Сегодня утром я снова смотрел на окно. Снег, как всегда, навалился плотным слоем, будто прижав дом к земле. Воздух в квартире воняет сыростью, а в лёгких давит, как камень. Врач сказал: «Пора менять климат». Но как? В 68 лет, с друзьями, которые стали семьёй, и сомнениями, что в новом месте я стану лишь тенью на фоне чужих улыбок.
«Ты же мечтал о тепле», — шепчет жена, раскладывая проспекты о Краснодаре и Сочи. Да, мечтал. В детстве представлял, как хожу по песчаным пляжам, как дети кричат, играя в воде. Но теперь это не мальчишеская фантазия. Это вопрос выживания. Лёгкие ноют, когда ветер дует с Сибири, а в декабре термометр показывает -30°C. Врач предупредил: «Ещё год и лекарства не помогут»
Мой друг Виталий, который переехал в Крым три года назад, пишет: «Здесь солнечно, даже в январе. Люди улыбаются». Но я вижу его в соцсетях — он сидит один на веранде, а в подписи: «Спасибо, что выжил». Акклиматизация, говорят, может длиться месяцы. Головокружение, усталость, тошнота. А если я не выдержу? Вернусь, как побеждённый, и друзья пожмут плечами: «Мы предупреждали»?
Соседка Лидия, которая уехала в Тюмень, но вернулась через полгода, смеётся сквозь слёзы: «Там жара, как в печи. Не дышать, а горло сушит». Вспоминаю статьи о том, как сухой воздух и жара истощают организм, вызывают апатию. А если я превращусь в тень, которая только и делает, что жалуется на климат?
Друзья говорят: «Оставайся. Мы будем навещать». Но я знаю, что это не правда. Саша, мой одноклассник, уехал в Москву «на год», и теперь мы разговариваем раз в полгода. А тут не тысяча километров — целый континент. «Ты останешься один», — шепчет жена. А я думаю: «А здесь я не один?»
Смотрю на фото с дачи: мы с Виталием ржём, заливая грядки пивом. Он тогда сказал: «Если я уеду, ты будешь моим русским корреспондентом». А я пошутил: «Ну, тогда я стану твоим сибирским грустным философом». Теперь шутки кажутся предсказаниями.
Иногда ловлю себя на мысли: а вдруг это не о здоровье? Вдруг мне просто страшно начинать с нуля? В новом городе нет ни парка, где мы гуляли с детьми, ни кафе, где обсуждали жизнь. Только «приветливые незнакомцы» из турагентств, обещающих «счастливую жизнь в субтропиках».
Сын прислал ссылку: «Смотри, в Краснодаре цены на жильё растут, но климат — идеален». Читаю, как другие переехавшие хвалят «солнце и море», но молчат о том, что в январе ветра несут пыль, а соседи — приезжие, как и ты. «Ты будешь чужаком», — говорю себе. Но что хуже: быть чужим или больным?
Вчера друзья устроили «последний ужин». Виталий принёс шампанское, Саша — шашлык. «Ты уверен?» — спросил Виталий. «Не уверен, — ответил. — Но если я не попробую, всю жизнь буду жалеть».
Сейчас я сижу в аэропорту, глядя в окно на снежные просторы. Самолёт уносит меня в неизвестность. В кармане лежит листок с советами: «Носите одежду по погоде, не перегревайтесь — простуда усугубит акклиматизацию». А в душе — страх, что даже если тело адаптируется, душа останется там, где снег тает весной, а друзья ждут звонка.
P.S. Вчера Виталий написал: «Если передумаешь — всегда место у меня на даче». Но самолёт уже взлетел. И я думаю: а если это не переезд, а последний бой за себя?
Этот рассказ — не призыв к решению. Это крик души, которая ещё не может выбрать: остановиться или шагнуть в неведомое...