, и что-либо изменить без согласия метрополии не позволяют.

Возникает вопрос: имеют ли позитивное значение правопорядок в такой империи для её колонизированных жителей? Нет. Потому что без них они могли жить и стабильно рассчитывать, что смогут жить и дальше, а сейчас они должны умирать (или готовиться умирать) за прихоти своих хозяев. Раньше они были свободны – сейчас они в рабстве и унижении. Раньше они были в большем достатке, сейчас они в нищете. И сверх этого у них нет права выбирать для себя святыни, и обязаны чтить святыни тех, кто у них всё отнимает.

Получается, колонизированные имеют правопорядок, который хуже отсутствия правопорядка, потому что, если бы оного не было, у них была бы возможность вернуть свой старый, который для них гораздо лучше, чем новый. А благодаря новому это им сделать и не позволяется. И в меру того, насколько они оказываются в минусе, имеющийся порядок и получается АПГ.

Это самый простой для понимания способов того, как может возникнуть АПГ.

3.2. Самозарождение АПГ

Теперь мы знаем один из способов, как может появиться АПГ. К сожалению, не единственный. АПГ ещё может возникнуть само. И этот способ тоже следует разобрать, а то некоторые могут рассуждать: «Нас никто не захватывал, поэтому мы не можем быть АПГ…» В связи с этим самым базовым является понимание, откуда АПГ может браться изначально?

3.2.1. Право сильного как изначальная основа

Представьте себе (условно говоря) мир, в котором, чтобы прокормиться, надо пахать-сеять-жать, утирать пот со лба и снова пахать. И где если кто-то этого не делает, тогда его либо ждёт голодная смерть, либо кому-то придётся работать за двоих. И если кто-то в таком мире не работает, а кто-то работает за двоих, значит, либо последний занимается благотворительностью, либо его заставляют.

Чтобы заставить, нужно либо насилие, либо обман (насилие – это когда жертва знает, что применяющий силу неправ, но ничего сделать не может, а обман – это когда обычно что-то может, но не делает, потому что не знает, что оппонент неправ). И в рамках такого арсенала обычно и происходит нападение на чужие права. Можно предложить кому-то отдать продукты своего труда взамен за то, что потом ему всё вернётся с лихвой, но не выполнить свою часть договора. Можно в тихую украсть, пока хозяин смотрит не туда. А можно просто прийти и поставить условия: отдавай то, что заработал, или будет хуже. Оно же будет самым наглым.

А теперь представьте себе, что в мире такого насилия и обмана наблюдается определённый прогресс. Те, кто достаточно сильны, берут у тех, кто не может постоять за своё, то, что могут взять. Т.е. ту долю, которую жертве проще отдать, чем драться за неё, и которую вымогателю проще всего затребовать. И это оказывается проще, чем самим работать. Так что работают одни, а другие только жрут, и занимаются тренировками, чтобы быть ещё сильнее.

Чем более кто оказывается сильным, тем больше он может затребовать. А ещё сильнейший вымогатель может затребовать у более слабого долю того, что тот отнял у своих жертв. И тому тоже оказывается проще сколько-то отдать без боя (и потом идти дальше отжимать что-то у ещё более слабого), чем рисковать и драться с более сильным. И в итоге получается аналогия пищевой цепи, где более сильный жрёт более слабых (только на правовом уровне), и выстраиваются иерархии, где все ресурсы поднимаются снизу наверх, и оседают у самых сильных.

У того, кто наверху, может скапливаться в конечном итоге столько, сколько самому не съесть – заставляет ли это его остановиться и отдыхать? Нет. Природа самых сильных обычно так устроена, что им всегда мало. Если сильному всё не съесть, значит, можно выменять на роскошь, отдать своим, или вложить в дело: кормить этим тех, кто пойдёт ратовать за его предприятие.

Какое у такого деятеля предприятие? Пойти награбить ещё. Зачем же ему ещё? Чтобы ещё обменять на роскошь, ещё на развлечения, ещё на пиры во славу себя, отдать своим, и помочь им кормить тех, кто пойдёт работать за их дочерние предприятия. В общем, находящийся на вершине пищевой цепи всегда найдёт, на что потратить лишнее, и назад отдавать вряд ли захочет. Богатства много не бывает, аппетит приходит во время еды, и эта бочка бездонна.

Если же сильный будет забирать недостаточно, то тогда всё, что он недобрал, сможет взять кто-то другой. И тогда тот станет сильнее, и появится опасный конкурент. И отбирать у него его долю станет тем труднее, чем сильнее он станет. А вот тот уже как раз сможет брать у этого, если станет достаточно сильным. И обязательно станет это делать, если достигнет определённого уровня (ну или по крайней мере этот так думает в рамках своего менталитета). Поэтому, сильному никому другому позволять быть нельзя (по крайней мере, как оправдание, сильный всегда это сможет использовать). И на базе этого всегда работать над тем, чтобы стать ещё толще и сильнее.

3.2.2. Право сильного и право умного

На определённом этапе развития системы находящиеся наверху замечают, что можно взять больше, если сражаться за свои интересы не самим, а заставить всех обложенных данью бросить свои дела и пойти за них тоже сражаться. Как это сделать? Обложить соответствующей повинностью тех, кого они облагают данью, и пусть те облагают соответствующей повинностью тех, кто под ними. И в рамках этого тем, кого гонят в бой, говорится: иди и ратуй за моё дело, или будет хуже. И чем больше сил у того, кто организует мероприятие, тем больше он может согнать народа, и тем на более лихое мероприятие его погнать.

В данном раскладе ты уже не просто должен трудиться, чтобы кто-то это отбирал – ты должен идти и умирать за того, кто не уважает ни твой труд, ни твою жизнь. И ты должен проливать свою кровь за то, чтобы у кого-то было больше хлеба, который есть не тебе. И кто всё завоёванное потратит на то, чтобы ещё больше проливать кровь таких, как ты.

Те хозяева, которые не станут (или не смогут) согнать достаточное количество людей, не выдержат конкуренции, и уйдут со сцены (или станут чьими-то вассалами). Так естественным отбором будут выстроены иерархии, в которых наверху оказываются самые сильные, которые живут и мыслят в соответствии с определённым менталитетом. И иерархии они выстраивают в соответствии с ним же. Ну и при определённом раскладе могут создаться условия, в которых только такие иерархии и могут существовать.

