— Ну и что ты теперь собираешься делать, Сань? Развод — это тебе не шуточки!
Голос Лёхи гудел в трубке, как старый холодильник у меня на кухне. Я сидел на диване, закинув ноги на журнальный столик, и крутил в руках пустую пивную банку.
— Да ничего особенного. Жить дальше. Свобода, брат! — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал бодро.
— Свобода, говоришь? А кто тебе теперь борщ варить будет? Светка хоть и стерва была, но готовила — пальчики оближешь.
— Борщ? — я хмыкнул. — Лёх, я всю жизнь мечтал обзавестись служанкой, а не женой!
Я встал, прошёлся к спальне и захлопнул дверцу, будто ставя точку в разговоре. Лёха заржал на том конце.
— Служанкой? Ну ты даёшь! Где ж ты такую найдёшь?
— Найду, не боись. Мир большой, — буркнул я и сбросил вызов.
Стоя посреди комнаты, я огляделся. Светкины шмотки ещё валялись на стуле — платье с дурацкими цветочками, которое она надевала на свадьбу кузена. Я развёлся с ней неделю назад, и с тех пор квартира превратилась в какой-то склад: носки на полу, посуда в раковине, пустые бутылки вдоль дивана. Но зато тихо. Никто не орёт, не пилит, не требует «сходить за хлебом, а то поздно уже». Свобода, мать её!
Я плюхнулся обратно на диван и открыл ноут. «Служанка» — это, конечно, громко сказано. Мне не дворецкий в смокинге нужен был, а кто-то, кто будет держать мой бардак под контролем. Готовить там, убирать, стирать носки. И никаких «ты мне должен» или «где ты был до трёх ночи». Идеальная схема. Я полез в интернет, набрал в поисковике: «Найти домработницу в Москве». Выскочило куча сайтов — от каких-то элитных агентств с фотками тёток в передниках до объявлений на Авито.
Через час я уже листал профили. Одна — тётя Нина, 55 лет, «опыт работы в семьях, готовлю как для своих». Другая — Марина, 32, «уберу, постираю, выгуляю собаку». Собак у меня нет, но звучит неплохо. Я остановился на объявлении от некой Кати: «27 лет, аккуратная, ответственная, люблю порядок. Готовлю домашнюю еду. 2000 рублей за выезд». Фото было размытым — тёмные волосы, улыбка, ничего особенного. Я написал: «Привет, Катя. Нужна помощь по дому. Когда можешь зайти?» Ответ пришёл через пять минут: «Здравствуйте! Завтра после обеда свободна. Адрес скиньте». Я отправил ей улицу и номер дома, довольный собой. Всё, процесс пошёл.
На следующий день я проснулся в полдень. В квартире воняло вчерашней пиццей, а на кухне гора тарелок напоминала Пизанскую башню. Я потёр глаза, глянул на часы — до прихода Кати оставалось часа три. «Надо хоть видимость порядка навести», — подумал я и поплёлся убирать мусор. Пока пихал коробки от доставки в пакет, вспомнил, как Светка орала: «Саня, ты свинья! Хоть раз сам уберись!» Ну вот, убираюсь. Только без её воплей.
В два часа раздался звонок в дверь. Я открыл — на пороге стояла девчонка в джинсах и серой кофте, с рюкзаком за спиной. Волосы собраны в хвост, лицо простое, но симпатичное.
— Вы Александр? — спросила она, глядя мне прямо в глаза.
— Ага, Саня. Ты Катя, да? Проходи, — я посторонился, пропуская её.
Она кивнула, сняла кроссовки и поставила их у двери — аккуратно, носок к носку. Я сразу приметил: порядок любит, как и обещала.
— Ну что, с чего начнём? — спросила она, оглядывая мою берлогу.
— С кухни, наверное. Там… э-э… небольшой хаос, — я почесал затылок.
Катя хмыкнула, но ничего не сказала. Достала из рюкзака резиновые перчатки и пошла за мной.
На кухне она замерла, глядя на гору посуды.
— Это сколько ж вы не мыли? — спросила она, поднимая бровь.
— Да пару дней всего, — соврал я. На самом деле недели две.
— Пару дней? — она ткнула пальцем в засохшую корку от кетчупа на тарелке. — Это уже экспонат для музея.
Я заржал. Чувство юмора у неё было, это плюс.
— Ладно, давай я помогу. Где у тебя моющее? — Катя закатала рукава.
— Под раковиной, кажется, — я полез в шкафчик, вытащил полупустую бутылку Fairy.
Мы встали рядом: я споласкивал тарелки, она драила их губкой. Через полчаса кухня блестела, как в рекламе.
— А готовить умеешь? — спросил я, пока она вытирала руки полотенцем.
— Умею. Что хочешь? Борщ, котлеты, плов? — она посмотрела на меня с лёгкой насмешкой.
— Борщ! — выпалил я. Светка варила его с чесночными пампушками, и я до сих пор скучал по этому запаху.
— Окей, борщ так борщ. Продукты есть? — Катя заглянула в холодильник.
— Ну… пиво есть. И сыр вроде, — я пожал плечами.
— Серьёзно? Борщ из пива и сыра? Ты точно не шеф-повар, — она засмеялась, и я поймал себя на том, что мне это нравится.
— Ладно, сейчас сбегаю в магазин. Составь список, — сказал я.
Она кивнула, взяла блокнот с холодильника и быстро нацарапала: свёкла, капуста, мясо, картошка, сметана. Я ушёл, а когда вернулся, Катя уже пылесосила гостиную.
К вечеру квартира преобразилась. На плите булькал борщ, пахло так, что слюнки текли. Катя сидела на табуретке, листала что-то в телефоне.
