Ваня проснулся сегодня неожиданно рано. Часы так и настаивали продолжить сладкое путешествие в мир грез, будто шептались между собой: "Ну куда ты, Ваня, спи дальше!" Ваня был профессионалом — если бы в мире проходил чемпионат по сновидениям, он бы не просто занял первое место, а ещё и получил бы золотую медаль за артистизм. Сны у него были не просто сны, а целые спектакли с завязкой, кульминацией и порой даже титрами в конце.
Продолжил свой сон Ваня на последнем чекпойнте, так сказать. Это был его проверенный метод — самый простой способ что-то начать. Вспомнить, где ты остановился в крайний раз, и нырять обратно. Не сказать, что это была его гениальная разработка. Ваня подглядел эту хитрость у своего окружения — у друзей, у родителей, даже у соседки тёти Маши, которая спала так громко, что её храп можно было принять за саундтрек к какому-нибудь эпическому фильму. Потом он всё это модифицировал под себя, добавил пару штрихов, и вот — система работала как часы. Ну, почти как те, что сейчас на него ворчали.
Талант к сновидениям у Вани появился не сразу. В детстве он смотрел на своих сверстников с завистью — те уже хвастались яркими картинками из своих ночных приключений, а Ваня только и мог, что пялиться в потолок и считать трещины. Он понимал: отставать нельзя. В этом мире сны были не просто отдыхом — они были пропуском в нормальную жизнь. Так Ваня и ушёл с головой в практику, решив, что если уж от природы ему не досталось, то он возьмёт своё упорством.
И он составил программу тренировок. Разделил её на несколько частей, как настоящий стратег. Первая — теория. Ваня изучал основы сновидений, прислушиваясь к рассказам родителей за ужином: мама вспоминала, как летала над полями, а папа хвастался, что однажды победил дракона. Потом Ваня подключил друзей — те тоже делились своими историями, хотя чаще просто повторяли то, что слышали от взрослых. Ване повезло: его родители были настоящими профи. Не то чтобы гении от рождения, но с таким рвением, что любой талант позавидует. Друзья же учились у своих семей. А между собой только и могли, что отрабатывать выученное, устраивая что-то вроде спящих спаррингов. Тут мы подходим ко второй части — практике. Она оказалась проще теории. Шла сама по себе, как река в половодье. Но Ване нужно было закрепиться, чтобы не унесло течением.
Всё произошло неожиданно. Раз — и готово. Это случилось на уроке по русскому языку, в классе, где пахло мелом и скукой. То ли Ваня не питал интереса к склонениям, то ли учительница, вечно теребящая свои очки, не могла его увлечь — не так важно. Он положил голову на парту, закрыл глаза, и вот оно — первый сон. Яркий, сладкий, как конфета, которую прячешь от младшего брата. Ваня до сих пор помнил, как проснулся от собственного смеха, а весь класс смотрел на него с удивлением. Дома устроили настоящий праздник. Мама испекла пирог, папа позвал соседей, а бабушка подарила Ване старую книжку про сны, пожелтевшую, но всё ещё пахнущую тайнами. Это был его триумф.
В мире, где жил Ваня, сны были не просто развлечением. Если ты не начинал их видеть к определённому возрасту, тебя считали дефектным. Таких забирали в специальные учреждения — серые здания с высокими заборами, где всё гудело от машин, которые должны были "разбудить" твоё спящее сознание. Там пытались создать условия для зарождения потерянных снов: включали звуки природы, показывали странные картинки, иногда даже привязывали к кровати, чтобы ты "учился" спать правильно. А если ничего не помогало, человека списывали со счетов. Никто не знал, что с ними происходит дальше, но ходили слухи про "последний сон", от которого не просыпаются. Кстати, туда же попадали и взрослые, которые вдруг переставали видеть сны. Ваня слышал, как соседский дядя Петя однажды пропал после того, как признался, что ночи стали пустыми.
Ваня рос. Мастерство сновидений росло вместе с ним. Он научился рисовать в своих снах целые города, придумывать сюжеты, где он то герой, то просто зритель. Скоро он понял, что не уступает ни родителям, ни друзьям. Даже соседка тётя Маша, которая считала себя королевой сновидений, не могла сравниться с его фантазиями.
Но был и третий пункт в его программе — наблюдение. Здесь начались сложности. Впитывать чужие слова — это одно. А вот искать закономерности в снах и поведении окружающих — совсем другое. Ваня решил отложить это на потом. Он смотрел на своё окружение: родители спят, друзья спят, все спят прекрасно, и никто не копается в том, почему или как. «Ну и зачем тогда?» — думал Ваня. Но любопытство не давало ему покоя. Эта черта то помогала, то мешала ходу его сновидений. Иногда он откидывал её, как надоевший свитер. Но не всегда. Раз за разом он замечал всё больше. Начал приходить к родителям ночью, пока они спят, и смотреть, как подрагивают их веки. То же делал с друзьями — подмечал, как они улыбаются или хмурятся во сне. А потом случилось главное: он научился различать свой сон. Стал его осознавать. Это было как открыть дверь в комнату, о которой никто не знал. Про такие вещи говорить не принято. Это вы уже поняли.
Ваня, конечно, пытался поделиться. С друзьями, с папой, даже с мамой, которая всегда его понимала. Но сколько упрёков летело в его сторону! «Ты что, хочешь в “ну сам знаешь куда”?» — шипели одни. «Молчи, а то хуже будет», — предупреждали другие. Один сосед даже погрозил пальцем и сказал, что за такие штуки могут забрать не только Ваню, но и всю семью. Ваня замолчал. Но не перестал.
В один момент сон прекратился. Ваня проснулся и вспомнил себя маленьким, когда он ещё не знал, что значит спать. Сердце заколотилось от страха. Он думал, что всё потерял. Поначалу кидался ко всем способам уснуть обратно: считал овец, пил тёплое молоко, даже пробовал дышать по какой-то методике из бабушкиной книжки. И когда сон возвращался, он выдыхал: «Фух, мастерство не пропьёшь». А потом добавлял погодя: «Но и любопытство тоже». Со временем он научился выходить из сна и возвращаться, когда захочет. Щёлк — и он в реальности. Щёлк — и снова в своём мире. Что это ему давало? Ваня не знал. Но было что-то… «Ах, ну не могу подобрать слова», — говорил он себе. И другу, которому доверял.
Этот друг, Серёга, однажды пришёл к Ване с горящими глазами. «Научи меня видеть, как ты», — попросил он. Ваня удивился, но согласился. Они сидели в комнате, пока за окном темнело, и Ваня рассказывал, как замечать свои сны. У Серёги получилось. Он вскочил, засмеялся и побежал хвастаться всем подряд. Через неделю его забрали. Поговаривают, он попал в "ну вы поняли". Ваня больше не видел его много лет. Только слышал от соседей, что Серёга стал легендой среди тех, кто "слишком много знал".
Ваня понял: говорить никому не стоит. Он стал жить на два фронта. В первом — притворялся обычным спящим, как все. Улыбался за завтраком, рассказывал выдуманные сны про полёты и пироги. А во втором — всё та же фраза: «Ах, ну не могу подобрать слова». Там он был свободен, но одинок.
Сегодня Ваня лёг спать достаточно поздно. Часы показывали неприличные цифры — что-то вроде трёх утра, когда даже луна устала светить. Но Ване было наплевать. Завтра никуда просыпаться не нужно.