По мере того, как баталии станут набирать масштабность, всё меньше значения для конечной победы будет играть физическая сила командира, и всё больше его ум. Кто умнее остальных всех организует, кто займёт самую выгодную позицию, и кто самые хитрые манёвры предпримет, тот и победит. И в результате этого наверх всё больше продвигаются самые умные, а одарённые только одной силой оказываются у них в подчинении. Иерархии, где это происходит, побеждают других, а те, которые тормозят с этим, не выдерживают естественного отбора и уходят со сцены. Так ум начинает потихоньку доминировать над силой, и дальнейших прогресс АПГ идёт под руководством тех, кто благодаря уму продвигается наверх.

3.2.3. Право умного и фактор убеждения

На определённом этапе обнаруживается, что лучше сражаются за того, чьё дело считают правым. И что все остальные с такими больше хотят объединяться против тех, чьё дело считают неправым. Хозяева иерархии начинают между собой соревноваться в выставлении своей деятельности правым делом.

В рамках этого соревнования изобретается и внедряется вера/учение/идеология, согласно которой здешний строй хороший и правильный, а тамошний плохой и неправильный. И что все беды и лишения, которые приходится терпеть – это всё на самом деле из-за врагов. Потому, что они плохие и всё время вредят. И что если бы не они, то и никаких поборов не понадобилось, а так иерархия вынуждена забирать ресурсы на борьбу с ними. И что как только их одолеем, так сразу заживём, как в сказке. Надо просто затянуть пояса, и потерпеть (и конечно же, победить).

Согласно такому убеждению, кто умрёт за это дело, тот великий праведник и герой, а кто не захочет – трус и предатель. И чем больше оказывается разница между желанием оказаться героем и желанием оказаться предателем (и чем убедительнее работает пропаганда), тем больше эффекта. А чем больше эффекта, тем сильнее иерархия и её хозяин.

Вера в учение в добровольно-принудительном порядке навязывается всем подчинённым, и определённым образом скрепляет иерархию. Сковывает одной цепью, связывает одной целью, и препятствует желанию переметнуться на другую сторону. Потому, что даже если там и сытнее, то перебежчики будут вроде как плохими и неправильными, а здесь они вроде как хорошие и правильные. Поэтому ни о какой аморальности служения системе вопрос в рамках такой системы больше не встаёт – только в рамках не служения.

В таком режиме создаётся система наподобие той, что возникает в результате завоевания. Только создаётся не чужеземцами, а своими земляками. Но эти земляки могут держать нижестоящих за таких же рабов, как это делали бы чужеземцы. И приходит она не извне, а строится с нуля.

Это абстрактный пример того, как АПГ может возникнуть само. И в меру того, насколько история каких-то реальных государств повторяет описанные выше закономерности, их можно разбирать на предмет апгшности.

3.3. Трансформация в АПГ

3.3.1. «Переворот»

В прошлых темах мы изучили, как АПГ может возникнуть в результате захвата общества извне, или самостоятельно возникнуть при изначальном формировании. Осталось изучить третий вариант: переход в состояние АПГ, когда общество уже сформировало другой строй, но потом ему на смену приходит апгшный.

Существует много вариантов того, как это может произойти (все в рамках одной главы не перечислить, так что обойдёмся только некоторыми примерами, достаточными для общего представления). Самый простой среди них – это военный переворот. Вооружённые люди устанавливают и навязывают силой всем остальным новые порядки, и в рамках этого общество переходит из (допустим) примерно того состояния, какое описывалось в начале темы про возникновение АПГ путём захвата, в примерно то состояние, какое описывалось в конце темы про возникновение АПГ с нуля. Только приходит оно не извне, а изнутри. И возникает оно не с нуля, а в результате силового вмешательства. И захват происходит не чужими, а т.н. «своими». А в остальном (за вычетом некоторых условностей) оно может нести тот же самый минус, как и в конце темы про возникновение АПГ путём захвата.

Может быть, он произойдёт в результате большой перестрелки. Может быть, всё сможет обойтись без единого выстрела. Может быть, произойдут массовые казни нежелательных. Может быть, достаточно будет всех просто припугнуть, и все сдадутся. Варианты можно описывать долго, но суть одна – будет установлен режим АПГ.

Данный пример иллюстрирует наиболее простой для понимания способ прихода АПГ. Но поскольку этого варианта для полноценного понимания хватит не всем (скажут: «У нас переворота не было – значит, мы не можем быть АПГ!»), надо разобрать ещё пару.

3.3.2. «Терроризм»

Поскольку данного варианта тоже может оказаться некоторым недостаточно (скажут: «У нас переворота не было – значит, мы не можем быть АПГ»), нужно разобрать ещё вариант.

Допустим, общество живёт примерно теми же порядками, что и до переворота, но кто-то хочет, чтобы всё стало, как после. Но только общество не такое, которое позволит запросто издать указ о реформе первого во второе. И военный переворот организовать так просто тоже не позволит. Ни у кого нет таких полномочий, а если кто и попытается напрямую для этого использовать имеющиеся, у него их сразу отнимут.

Означает ли данный расклад, что апгшность не может внутренним путём прийти в данное общество? Нет. Могут быть другие процессы, в результате которых оно трансформируется в АПГ. Например, эту спокойную жизнь вдруг начнут омрачать теракты, которые приписываются каким-то врагам общества. За одним следует другой, и каждый из них показывает, что они не остановятся, пока не будет сделано что-то радикальное.

Общественность требует от властей справиться с проблемой, а власти отвечают, что им не хватает полномочий, и требуют более широких полномочий для борьбы с террористами. И если общественность не соглашается, то её сознание продолжают бомбить терактами до тех пор, пока она не станет готовой поддержать что угодно, только бы это прекратить.

В конечном итоге более широкие полномочия власть получает. А если же найдутся те, кто будут против, то их голоса должны либо каким-то образом игнорироваться, либо заткнуты (под предлогом той же борьбы с терроризмом), либо они должны быть просто уничтожены в результате каких-то несчастных случаев, или деятельности, приписываемой тем же террористам. А когда их становится меньше, оппонировать властям уже становится некому, и тогда она может требовать дальше для себя более широких полномочий дальше, и получать их больше.