— Ну ты прям волшебница, — сказал я, заглядывая в кастрюлю.
— Не волшебница, а просто руки из нужного места растут, — она усмехнулась. — Пробуй, готово уже.
Я налил себе тарелку, добавил сметаны, откусил кусок хлеба. Вкус был… лучше, чем у Светки.
— Катя, ты гений. Серьёзно. Оставайся, — выпалил я, не думая.
— В смысле остаться? — она нахмурилась.
— Ну, работать у меня. Постоянно. Уборка, готовка, всё такое. Плачу нормально, — я смотрел на неё, ожидая ответа.
— Постоянно? — она задумалась. — А ты не маньяк какой-нибудь?
— Не, я нормальный. Спроси у соседей, — я ухмыльнулся.
— Ладно, подумаю. Но деньги вперёд, — Катя ткнула в меня ложкой.
— Договорились, — я поднял руки, как будто сдаюсь.
Так началась моя жизнь с «служанкой». Катя приходила три раза в неделю: убирала, готовила, иногда даже чинила мелочь — лампочку там, кран. Я привык, что дома чисто, что еда ждёт меня в холодильнике. Лёха, когда зашёл в гости, чуть челюсть не уронил.
— Сань, это что, дворец теперь? И пахнет как в ресторане! Где ты её откопал? — он пялился на Катю, которая резала салат.
— На Авито, брат. Будущее наступило, — я подмигнул.
— А она ничего такая. Может, жениться на ней? — Лёха толкнул меня локтем.
— Не, Лёх. Мне жена не нужна. Служанка — идеально, — я отхлебнул пива.
Катя, услышав, фыркнула, но промолчала.
Через пару месяцев я заметил, что Катя не просто убирает. Она начала оставлять следы: то книгу на столе забудет, то кружку с недопитым чаем. Однажды я нашёл в ванной её заколку — чёрную, с блестяшкой.
— Это твоё? — спросил я, показывая ей находку.
— Ой, да, сорри. Выкинь, если мешает, — она покраснела.
— Да ладно, оставлю. Вдруг вернёшься за ней, — я подмигнул, и она закатила глаза.
А потом всё пошло не по плану. Однажды вечером я пришёл с работы, а Катя сидела на диване с моим ноутом.
— Ты чего тут? — спросил я, скидывая куртку.
— Интернет у меня дома отрубили. Решила у тебя посидеть, раз ты поздно, — она даже не смутилась.
— Ну ты наглая, — я сел рядом. — И что смотришь?
— Сериал. Хочешь со мной? — она повернула экран ко мне.
Я пожал плечами, но остался. Мы просидели до полуночи, ржа над тупыми шутками. Потом она уснула, свернувшись на диване. Я накрыл её пледом и ушёл спать.
Утром она готовила завтрак — яичницу с беконом.
— Это что, теперь и завтраки в пакете услуг? — спросил я, наливая кофе.
— Не мечтай. Просто настроение хорошее, — она поставила тарелку передо мной.
— А если я попрошу каждый день так делать? — я ухмыльнулся.
— Тогда тебе жена нужна, а не служанка, — Катя ткнула меня вилкой в бок.
Я поперхнулся кофе и заржал.
Прошёл год. Катя уже не просто приходила — она почти жила у меня. Её вещи лежали в шкафу, её зубная щётка стояла в ванной. Лёха, заглянув как-то, сказал:
— Сань, это уже не служанка. Это прям… ну ты понял.
— Не гони. Всё под контролем, — отмахнулся я.
Но в глубине души я знал, что он прав. Катя стала не просто уборщицей. Она стала… своей. И это пугало.
Однажды вечером мы сидели на кухне. Она варила глинтвейн — зима, холодно, Новый год на носу.
— Саня, а ты чего один живёшь? Ну, без семьи там, детей? — спросила она, помешивая вино.
— Да не моё это. Жёны, скандалы, обязательства. Мне проще так, — я пожал плечами.
— А я? Я ведь тут почти каждый день. Не напрягаю? — она посмотрела на меня серьёзно.
— Ты? Ты другое. Ты… ну, как бы часть дома уже, — я замялся, не зная, как объяснить.
— Часть дома? — она усмехнулась. — Это я теперь мебель, что ли?
— Не, ты круче мебели. Ты… Катя, короче, — я махнул рукой.
Она засмеялась, но потом замолчала.
— А если я уйду? Наймёшь другую «служанку»? — голос её стал тише.
— Уйдёшь? — я напрягся. — Ты чего, собралась?
— Нет. Просто спрашиваю. Вдруг надоем, — она отвернулась к плите.
— Не надоешь. Оставайся, — выпалил я и сам удивился своим словам.
В ту ночь я долго не мог уснуть. Лежал, смотрел в потолок и думал: а ведь я привык к ней. К её смеху, к её борщу, к её заколкам на полу. И тут меня осенило: я всю жизнь мечтал о служанке, а получил… что? Друга? Больше, чем друга? Я захлопнул дверцу спальни, будто хотел отгородиться от этих мыслей, но они лезли в голову.
Эпилог вышел сам собой. Катя не ушла. Мы так и жили — не муж и жена, но и не просто хозяин и служанка. Лёха ржал: «Сань, ты всё-таки женился, только без штампа!» Я отмахивался, но в глубине души знал: он прав. А Катя? Она как-то сказала:
— Знаешь, Саня, я тоже не хотела замуж. А с тобой… ну, нормально же, да?
— Нормально, — кивнул я. И мы чокнулись кружками с глинтвейном.
Мечта сбылась. Почти.