Чем больше становится полномочий у власти, тем решительнее она может затыкать тех, кто против дальнейшего роста её полномочий. А чем меньше критиков, тем лучше слушают её пропаганду вся оставшаяся масса. И тем больше у неё поддержки. А терактов при этом (почему-то) может меньше не становиться, но на это (тоже почему-то) внимания не обращается, а обращается только на то, что власти нужны полномочия дальше. И в таком режиме общество устремляется к состоянию, когда власть станет абсолютной, и любое возражение её прихоти будет пресекаться под предлогом борьбы с терроризмом.

Если резко осуществить такой переход окажется проблемно, то делаться будет поэтапно с выдержкой нужной дозировки и интервалов. Постепенно заставлять привыкать общественность к создаваемым обстоятельствам и приучать это поддерживать движение в этом направлении. Использовать создаваемые обстоятельства для расширения своих полномочий, а полученные полномочия для увеличения возможностей создавать новые обстоятельства. Создавать новые структуры, внедрять систему слежки за каждым, изображать борьбу с терроризмом, и в таком режиме искоренять инакомыслие.

3.3.2.1. Понятие терроризма

Чтобы осуществить такой переход, совсем не обязательно, чтобы вся общественность не понимала, что власти могут это сами организовывать. Достаточно, чтобы она находилась на уровне «Если это сами власти делают, тогда мы не знаем вообще, что делать. Потому, что мы не знаем, как жить без властей, и как проконтролировать, чтобы они этим не занимались, мы тоже не знаем (и учиться этому не спешим). Поэтому нам остаётся только верить, что это не они, и что предоставляемые им полномочия помогут решить проблему…» И в таком состоянии, если именно такая проблема будет иметь место, то объяснять общественности эту версию будет бесполезно – она, даже, если и узнает её, ничего менять не захочет.

Важным показателем уровня сознательности общества является так же наличие адекватных понятий. Например, у такой общественности можно спросить, а как называется вид государственного терроризма, когда власть сама использует свои полномочия, чтобы организовать то, под предлогом борьбы с чем она сама будет требовать увеличения своих же полномочий? А они не знают. У них понятия для обозначения этого явления. А что означает отсутствие понятия?

Ну представьте себе человека, у которого (допустим) нет понятия «пожар». О чём это может говорить? О том, что у него (скорее всего) нет должного понимания того, какую опасность может нести это явление. Потому что, если бы он это понимал, он бы такое понятие наверное бы имел.

Если у человека есть понятие «пожар», то это говорит о том, что у него есть какое-то понимание того, какая опасность может быть с этим связана. И что в связи с этим нужно делать (а чего делать категорически нельзя), чтобы этого не допустить. Если же у человека нет понятия «пожар», а есть только «факел» и «костёр», то это может означать (и скорее всего означает), что он недопонимает, что с огнём играться нельзя. И когда он размахивает факелом или разводит костёр там, где это делать нельзя (или где это хотя бы надо делать предельно осторожно), он несёт опасность куда бОльшую, чем тот, кто нужное понимание имеет.

Если не имеющий понятия о пожаре человек живёт среди людей в среде, где опасность пожара несёт серьёзную угрозу их благополучию, то одним отсутствием этого понятия он уже создаёт проблему. Потому, что если у человека нет такого понятия, люди не могут быть спокойны за то, что все нужные противопожарные меры будут приняты. И даже если он ещё не сотворил пожара, он уже создаёт не спокойствие. А если так получается, что человеку что-то пытаются объяснить, а он ещё не хочет слушать (говорит «мне виднее, кого слушать», и отворачивается), это говорит о том, что он злостно создаёт эту проблему. И если он создаёт такую проблему, и не понимает, что такую проблему создавать не надо (и в общем не имеет право), значит, с этим человеком у общества проблемы. И если общество это всё так и составит, то опасность пожара именно в этом обществе будет закономерно выше.

И аналогичным образом будет и с отсутствием понятия у народной массы о виде государственного терроризма, когда власть сама организовывает теракты для увеличения свой же власти. Сознательный человек обязан иметь такое понятие, чтобы не создавать проблему. А если он этого не понимает, ещё и не хочет слушать тех, кто ему пытается объяснить, значит, с ним соответствующие проблемы. А если не хочет слушать не один человек, а целая масса, значит, проблема массовая. И чем большая часть этого народа является такой, тем опаснее проблема.

3.3.3. «Война»

К сожалению, есть и ещё варианты перехода общества в АПГ. Более мобильные и масштабные. Например, «война».

Война – это такое положение, когда не до лишних свобод. Общество сокращает свободы до минимума и мобилизуется на слежку за всем и вся. А ещё часто требует экстренных полномочий для принимающих решения. А значит, этим можно воспользоваться. Просто сделать так, чтобы война началась (или дождаться случая, когда она начнётся, или дождаться случая, когда можно будет сделать так, чтобы она началась), а там уже можно будет требовать решительных мер.

Сознательное общество должно иметь иммунитет к таким приёмам, чтобы ими нельзя было злоупотребить. Но не у всякого общества может быть такой иммунитет в нужной мере. А ещё общество может находиться в состоянии, когда думает, что нужные средства контроля за ситуацией у него есть, а на самом деле они есть на бумаге, а в реальности не работают.

Рычаги, которые для этого (как бы) предусмотрены, окажутся не рабочими. Или люди, которые должны это контролировать, по какой-то причине окажутся бездействующими, а контроля за этими людьми уже не предусмотрено. Или предусмотрено, но на бумаге, а в реальности окажется, что не работает. И тогда определённые силы просто начнут войну, а дальше каждому скажут: «извини, идёт война». И под этим предлогом будут заворачиваться все неугодные вопросы.

Когда общество не имеет должного иммунитета, его можно втянуть в войну (обманом, провокацией, или ещё каким методом), а далее просто поставить перед фактом, что идёт война, и что не до лишних разбирательств. И под предлогом этого уходить от ответа за то, что начали войну. А значит, «войну» можно использовать, как «терроризм», и требовать полномочий. И продолжать оставаться у власти под предлогом того, что коней на перепутье не меняют.

Кому-то будут даны экстремальные полномочия на срок войны, которые он должен будет с себя сложить после её окончания, но он их не сложит. Потому что за срок войны использует их для того, чтобы выстроить подконтрольную себе иерархию сил, которая не позволит этого сделать. А если будет надо, то использует эти полномочия в процессе войны так, чтобы продолжать войну столько, сколько ему будет нужно, чтобы выстроить такую иерархию.

Чтобы общество оказалось не в состоянии проконтролировать этот процесс, оно должно быть способным работать только двух режимах: либо нет войны и «демократия», либо есть война и тогда диктатура. А гарантий, что война не будет использоваться, как путь в бесповоротную диктатуру, предусмотрено не было. И при этом никто не видит в этом проблемы, и разбирать это на должном уровне не хочет.

4. Тема четвёртая: КОМУ НУЖНО АПГ?

4.1. «Хочу власти»

Кому нужно АПГ? Ну, кроме самих хозяев, их наследников, ближайшего окружения, и всех тех, чей гешефт понятен без лишних пояснений? Оно нужно тем, кто не входит в класс хозяев, но собирается туда прорваться (и по возможности настолько высоко, насколько получится). Кто имеет для этого подходящие способности, а вот для другого не имеет либо способностей, либо интереса. Кому нравится жить по принципу «делай с другими то, чего в отношении себя ни в коем случае не позволяй», и кому нужно подняться повыше из рядов тех, кого нагибают, в ряды тех, кто нагибает. Называется этот контингент «хочу власти», и после непосредственно самого контингента власти он представляет собой второй вагон апгшного эшелона.

Контингент «хочу власти» так или иначе понимает, что реализовать то, что ему нужно от жизни, можно только на таких же принципах, на которых построено само АПГ. Поэтому никакая борьба с такой системой им в принципе не нужна, как бы жёстко та к ним не относилась, пока они не на тех местах, каких хотят. Им нужна только борьба с теми, которые мешают им занять те места, на которые они метят. А потом уже, когда они поднимутся, они будут сами использовать все эти принципы, чтобы так же жёстко удерживать своё положение (ну и возможно, отыграться на нижних за то, что в своё время получали от высших)

Таким деятелям нужна борьба в рамках тех методов, на которых и строится АПГ. И борьба по правилам системы, и чем слаженнее с системой их принципы, тем удобнее им двигаться к своей цели. И чем ближе к правилам АПГ они держатся, тем легче им должно быть выслужиться, подняться наверх, и потом уже пользоваться безукоризненной (с точки зрения системы) репутацией.

Всё, что им нужно – это просто повернуть ситуацию так, чтобы антиправовые стороны системы были повёрнуты не против них, а против других. И вся их жизнь по сути – это вечная борьба за это. Ну а вместо борьбы с системой у таких идёт борьба с теми, кто борется с системой. Чем больше у них будет заслуг в этой области, тем больше система будет к ним благоволить.

4.2. «Хочу воевать»

Кому ещё нужно АПГ? Тем, кто хочет воевать. Кому нужна война ради победы, ради завоеваний, ради трофеев, ради карьеры, ради славы, ради удовлетворения самой потребности войне в той или иной её форме. Всем им нужна война, и они живут ей, а если её нет, то ожиданием её и подготовкой к ней.

Мир таким людям не нужен, им нужна война. Причём война не тогда, когда враг надумает напасть и придёт к ним, а тогда, когда они надумают напасть на врага. Потому, что если первое, то возможность войны будут зависеть не от них, а от врага, и чем крепче будет их оборона, чем меньше вообще будет вероятность, что к ним кто-то придёт. А если второе, то они сами смогут решать, сколько и с кем войн им нужно.

Если нападать, на кого хочется, то таким деятелям не нужна правда, которая должна быть общей для всех. Потому, что это такая правда, которая может быть только в том, что кто пришёл кого завоёвывать, тот и агрессор. А под знамёнами с такой правдой особо не развоюешься. Им нужна правда такая, которую можно выбрать, какая нравится, и назначить. А нравится им «у вас своя правда, а у нас своя», а «своя правда» у них в том, что чего бы твой общество не делало, всё равно можно было считать, что оно каким-то образом «право». И чтобы такую правду можно было назначить, и не быть обязанным ничего слушать.

Если правду не находить, а назначать, то она не будет держать серьёзной критики. А значит свобода, критики тем, кто хочет воевать, тоже не нужна. И им не нужна система, которая будет тыкать их носом в ту правду, которая должна быть, и которую, надо найти там, где она есть, и принять такой, какая есть, независимо от того, нравится она тебе или нет. Им нужна система, которая будет затыкать тех, кто будет говорить такую правду. А значит, им нужна основная составляющая АПГ.

Когда кто-то любит завоевательные войны, то у него так уж получается, что мораль неизбежно сводится к принципу «кто сильнее, то и прав». Они могут этого не афишировать, они могут решительно отнекиваться, могут даже сами не хотеть верить, но в конечном итоге всё к этому сведётся. И если их система так устроена, что наверху оказывается тот, кто сильнее остальных, то он автоматически у них оказывается правым во всём, что делает. Объяснения этому они могут придумывать каждый разные, но общий вывод уже в конечном итоге будет идти в этом направлении. И если он «прав», значит, дело его должно быть «правым». А значит, и служба ему получается каким-то образом должна быть «правильной».

Не праведником верховный у «хочу воевать» может оказаться только в одном случае – если он недостаточно жёстко гнёт апгшную линию. В этом случае может быть в его адрес какая-то критика. Во всех остальных случаях критики быть не должно, потому что не позволит, «…и правильно делает!»

Ещё «хочу воевать» зачастую любят культивировать веру в то, что они правы. Это, во-первых, помогает посильнее разозлиться на врага и победить, а во-вторых, так им интереснее жить. Вот только доказать свою правоту они не могут, от чего злятся ещё сильнее. Поэтому репрессии в отношении несогласных они поддерживают с определённым пристрастием.

Главный аргумент у «хочу воевать» – сила. Сила их самих, сила репрессивной системы, сила хозяина, который её держит. Всё это сливается в одну сплошную поддержку апгшности, где правда навязывается силой, а то, что не может быть навязано, считается не имеющим право претендовать на правоту.

Затыкать оппонентов репрессиями у них – высшая форма справедливости. Хозяин системы, который жёстче всего гнёт эту линию, у них главный (и единственный) «оплот правды и справедливости» в это мире.

4.3. «Не хочу думать»

Это такая ценность у людей бывает. Как у кого-то «хочу ничего не делать, и деньги получать», так и кого-то «хочу не думать, но жить хорошо». И, как если бы тому, кто «хочу ничего не делать, и деньги получать», предоставили на выбор варианты: «деньги получать будешь, но придётся что-то делать», и «будешь получать, и при этом делать ничего не надо», и они выбрали бы второе, то вот насколько им второе было бы предпочтительнее, настолько их ничего не делать является для них ценностью. И аналогично этому не думать является такой же ценностью для тех, кому думать не хочется.

Думать – это, как спортом заниматься: кому-то в потребность, а кого-то и пряником не заманишь. И вот кто-то хочет не думать, а заниматься тем, что ему интересно. А интересно ему идти удовлетворять свои потребности, связанные с тем, чтобы поесть и размножиться. Интересно поразвлекаться, что-то приобрести, и радоваться тому, что оно даёт. А если и работать для этого, то в рамках деятельности, не требующей серьёзного умственного напряжения. И уж если и идти воевать, то чтобы думали за тебя командиры, и чтобы не думать, за правое дело ты идёшь воевать, или нет, а просто верить, что за правое.

«Не хочу думать» не знают, что такое АПГ. Потому что, чтобы это знать, нужно напрягать мозг, и думать. А напрягать мозг они не любят. Значит, остаётся только вариант, что их просветят, но АПГ этого само не делает, и другим не даёт. Соответственно, в АПГ они не узнают, что такое АПГ.

Если же они бы узнали, встал бы вопрос, что с этим знанием делать дальше. Ведь если они в АПГ, то нужно с этим что-то делать. В частности, думать, как вообще можно жить без апгшности, чтобы этого требовать. А думать они не хотят. Они хотят заниматься своими делами, а думали за них чтобы специально предназначенные для этого люди (ну т.е. власть – для этого она им нужна). А как контролировать ситуацию, чтобы не давать ей быть апгшной, они не знают. И напрягать мозг не хотят. Но тогда получается, что они несут ответственность за то, что своим нежеланием думать они потакают апгшности. Но и думать об ответственности они тоже не хотят. А значит, остаётся вариант только доверять властям и верить, что они не будут апгшными.

Чем меньше «Не хочу думать» будут думать, тем больше вероятности, что апгшники это смогут использовать. Но «Не хочу думать» не нужен режим, который стал бы с них спрашивать с них за это ответственность. И АПГ режим как раз за такое ответственность не спрашивает. Значит, «Не хочу думать» нужен АПГ режим.

Они могут это понимать по-своему. Они могут хотеть вещей, которые не ассоциируются у них с чем-то плохим. Но если они хотят вещей, которые оказываются нереальными при их подходе к делу, ничего не изменится. И от того, что они не понимают, что их подход ведёт к совершенно не тому, чего они хотят, ничего не изменится тоже. И если они не хотят понимать, что им надо менять подходы к делу, это равносильно тому, как если бы они не хотели менять результаты. А если они не хотят менять результаты, значит, они хотят АПГ.

«Не хочу думать» хотят того, что ведёт к АПГ. Просто они об этом не знают. Потому, что чтобы это понимать, нужно думать, а думать они не хотят.

4.4. «Не хочу отвечать»

Есть такой контингент, который считает, что правду можно выбрать, какую нравится, как любимую футбольную команду, и поддерживать её, не будучи обязанным отвечать, почему именно эта, а не другая. И вот они выбирают, какая нравится, и назначают её, а отстаивать её уже приходится такими методами, какими только и можно такую отстаивать. Назовём их «не хочу отвечать».

Нравится таким деятелям, что их народ великий и правильный, а все остальные неправильные и ничтожные – подай им такую «правду». Нравится им история, что все войны их народа праведные и справедливые, а все войны противников агрессивные и подлые – подай им такую историю. Нравится им версия, что все войны их народа были славными победоносными, а войны противников позорными и проигрышными – подай им и такую историю. Подавай и сводку со всех фронтов, где сплошные успехи, и сообщения о потерях только у врага. Они будут её потреблять. Потреблять и радоваться каждой минуте жизни, в которой получают удовлетворение своих потребностей. И чтобы доказывать это всё не надо было, а просто запрещено было с этим спорить, и точка.

Если же история окажется такой, что поражения всё же были, и их не скрыть, значит, виноватыми в них считать предателей. А в остальном все действия оставались бы героическими. А предателей чтобы надо уничтожать, и давить до упора, и вот как только всех предателей изведёшь, так сразу и заживёшь, как в сказке. И ты живёшь в бедности, но виноват не ты, а враги, которые коптят небо, мутят воду, и отравляют землю. И только из-за них ты плохо живёшь. И вот как только их всех победишь, так сразу заживёшь хорошо. А хозяева твои не виноваты. Они хотят, чтобы ты хорошо жил, но вокруг них предателей. Так много, что давить их не-передавить. Нади помогать властям давить всех предателей. И давить до тех пор, пока не заживёшь хорошо.

«Не хочу отвечать» не нужна версия, что все основные его беды из-за того, что общество его апгшное. Потому что, если оно апгшное, значит, апгшные власти, а как у «великого» народа могут быть апгшные власти? Таковые могут быть только у жалких и ничтожных народов (к которым как раз надо прийти и помочь установить «правильные» власти), а у его народа таковых властей быть не может! Такое могут говорить только предатели, и вражеские агенты, которые хотят развалить это общество, поэтому такие разговоры надо сразу пресекать на корню. А вот власти у этого общества всегда «правильные», страна их делает всё правильно, и принадлежностью к ней всегда только гордиться.

Возникает вопрос: ну куда тебе гордиться-то? Ну ты же в АПГ. Ты же ниже нуля. Тебе бы постыдиться уместнее было. Но нет – «не хочу стыдиться, а хочу гордиться». И подайте ему «гордиться» так, чтобы прямо сразу и по максимуму.

Хорошо, хочешь гордиться – гордись. Но только перед делай что-то, чтобы заслуживать. Сделай так, чтоб апгшности не было. Сделай, чтобы твоё общество процветало в реальности, а не на картинках. Сделай, чтобы у человека право было говорить правду, и не быть преследуемым за это. И после этого отстаивай достижения своего общества, и помогай другим этого достигнуть. И гордись потом, сколько влезет. Но нет – «не хочу отвечать» делать ничего не хочет. Особенно того, что ему не по силам. А вот заниматься травлей инакомыслящих ему по силам. В этом деле он сразу чувствует себя таким важным и значительным. И это единственное, что ему по силам. А значит, подай ему правду такую, в которой именно это делать и правильно.

В этом основной гешефт «не хочу отвечать» – не надо ничего делать, чтобы заслужить. Можно сразу выбрать, что нравится, и пользоваться. Надо только находиться на таком уровне развития, при котором это кажется нормальным.

Ну осознал бы «не хочу отвечать», что находится в минусе. Ну потратил бы силы (которые можно не тратить), и для чего? Чтобы обнаружить, что после всего этого он ниже, чем ему хотелось бы? И быть обязанным ещё работать и работать, чтобы просто подняться просто до нуля, на котором ещё только можно будет перестать стыдиться, но гордиться по-прежнему ещё рано? Или, чтобы обнаружить, что он раб системы, с которой ему не справиться? И с которой он даже и не сообразит, как справиться, а даже если бы и сообразил, всё равно смелости бы не хватило? Зачем ему это всё? Не для этого живёт.

А ему приведёшь доводы, на которые нечего возразить. А ему задашь вопросы, на которые ему нечего ответить. Но ему не нравится правда, при которой, если доводы нечем крыть, то их надо принимать. Ему нравится «правда», при которой можно самому назначать, что принимать надо, а что нет. И где если ему нечего ответить, то чтобы можно верить, что правда всё равно на его стороне, просто доводов в данный в данный момент не получается найти. Ну а так-то он «прав», и это даёт ему право действовать в соответствии с этим. А если ты не согласен, то ты иди и ищи (в интернете) подтверждения его «правоте». А ему не надо – ему и без этого нормально.

В таком состоянии «не хочу отвечать» (если грамотно управлять), можно заставить поддерживать любую апгшность и любую войну. Ну а то, что за это придётся платить кровью, так это, во-первых, он верит, что война будет лёгкой и победоносной (потому что его народ сильный, а другие слабые). Во-вторых, он верит, что она будет прибыльной и после этого он заживёт лучше, чем живёт сейчас. А в-третьих, не все «не хочу отвечать» рвутся на передовую. Большинству из них очень хорошо дома воевать, за обсуждением новостей, а воюют за них пусть специально обученные люди («хочу воевать» которые). Вот пусть они пойдут и принесут ему победу, а он попирует, почавкает, и пойдёт на улицу флажком размахивать.

К сожалению, в АПГ ничего бесплатно не бывает. И чем больше таких «не хочу отвечать», тем сильнее система, а чем она сильнее, чем больше сможет принести зла. Поэтому все радости «не хочу отвечать» скорее всего будут оплачены чьими-то слезами и кровью. Если не самого «не хочу отвечать», то чьими-то другими. Это ещё один контингент, которому нужно АПГ.

5. Тема пятая: ОСОБЕННОСТИ ПОНИМАНИЯ АПГ

5.1.1. Какое понимание нужно АПГ?

Чтобы удержать апгшную модель права, резидентам АПГ удобно навязывать убеждение, что наличие правопорядка всегда лучше его отсутствия. Т.е. если в моей концепции есть плюс, есть нуль, и есть минус, и минус может быть хуже нуля, то в нужной АПГ концепции никакого минуса не существует. Есть просто нуль и есть плюс. И плюс всегда лучше, чем нуль, каким бы маленьким он не был. Потому, что если он маленький, то это хуже, чем большой, но лучше, чем «вообще ничего». А «вообще ничего» – это с точки зрения апгшного правосознания такое зло, хуже которого вообще «нечего не может быть».

Преподносится это примерно так: вот есть закон, и он не разрешает тебя убивать, а если закона не будет, придёт сосед и тебя убьёт. А значит, как бы плохо ты при существующем законе не жил, это лучше, чем совсем без закона. Закон может облагать тебя налогами, и ты можешь жить бедно, но ты же живёшь. А сосед тебя если убьёт, то тебе никакое богатство уже не нужно будет. А вот чтобы не убил, нужно как раз платить налоги, на них власти будут поддерживать правопорядок. И да, власть может отправить тебя на войну, и там тебя могут убить, но это нужно. чтобы «Родину защитить», а то без этого придёт враг, и убьёт и тебя и остальных. И ты до этого жил, потому что тебя защищали. А теперь иди отдавай долг – защищай других. И на войне тебя может, убьют, а может и не убьют, а вот если закона не будет, то сосед тебя точно убьёт. Вот прямо сразу прибежит и сразу убьёт, вот прямо только это ему и надо, и прямо и шансов против него ну никаких не будет. Вот поэтому есть закон и порядок (какие есть), и им нужно следовать, какие бы они не были, а если что и менять, то в установленном порядке. Потому, что если действовать не в соответствии с ним, то (сразу) будет беспорядок, а хуже беспорядка ничего не может быть...

Т.е. то, что без существующего правопорядка может произойти что-то плохое, учитывается, а то, что благодаря именно ему могут произойти ещё более худшее, не учитывается. Этого вопроса в программе апгшника просто принципиально нет. И как тот студент, что выучил один билет, а вытянул другой, адепт апгшности будет толкать эту версию на полную замену всего, что должно вместо неё быть.

Возникает вопрос: а что, если правопорядок будет антиправовой, и что, если он специально так будет установлен, чтобы в рамках его правил изменить это было нельзя? А на это никакого внятного ответа от институтов апгшности не будет, или будет ответ мимо вопроса, и полное игнорирование замечаний по поводу этого несоответствия. Потому что у институтов апгшности нет понятия «антиправовой»; есть только «правовой» (добро) и «полный хаос» (зло, которое сразу возникнет, как только будет утрачен существующий порядок). И у АПГ нет других понятий не потому, что они умеют нормально жить и без них, и не потому, что они ещё не сделали таких открытий, и не потому, что у них есть состоятельные объяснения, а потому, что им такие понятия принципиально не нужны. Они им мешают обосновывать апгшность. И если кто-то будет пытаться их ввести, его им надо либо игнорировать, либо заткнуть. И воспользовавшись его неспособностью отвечать, оставить последнее слово за собой, и привести такие доводы, которые только в силу этого останутся не опровергнутыми.

5.1.2. Как же АПГ может обходиться без понятия антиправа?

Может, и достаточно легко. Если не быть обязанными объяснять, что и какой ценой должно быть достигнуто. Например, провозглашается государственная идеология, согласно которой целью существования государства является забота государства о человеке. И в рамках этого любое действие властей преподносится, как оправданное именно такой целью.

Требуется работать от подъёма до отбоя, и отдавать все излишки продуктов своего труда вышестоящим – объясняется тем, что это потом сторицей вернётся (в загробной жизни, или в этой – их детям, для которых строится светлое будущее). Отправляют воевать за то, чтобы у хозяина было больше золота и земли – объясняется тем, это нужно для защиты общества. Пресекается любая критика данных объяснений – объясняется тем, что это забота безопасности общества, без чего будет смута и права людей на стабильное существование окажутся под угрозой.

Каким именно образом гарантирована лучшая жизнь, и насколько она реально будет лучше – толком не пояснять. А если и пояснять, то в рамках проповедей, спорить с которыми запрещено. Где доказательства, что война действительно необходима, а не есть прихоть хозяина – не быть обязанным объяснять. Зато сразу ставить условие, что тот, кто сомневается, предатель, и церемониться с ним не надо. Где гарантии, что репрессии не будут использованы против тех, кто выясняет неугодную правду – не разбирать. А если кто посмеет разбирать, то его затыкать при помощи тех же репрессий.

Т.о, любое минусовое действие можно выставить плюсовым, если не разбирать, сколько в нём плюса и сколько минуса. Главное, чтобы народ был в состоянии, при котором у него это не вызывает вопросов. А вот за счёт чего это должно быть достигнуто, мы разберём в следующих темах.

5.1.3. Основная проблема апгшности

Если АПГ выдаёт минус за плюс, происходит подмена понятий. Это чревато вопросами, на которые у апгшной власти нет ответов. Неспособность ответить может повлечь требование уступить место тем, у кого есть ответы за те вещи, которые они делают, и кто не делают вещей, за которые не отвечает. Но поскольку основной гешефт апгшной власти оставаться на своём месте при именно той безответственности, которая получается при антиправе, то ей нужен метод решения проблемы с такими вопросами.

Метод заключается в том, что для того, чтобы обосновать такие позиции, апгшным хозяевам нужно оставлять за собой последнее слово в решении всех вопросов. А для этого нужна власть, основанная на силе. Чтобы получить надёжную силу, нужна (допустим) имитация правоты. Чтобы её обеспечить, нужно, чтобы к ним не было вопросов. Чтобы не было таких вопросов, нужно затыкать тех, кто их задаёт.

Если нет вопросов, получается, что апгшные власти вроде как правы. Если «правы», значит, имеют право действовать. Если действуют, вопросов не возникает. Круг замыкается, и основания для каждой его детали отсылают к предыдущим. И в таком режиме АПГ его крутит, перманентно жонглируя в нём подменой оснований. И едет на этом круговороте, следя за тем, чтобы ничто это движение не останавливало.

Пока работает подмена, идёт движение, и апгшные хозяева могут стричь свой гешефт. И это состояние, собственно, и является основной целью (и «нормой») системы. Остальное – слова, приводимые в качестве оправдания для того, чтобы смазывать механизм. Поэтому такой круговорот несоответствий есть не какая-то случайная недоработка, которая «вот-вот должна быть решена (только потерпи немного)», а неотъемлемая часть системы, без которой апгшность существовать просто не сможет. И в рамках такой концепции она решена быть и не может, и всякие заявления о том, что что-то «должно» быть решено (если таковые будут), тоже смазка механизма.

Получается эффект: апгшная власть требует лояльности на основании того, что она якобы полезна. А пользы от неё никакой, если она хуже, чем могла бы быть другая на её месте. Только этот момент не учитывается, а учитывается только то, что есть такая власть, какая есть, и другой быть не должно. Не должно, потому что ты лучше никого на этом месте и не видел. Вот только не видел, потому что не позволили. А не позволяют, потому что «не должно».

Выйти из этих несоответствий в рамках апгшной системы невозможно.

5.2. Апгшность и счастье

Следующая подмена понятий, которую любят апгшники – это манипуляции с утверждениями «У нас все счастливы». Употребляться может в двух значениях. Первое: все несчастливы, все несогласны, но все единогласно голосуют «за» под дулом автоматов, а счастливы только те, кто эти автоматы держат. Но при этом это каким-то образом не считается, а считается только то, что официально заявляется. А заявляется, что данная страна самая счастливая, и маршировать под песни об этом их заставляют под дулом автоматов. Второе заключается в том, что люди действительно могут ощущать себя счастливыми.

Как такое может быть? Представьте (образно) общину наркоманов, где всем заправляет некий хозяин. И который всем регулярно башляет наркотик, от которого определённое время принявший пребывает в полном блаженстве. Потом наступает депрессия и ломки (что лечится новой дозой), и снова блаженство. И так до самого конца жизни, средняя продолжительность которой в таком режиме – ну, скажем, лет двадцать (если от передоза раньше не загнёшься). Но зато это двадцать лет вроде как почти непрерывной блажи.

Поскольку типичный резидент такой системы большую часть своей жизни находится в состоянии, когда ему хорошо, получается, что они все вроде как счастливы. Вот только жизнь их ограничена насколько, насколько они даже и не знают. И возможность знать это у них тоже ограничена, потому что, во-первых, от наркотика у них в мозгах сплошной туман, в котором трудно понимать что-то серьёзное. А во-вторых, они (допустим) другой продолжительности жизни не видят.

Все, кого они знали, уходили из жизни не позже двадцати, из чего большинство делает вывод, что это вроде как норма. Кроме, разве что, хозяина, возраст которого не известен, и узнавать его им не интересно. Почему не интересно – потому, что лицо его испещрено такими морщинами, каких у них самих не бывает даже перед самой смертью. Из чего они своими неокрепшими умами делают вывод, что жизнь его связана со страданиями, которые он несёт ради того, чтобы они могли предаваться радостям. И жизнь без дозы им непредставима (единственная ассоциация, какая у них может быть – это ломка). И после этого им уже не хочется думать о страданиях, а хочется о радостях. А хозяину только великая благодарность за то, что он берёт на себя «страдания» (не важно, как, главное, что «берёт»), а им оставляет упоение.

Хозяин занимает место в социальной лестнице где-то на уровне между царём и богом, и считается дающим всем остальным смысл жизни. За это они должны ему делать всё, что он прикажет, и в таком режиме они живут.

Выйти из этого круга они не могут, т.к. состояние, в котором они находятся, их не отпустит. И без чужой помощи им не выйти. А помощь им в этой среде оказать некому, а если кто и появится готовый её оказать, то на него их всех сразу и натравят. Не входить в это состояние у нового поколения варианта тоже практически нет, т.к. ребёнка начинают подсаживать на наркотик в возрасте, в каком он ещё не способен оказать соответствующее сопротивление.

И может быть, в такую зависимость их изначально загнали под дулом автоматов, а после уже автоматы стали уже не нужны. А может, никаких автоматов не было, и будущий хозяин изначально их всех ненавязчиво подсадил на свой препарат. Но основная суть дела от этого не меняется – они находятся в порочном круге, из которого им не вырваться, и это положения обусловлено волей того, кто это контролирует.

Возникает вопрос: делает ли тот факт, что типичный резидент искренне говорит «мы счастливы», хозяина благодетелем? Нет. Потому, что хозяин им ничего не дал. Он только взял. Взял своё ценой того, что он у них забрал. А всё то блаженство, что он им поставляет, дал им не он. Это природа даёт человеку жизнь, и в комплекте к ней запас здоровья, прожигая которое, можно извлечь некоторое количества блаженства. А хозяин никакое здоровье своим резидентам добавить не может. Он может только откачать от передоза, не дав израсходовать этот запас сразу в нуль. Это максимум, что он может дать. В остальном он просто берёт. И вся его деятельность – это один сплошной минус из того блага, что у людей должно быть в жизни. Но у типичного резидента такой системы может быть всё наоборот: всё, что у них есть, есть благодаря хозяину, и он ихнее «всё».

Короче, природа даёт определённый ресурс, из которого хозяин что-то берёт, и что-то ещё остаётся. Это можно выставить это так, что то, что остаётся, и есть всё то, что должно быть, и что оно может существовать благодаря ему. И если ему это удаётся, то производимый им минус будет выглядеть плюсом. Аналогичным образом строится и апгшная идеология.

АПГ может убедить резидента, что жизнь без него невозможна. И что оно делает правое дело. И что идти и умереть за это дело есть высшее счастье. И люди могут быть счастливы идти умирать молодыми. Или они могут верить, что война будет лёгкая и победоносная, и умирать им не придётся. И счастливыми они будут до того момента, пока не обнаружат, что реальность другая. Но это не доказывает, что АПГ выходит от этого в плюс. Плюс измеряется доказательствами, а не заявлениями людей, сознанием которых манипулируют. Но чтобы видеть манипуляцию, нужно мыслить вне системы, а мыслящий в рамках системы этого никогда не увидит.

И это и есть первый признак АПГ: настаивать на то, что всё должно быть только в рамках того, что задано системой, и или так, или никак.

5.3. Какое государство можно называть АПГ?

Для многих людей самым этот вопрос будет самым важным. Им не интересно теоретизировать; им надо, чтобы пальцем было ткнуто (и заклеймено в нужных им случаях) «Вот это АПГ, а то нет!». И в соответствии с этим расставлены все отношения. Меж тем этот вопрос может быть для противников апгшности не только опасным, но и более сложным, чем хотелось бы любителям быстрого развешивания ярлыков.

Вопрос, какое государство можно назвать АПГ, сродни вопросу, кого можно называть гомосексуалистом? Становится ли им кто-то с того самого момента, как только появились мысли на эту тему? Или может, им можно считать человека только с того момента, как он непосредственно попробовал? Или с того момента, как он попробовал, и сказал себе, что да, это то, что ему надо, и теперь он жить не может без этого? Или, может, если он попробовал, и почувствовал, что это не то, то он ещё не совсем такой? Или, может, вот непосредственно в тот момент, когда он этим занимается (или думает заняться), он такой, а когда ему расхотелось, и он решил на традиционное направление переключиться, он больше не такой (до того момента, пока ему снова не захочется)? А то найдутся обязательно и те, кто скажут, что первый раз не гомосексуалист, и те, кто скажут, что с того момента, как один раз дотронулся до этого занятия, должен получить клеймо гомосексуалиста (и в их понимании очень принципиально) и нести его на себе всю жизнь.

Аналогичным образом (и ещё сложнее) может быть и с государством: вот есть государство и есть (допустим) у него правитель, который решил вести политику АПГ. Вот он начал, но встретил сопротивление. Вот он попробовал и назад подал, испугавшись бунта. А вот правитель другой не испугался, и подавил всё сопротивление. И вот какой-то деятель установил уже АПГ порядки у себя столице, но до окраин они ещё не дотянулись. И вот какие-то наместники в других областях уже приняли его порядки, а какие-то ещё не слушаются. И вот под кем-то из них более мелкие начальники подстроились под главного, а какие-то делают вид, что подстроились, а втихаря пытаются использовать все имеющиеся возможности, чтоб сохранить не тронутым апгшностью то, что можно сохранить. А вот верховный хозяин помер, и на смену ему пришёл другой, которому апгшность не нужна. Но он столкнулся с заточенной под АПГ системой, которая имеет определённую инерцию, которую за так просто на раз-два не развернёшь. И где-то что-то ему удаётся потихоньку менять, а где-то он столкнулся с угрозой свержения, и думает, продолжать или подать назад?

Насколько государство сложнее, чем один человек, настолько и спор о статусе АПГ сложнее, чем о статусе человека. А ты поди-докажи всем, где проходит та самая черта, за которой начинается статус гомосекусалиста. И убеди каждого, что ему надо бросить его убеждения и принять твои. А в сопоставлении с темой апгшности в данном случае есть и ещё одно различие: можно быть непримиримым с оппонентом в вопросе, кого конкретно можно называть гомосексуалистом, но само понятие гомосексуализма у спорящих может разногласий не вызывать. Гомосексуалист – это тот, кто со своим полом пытается делать то, что по природе традиционно делать с противоположным. И тут все могут (и должны) быть единогласны, и только при этом условии и имеют смысл все остальные выяснения. А в вопросе апгшности надо сначала разобрать, что называть АПГ, а потом уже споры. А то, кого я не спрашивал, ни от кого не получал ни единогласного понимания, ни вообще даже знания о том, что есть такая тема.

Что такое АПГ, я как раз и разберу в данной теории. А споры уже после этого (там, где не будет апгшников, которые их запретят).

продолжение тут